Хогарт повесил трубку. Он вспомнил последний звонок Александры Шеллинг и то, как она не смогла привлечь к расследованию пражскую полицию. Возможно, в ближайшие часы он выяснит почему. Пора навестить район престижных пражских вилл.
На плоской вершине вымытой дождями до серости изрезанной скальной стены над городом высится Пражский Град. Внизу раскинулись замковые сады. Двадцать лет назад они были закрыты для публики, но теперь служили местом прогулок туристов. Площадки и павильоны, некоторые уже укрытые брезентом, напоминали Хогарту об осени. Время концертов и садовых вечеринок прошло, но даже под слоем листвы смотровые площадки сохраняли некое очарование.
Перед одним из фонтанов, сверкающим в лучах послеполуденного солнца, стояла труппа мимов. Артисты с набеленными лицами, наряженные статуями, кружились, словно фигуры на шарманке. Рядом с ними на одеяле сидел безногий кукловод, заставлявший танцевать свою куклу – женскую фигурку в черном с бледным, насупленным лицом. Еще он был и чревовещателем, говорившим за куклу не разжимая губ. Хогарт с минуту за ним наблюдал и, прежде чем уйти, положил в шляпу банкноту.
Имение Греко располагалось в районе вилл в конце сада Палффи. Хогарт обнаружил главные ворота и боковой вход, каждый охранялся камерами и привратником с рацией. Вилла Греко должна была находиться где-то в глубине территории, за забором и двухметровой живой изгородью. Хогарт даже без подсказки Кольшмида понимал, что туда так просто не попасть. Но времени испрашивать у Короля Праги аудиенцию у него не было. Ему не оставалось ничего другого, кроме как представиться Греко в нетрадиционной манере.
Едва он подошел к посту охраны у бокового входа, боксерского телосложения мужчина в джинсах и водолазке уже потянулся за рацией. Без тяжести «глока» под полой пиджака Хогарт внезапно почувствовал себя беззащитным. На важных заданиях он обычно носил в наплечной кобуре пистолет, но провезти его в самолете в Чехию было невозможно. В Вене он регулярно ходил на стрельбище, чтобы не растерять навык. В человека он целился всего один раз, но не выстрелил. В этом не было необходимости, и это задание в Праге тоже приходилось выполнять без оружия.
– Что вам нужно? – спросил привратник.
Но вместо ответа, Хогарт вытащил из кармана пальто глянцевый в три разворота проспект Пражской национальной галереи. Развернул и поднес к носу мужчины.
– Спросите своего начальника, интересуют ли его эти картины.
На какое-то время воцарилась тишина, затем затрещало радио, и из рации послышался искаженный голос.
– Все нормально, – прорычал мужчина. Он отступил в сторону, пропуская Хогарта в ворота.
Извилистая гравийная дорожка вела сквозь заросли живых изгородей, деревьев и между мраморных скульптур. В конце дорожки на каменной террасе стояла вилла – двухэтажное здание серого мрамора с балконами и высокими окнами, напоминавшее Хогарту музей.
К нему подошли двое мужчин. Тот, что пониже, денди лет пятидесяти, выглядел опасным. Хогарт знал этот тип головорезов по венским сутенерским кругам. Такие разъезжали на кабриолете и собирали деньги с проституток. Из-за длинных светлых волос и шейного платка, заправленного за воротник рубашки, он мог показаться педиком, но покрытое шрамами лицо и множественные переломы носа свидетельствовали о боксерском прошлом. На него Хогарт едва глянул. Лучше не выяснять, насколько этот парень силен.
Встречающие охранники безуспешно обыскали его на предмет наличия оружия. Пока они вели его к дому, издалека до него донесся басистый, гортанный лай пары собак. Явно не пуделей.
Кабинет Греко совсем не походил на кабинет человека, подделывающего паспорта и виды на жительство или контрабандой переправляющего людей через государственную границу страны. Стены украшали темные картины маслом в массивных рамах. Большой стол красного дерева, комоды с чугунными подсвечниками и ковер в палец толщиной, в котором Хогарт сразу же утонул, придавали комнате атмосферу старины и одновременно мрачности. Именно так Хогарт всегда представлял себе приемную посла. Бархатные шторы на окнах были полу-задернуты, но люстры не горели, создавая странный полумрак.
Хогарт почувствовал запах сигарного дыма, и в тот же самый миг увидел бесшумно входящего Владимира Греко. Мужчина с густыми аккуратно подстриженными усами был одет в элегантный белый костюм, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а его лакированные туфли, вероятно, стоили больше, чем весь бюджет, выделенный на это дело в распоряжение Хогарта. Удивительно, но Король Праги оказался не таким великаном, как ожидал Хогарт. Греко был на голову ниже его, но весил, должно быть, добрых сто килограммов. Тем не менее у него была широкая грудь, мощные, с рельефной мускулатурой руки и бычья шея. Выглядел он для своих, по прикидке Хогарта, пятидесяти на удивление хорошо. При такой комплекции Греко телохранитель не требовался, потому что этими непропорционально большими руками бить он мог как отбойными молотками. Что, по-видимому, время от времени и делал.
– Добрый день. – Греко сунул сигару в уголок рта и протянул Хогарту руку.
По одному лишь рукопожатию Хогарт понял, что Греко любит ломать людям шеи. Выбить такого парня из колеи практически невозможно.
– У вас красиво, обставлено со вкусом.
Только сейчас на диване в дальнем углу Хогарт заметил женщину с длинными, черными как смоль волосами. Она была в туфлях на высоком каблуке, обтягивающих черных джинсах и сидела, скрестив по-турецки ноги. Взгляд от нее он отвел буквально на полсекунды позже, чем следовало. Никогда не стоит пялиться на женщину босса.
Прежде чем Хогарт успел произнести хоть слово, женщина встала, взяла со стула куртку и подошла к Греко. Она была чуть выше его. В джинсах и с кожаной курткой через руку выглядела она не только элегантно, но и немного дерзко.
– Увидимся.
Она поцеловала Греко в щеку. И одновременно бросила на Хогарта взгляд, выходящий за рамки безобидного любопытства.
Греко сказал ей еще несколько слов по-чешски. Хогарт уловил лишь, что речь шла о пакете с информацией, и упоминалось одно имя: «Йозеф». Затем она исчезла.
Хогарт посмотрел ей вслед. Какой неподходящий момент для ухода. Она рисковала пропустить самое главное событие дня, когда ротвейлеры разорвут его на куски прямо на лужайке.
Когда дверь закрылась, Греко повернулся к нему. И сразу перешел к делу.
– Хотите продать мне картины? – спросил он с резким, рубленым акцентом.
– Сначала мне нужно их найти, – ответил Хогарт. Он представился страховым следователем, работающим в венском филиале «Медеен энд Ллойд». – Вас интересует Октавиан?
Руки Греко были в карманах брюк, пока он жевал сигару.
– Нет.
– Тем не менее вы присутствовали на аукционе «Сот-бис» в Нью-Йорке в 2002 году. А в прошлом году пытались купить две картины из Музея истории искусств.
Греко прищурился, но ничего не сказал.
– Вы знаете переулок Бернарди? – спросил Хогарт.
– Нет.
Хогарт показал ему фотографию Шеллинг.
– Вы когда-нибудь видели эту женщину?
– Нет. – Греко на фотографию даже не взглянул.
Настроение Хогарта резко изменилось. Он уже отважился влезть в логово льва – отступать поздно.
– Она была здесь дважды, последний раз – 28 августа в 14:30. Приехала на такси. Водитель подождал ровно тридцать минут, а затем отвез ее обратно в отель.
– А, эта малышка, – прорычал Греко. – Да, она была здесь. Но я не смог ей помочь. Она выпила мартини и снова исчезла.
Хогарт замялся лишь на секунду.
– Госпоже Шеллинг вы тогда солгали так же, как и мне сейчас?
Сделав шаг к Хогарту, Греко угрожающе медленно вынул сигару изо рта.
– Я вам вот что скажу, – прошипел он. – Я не имею никакого отношения к пожару в галерее. Никто из моих людей не поджигал. Я не знаю, где оригиналы и чем после визита ко мне занималась эта малышка-страховщица. Она могла отдаться этому страховому мошеннику, поделить с ним куш пополам и сбежать с деньгами… и вам следует сделать то же самое – прямо сейчас! – Греко указал тлеющей сигарой на Хогарта. – И передайте своему начальству, что сотрудники Федерального управления уголовной полиции здесь уже побывали, все перевернули вверх дном и что следующего умника, который без предупреждения заявится сюда тратить мое время, я швырну на съедение собакам.
Сердце Хогарта бешено забилось. Руки похолодели как лед – не из-за угрозы Греко, а из-за Кольшмида. Этот мерзкий бюрократ ни словом не обмолвился о том, что венские сыщики сюда уже приходили. Это окончательно испортило ему встречу с Греко. Теперь он стоял перед ним как идиот. Ему хотелось задушить Кольшмида собственными руками.
В тот же миг распахнулась боковая дверь, и в комнату вбежала очаровательная девочка лет девяти со светлыми косичками. Греко внезапно преобразился.
– Анна! – воскликнул он нежным голосом, присел на корточки и вытянул руки.
Малышка бросилась ему на шею так стремительно, что задрался подол голубого платья. Он крепко ее обнял, а она его поцеловала, сверкнув брекетами.
Да этот человек просто счастливчик. За пять минут его поцеловали две прекрасные дамы. Хогарт дал ему немного времени и вернулся к разговору.
– Я знаю так же хорошо, как и вы, что Александра Шеллинг мертва, но…
– Где тело? – Греко погладил девочку по волосам.
– А вы знаете?
– Я? – Греко выпрямился. Лицо его потемнело. – Вы переходите границы.
– Тот, кто виновен в исчезновении моей коллеги, перешел их уже давно.
– Вы что, имеете в виду меня?
– Я ни в чем вас не обвиняю, но речь идет о поджоге, страховом мошенничестве и, возможно, убийстве… а вы не особо стремитесь к сотрудничеству.
– Вы мне угрожаете – в присутствии моей дочери? Разговор окончен. Не пытайтесь найти выход самостоятельно.
Греко отвернулся и крикнул через всю комнату:
– Дмитрий! Томаш!
В комнату вошли те же, кто провожал Хогарта от ворот до дома. Теперь впереди шел жилистый блондин постарше с косым пробором. Наверняка на этот раз денди будет с ним не так вежлив. В следующее мгновение Хогарта грубо схватили под мышки и толкнули к двери.
– Я найду убийцу Шеллинг!
– Хорошего дня! – крикнул ему вслед Греко.
– Хорошего дня, – вежливо помахала рукой девочка.
Дверь за Хогартом захлопнулась. Дмитрий и Томаш протащили его через открытую стеклянную дверь прихожей на террасу. Вдоль стены дома тянулась дорожка терракотовой плитки. Мужчины оттащили его к заросшей шиповником нише, намереваясь прижать к деревянной ограде. Широко расставив ноги, у него на пути встал денди. За ним, скрестив руки, стоял тот, что повыше ростом.
Хогарт заметил брюнетку, которую он только что видел в кабинете Греко, выходящей из дома через дверь террасы. Стоя у балюстрады всего метрах в десяти, она вскрыла коричневый конверт, которого у нее раньше не было. Она быстро пробежала несколько листков глазами и вложила их обратно в конверт. Листки предположительно принадлежали этому Йозефу. Возможно, она вовсе не любовница Греко, а просто передает ему информацию.
– Кто эта женщина? – спросил Хогарт, указывая на нее пальцем, но двое телохранителей даже не обернулись. – Она работает на Греко?
– Не подходи к ней слишком близко! – хрипло прорычал щеголь по-немецки. – Девчонка нравится Греко. К тому же у нее есть брат, с которым лучше не связываться. Так что держись подальше. Понял?
Блондин, резко мотнув головой, откинул волосы со лба.
Хогарт кивнул, не сводя глаз с женщины, продолжавшей, щурясь на солнце, стоять у балюстрады. Оглядев сад, она заметила его между парнями и деревянной оградой. Он попытался ей улыбнуться, но в этот самый момент ему в живот угодил кулак. Он не ожидал. Из легких, шипя, вырывался воздух. Великан развернул Хогарта и схватил за руки сзади, а денди нанес ему еще два удара кулаками. Они были словно гранаты. Томаш или Дмитрий, как бы ни звали этого блондина, явно получал удовольствие и был профессионалом. На мгновение Хогарт предался фантазии о том, как высвободит руки и разделается с обоими парнями двумя меткими ударами, но он облажался. Вместо этого к горлу подступила желудочная кислота с горьковатым кофейным привкусом.
Денди сорвал розочку и вставил ее в петлицу пальто Хогарта.
– Хорошего дня.
Мужчины отпустили его.
«Восхитительно», – подумал Хогарт. Словно мокрый мешок привалился он к штакетнику. Затуманенным от слез взглядом смотрел, как Дмитрий и Томаш скрылись в доме. И он, похоже, еще легко отделался. Ротвейлеры точно розу ему не подарили бы.
Хогарт медленно выпрямился. Желудок сжался. Сглотнув желчную отрыжку, Хогарт заправил рубашку в брюки и пошел через лужайку к гравийной дорожке. Блондин следил за ним из-за оконной занавески. Хогарт улыбнулся ему во весь рот.
Женщина сошла с террасы и по гравийной дорожке направилась к боковому выходу из дома. «Держись от нее подальше», – предупредил себя Хогарт. Когда они сошлись перед мраморной статуей, он произнес какую-то пустяковую фразу о погоде – какую-то чешскую фразу, которую подхватил накануне в отеле. Он был вежлив, и с ним было покончено, потому что она гарантированно не придаст значения обрывочной беседе с мужчиной, которого только что прямо у нее на глазах избили.
– Вам не нужно прилагать усилий, говоря по-чешски, – произнесла она по-немецки почти без акцента.
Хогарт с удивлением на нее посмотрел.
– Первые добрые слова, которые я услышал сегодня.
Они вместе пошли по гравийной дорожке.
– Какова была цель вашего визита? – спросила она.
– Искусство.
– Искусство? Вы не похожи на антиквара.
– Речь шла о пожаре в Национальной галерее. Вам что-нибудь об этом известно?
– Ничего, за исключением того, что погибли несколько картин маслом, – улыбнулась она. – Я видела, что с вами сделал Дмитрий. Так что вы действовали не очень дипломатично.
– Я хотел загнать Греко в угол, но облажался.
– Вы ведь впервые в Праге?
– Не совсем, я…
– Греко не загоняют в угол. Лучше оставить его там, где он есть, и надеяться, что он не рассердится.
– Кажется, вы хорошо его знаете.
– Меня зовут Ивона Маркович.
Она протянула ему руку. Он нерешительно ее пожал.
– Петер Хогарт.
Пальцы у нее были приятно теплые, но рукопожатие крепкое. Она привлекательна, стройна, с тонкими чертами лица – неудивительно, что этот блондин посоветовал ему держаться от нее подальше. Он предположил, что ей к сорока. Ее взгляд говорил, что она точно знала, чего хочет, но при этом бывала и непослушной, как упрямая ослица. Она явно слишком много повидала и испытала для обычной содержанки Греко. Она показалась ему излишне самоуверенной даже для ничтожного информатора.
– Как вы? – спросила она.
– Спасибо, но не волнуйтесь. Дмитрий бьет как девчонка.
Ивона Маркович весело улыбнулась, но ничего не сказала. Конечно, она понимала, что это наглая ложь.
– Вы хромаете?
– Кривое бедро не имеет никакого отношения к Дмитрию.
– Что случилось с вашей бровью?
Вопросы начинали надоедать.
