– Нет.
Хогарт показал ему фотографию Шеллинг.
– Вы когда-нибудь видели эту женщину?
– Нет. – Греко на фотографию даже не взглянул.
Настроение Хогарта резко изменилось. Он уже отважился влезть в логово льва – отступать поздно.
– Она была здесь дважды, последний раз – 28 августа в 14:30. Приехала на такси. Водитель подождал ровно тридцать минут, а затем отвез ее обратно в отель.
– А, эта малышка, – прорычал Греко. – Да, она была здесь. Но я не смог ей помочь. Она выпила мартини и снова исчезла.
Хогарт замялся лишь на секунду.
– Госпоже Шеллинг вы тогда солгали так же, как и мне сейчас?
Сделав шаг к Хогарту, Греко угрожающе медленно вынул сигару изо рта.
– Я вам вот что скажу, – прошипел он. – Я не имею никакого отношения к пожару в галерее. Никто из моих людей не поджигал. Я не знаю, где оригиналы и чем после визита ко мне занималась эта малышка-страховщица. Она могла отдаться этому страховому мошеннику, поделить с ним куш пополам и сбежать с деньгами… и вам следует сделать то же самое – прямо сейчас! – Греко указал тлеющей сигарой на Хогарта. – И передайте своему начальству, что сотрудники Федерального управления уголовной полиции здесь уже побывали, все перевернули вверх дном и что следующего умника, который без предупреждения заявится сюда тратить мое время, я швырну на съедение собакам.
Сердце Хогарта бешено забилось. Руки похолодели как лед – не из-за угрозы Греко, а из-за Кольшмида. Этот мерзкий бюрократ ни словом не обмолвился о том, что венские сыщики сюда уже приходили. Это окончательно испортило ему встречу с Греко. Теперь он стоял перед ним как идиот. Ему хотелось задушить Кольшмида собственными руками.
В тот же миг распахнулась боковая дверь, и в комнату вбежала очаровательная девочка лет девяти со светлыми косичками. Греко внезапно преобразился.
– Анна! – воскликнул он нежным голосом, присел на корточки и вытянул руки.
Малышка бросилась ему на шею так стремительно, что задрался подол голубого платья. Он крепко ее обнял, а она его поцеловала, сверкнув брекетами.
Да этот человек просто счастливчик. За пять минут его поцеловали две прекрасные дамы. Хогарт дал ему немного времени и вернулся к разговору.
– Я знаю так же хорошо, как и вы, что Александра Шеллинг мертва, но…
– Где тело? – Греко погладил девочку по волосам.
– А вы знаете?
– Я? – Греко выпрямился. Лицо его потемнело. – Вы переходите границы.
– Тот, кто виновен в исчезновении моей коллеги, перешел их уже давно.
– Вы что, имеете в виду меня?
– Я ни в чем вас не обвиняю, но речь идет о поджоге, страховом мошенничестве и, возможно, убийстве… а вы не особо стремитесь к сотрудничеству.
– Вы мне угрожаете – в присутствии моей дочери? Разговор окончен. Не пытайтесь найти выход самостоятельно.
Греко отвернулся и крикнул через всю комнату:
– Дмитрий! Томаш!
В комнату вошли те же, кто провожал Хогарта от ворот до дома. Теперь впереди шел жилистый блондин постарше с косым пробором. Наверняка на этот раз денди будет с ним не так вежлив. В следующее мгновение Хогарта грубо схватили под мышки и толкнули к двери.
– Я найду убийцу Шеллинг!
– Хорошего дня! – крикнул ему вслед Греко.
– Хорошего дня, – вежливо помахала рукой девочка.
Дверь за Хогартом захлопнулась. Дмитрий и Томаш протащили его через открытую стеклянную дверь прихожей на террасу. Вдоль стены дома тянулась дорожка терракотовой плитки. Мужчины оттащили его к заросшей шиповником нише, намереваясь прижать к деревянной ограде. Широко расставив ноги, у него на пути встал денди. За ним, скрестив руки, стоял тот, что повыше ростом.
Хогарт заметил брюнетку, которую он только что видел в кабинете Греко, выходящей из дома через дверь террасы. Стоя у балюстрады всего метрах в десяти, она вскрыла коричневый конверт, которого у нее раньше не было. Она быстро пробежала несколько листков глазами и вложила их обратно в конверт. Листки предположительно принадлежали этому Йозефу. Возможно, она вовсе не любовница Греко, а просто передает ему информацию.
– Кто эта женщина? – спросил Хогарт, указывая на нее пальцем, но двое телохранителей даже не обернулись. – Она работает на Греко?
– Не подходи к ней слишком близко! – хрипло прорычал щеголь по-немецки. – Девчонка нравится Греко. К тому же у нее есть брат, с которым лучше не связываться. Так что держись подальше. Понял?
Блондин, резко мотнув головой, откинул волосы со лба.
Хогарт кивнул, не сводя глаз с женщины, продолжавшей, щурясь на солнце, стоять у балюстрады. Оглядев сад, она заметила его между парнями и деревянной оградой. Он попытался ей улыбнуться, но в этот самый момент ему в живот угодил кулак. Он не ожидал. Из легких, шипя, вырывался воздух. Великан развернул Хогарта и схватил за руки сзади, а денди нанес ему еще два удара кулаками. Они были словно гранаты. Томаш или Дмитрий, как бы ни звали этого блондина, явно получал удовольствие и был профессионалом. На мгновение Хогарт предался фантазии о том, как высвободит руки и разделается с обоими парнями двумя меткими ударами, но он облажался. Вместо этого к горлу подступила желудочная кислота с горьковатым кофейным привкусом.
Денди сорвал розочку и вставил ее в петлицу пальто Хогарта.
– Хорошего дня.
Мужчины отпустили его.
«Восхитительно», – подумал Хогарт. Словно мокрый мешок привалился он к штакетнику. Затуманенным от слез взглядом смотрел, как Дмитрий и Томаш скрылись в доме. И он, похоже, еще легко отделался. Ротвейлеры точно розу ему не подарили бы.
Хогарт медленно выпрямился. Желудок сжался. Сглотнув желчную отрыжку, Хогарт заправил рубашку в брюки и пошел через лужайку к гравийной дорожке. Блондин следил за ним из-за оконной занавески. Хогарт улыбнулся ему во весь рот.
Женщина сошла с террасы и по гравийной дорожке направилась к боковому выходу из дома. «Держись от нее подальше», – предупредил себя Хогарт. Когда они сошлись перед мраморной статуей, он произнес какую-то пустяковую фразу о погоде – какую-то чешскую фразу, которую подхватил накануне в отеле. Он был вежлив, и с ним было покончено, потому что она гарантированно не придаст значения обрывочной беседе с мужчиной, которого только что прямо у нее на глазах избили.
– Вам не нужно прилагать усилий, говоря по-чешски, – произнесла она по-немецки почти без акцента.
Хогарт с удивлением на нее посмотрел.
– Первые добрые слова, которые я услышал сегодня.
Они вместе пошли по гравийной дорожке.
– Какова была цель вашего визита? – спросила она.
– Искусство.
– Искусство? Вы не похожи на антиквара.
– Речь шла о пожаре в Национальной галерее. Вам что-нибудь об этом известно?
– Ничего, за исключением того, что погибли несколько картин маслом, – улыбнулась она. – Я видела, что с вами сделал Дмитрий. Так что вы действовали не очень дипломатично.
– Я хотел загнать Греко в угол, но облажался.
– Вы ведь впервые в Праге?
– Не совсем, я…
– Греко не загоняют в угол. Лучше оставить его там, где он есть, и надеяться, что он не рассердится.
– Кажется, вы хорошо его знаете.
– Меня зовут Ивона Маркович.
Она протянула ему руку. Он нерешительно ее пожал.
– Петер Хогарт.
Пальцы у нее были приятно теплые, но рукопожатие крепкое. Она привлекательна, стройна, с тонкими чертами лица – неудивительно, что этот блондин посоветовал ему держаться от нее подальше. Он предположил, что ей к сорока. Ее взгляд говорил, что она точно знала, чего хочет, но при этом бывала и непослушной, как упрямая ослица. Она явно слишком много повидала и испытала для обычной содержанки Греко. Она показалась ему излишне самоуверенной даже для ничтожного информатора.
– Как вы? – спросила она.
– Спасибо, но не волнуйтесь. Дмитрий бьет как девчонка.
Ивона Маркович весело улыбнулась, но ничего не сказала. Конечно, она понимала, что это наглая ложь.
– Вы хромаете?
– Кривое бедро не имеет никакого отношения к Дмитрию.
– Что случилось с вашей бровью?
Вопросы начинали надоедать.
– Обжегся отцовской зажигалкой, когда мне было четыре.
– Специально?
– Разумеется, а вы как думаете? – Он помолчал. – Нет, я просто хотел тайком выкурить сигарету в сарае.
Ивона снова улыбнулась. Наверное, подумала, что это очередная шутка, но это была правда. После той незадачи бровь там так и не выросла, что большинству людей, если они вообще это замечали, казалось странным.
Когда они миновали человека с рацией у садовой калитки и вышли на улицу, Хогарт огляделся.
– Я бы вас подвез, но пришел пешком. Может, вызвать вам такси?
– Нет, спасибо, я дойду. Я живу рядом.
– Откуда вы так хорошо знаете немецкий? – спросил он, просто чтобы что-то сказать, прежде чем она развернется и уйдет.
– Из какого района Вены вы родом? – вместо ответа задала встречный вопрос она. – Из Зиммеринга, Майдлинга или Фаворитена?
Тут настал его черед улыбаться, когда она произносила названия районов с забавным чешским акцентом. В отличие от многих других женщин, которых он видел в последние дни, лицо у нее не типично славянское, чертами она скорее напоминала южную кинодиву.
– Я родом из Майдлинга. Вам это о чем-нибудь говорит?
– Разумеется. Почему вы смеетесь?
– Да так, просто подумал, что вы очень милая.
У Хогарта слегка закружилась голова. Он не послушался совета Дмитрия. Здравый смысл подсказывал ему, что нужно как можно скорее убираться, пока он не оказался на дне Влтавы с пулей в голове. Одно дело – обвинять Короля Праги в убийстве, и совсем другое – приударять за его девушкой.
– Большое спасибо за комплимент.
Она, казалось, тоже смутилась и на секунду отвела взгляд.
– И откуда вы так хорошо знаете немецкий? – опять спросил он.
– Мой бывший начальник жил в Вене. Я работала переводчицей, переводила контракты. Своим произношением вы мне его напоминаете. – Она помолчала. – У вас есть планы на вечер? Могу я пригласить вас на ужин?
– Простите? – Хогарт подумал, что ослышался. Невольно взглянул на часового с рацией.
– Не смотрите на меня так! Это всего лишь ужин – и я не кусаюсь. Я его приготовлю, а вы мне расскажете что-нибудь о Вене. Я слышала, что в тамошнем зоопарке есть две китайские панды. Это правда?
Хогарт кивнул.
– Отлично, как насчет восьми вечера? Я живу на острове Кампа. Последний дом слева, если спускаться с Карлова моста. Его невозможно не заметить: он на сваях, стоящих наполовину в воде, с идущими вокруг дома мостками. До встречи… и держитесь подальше от Дмитрия. Даже если он бьет как девчонка.
Он смотрел ей вслед. Он все еще не мог поверить своим глазам. Эта женщина действительно пригласила его к себе домой. Последний раз подобное случилось с ним двадцать пять лет назад. Тогда он еще учился в школе, и с ним захотела познакомиться Ева, самая красивая девочка в классе. Он гадал, чего от него хочет Ивона. Возможно, это была ловушка, устроенная Владимиром Греко. Однако выяснить это он должен сам. Возможно, заодно больше узнает о Греко. Но как бы там ни было, он уже знал, что Ивону он забудет не скоро.
Но сначала ему необходимо побольше разузнать о двух пандах.
Глава 3
Уже смеркалось, когда Хогарт припарковал машину перед Карловым мостом. Уличные фонари бросали желтый свет на влажную от тумана мостовую. Вечером стало заметно прохладнее, чем накануне, почти морозно. Подняв воротник пальто, Хогарт направился к мосту. С каменной балюстрады другие мосты ниже по течению Влтавы казались горбатыми арками, возвышающимися над водой. Лодки отелей у берегов были наполовину скрыты туманом. Словно мерцающие огоньки качались они на поверхности воды. Вверх и вниз по рукавам Влтавы тоже сновали огоньки, очевидно, это были катера, ночные прогулки на которых можно было забронировать в любом из многочисленных деревянных киосков перед мостами.
Хогарт воспринял Ивону как независимую, эмансипированную женщину, которая букету цветов предпочтет хороший коньяк. Поэтому он купил бутылку «Шато Ла Монтань» и двух маленьких плюшевых панд.
Перейдя Влтаву, он спустился по мраморным ступеням на другой стороне Карлова моста. Поднимающийся с воды туман почти полностью окутывал остров Кампа. Участок суши между Влтавой и ее естественным боковым протоком, именуемым речкой Чертовка, представлял собой не более чем окруженный водой узкий изолированный район старых жилых домов и корявых деревьев. Чем дальше Хогарт шел по пешеходной дорожке, тем холоднее и темнее становилось. Ветви деревьев часто свисали до самой воды, отбрасывая в свете редких фонарей длинные тени. Мосты, ведущие на противоположный берег, были не шире пешеходной дорожки. Кое-где из тени мостовых арок выглядывали весельные лодки. Днем остров, несомненно, был очаровательным местом, который по праву называли Пражской Венецией, но ночью он выглядел мрачным и неприглядным. Единственными звуками, сопровождавшими Хогарта, были глухой плеск лопастного колеса и эхо собственных шагов. Но он услышал кое-что еще: не свои шаги, а медленное шарканье, словно кто-то шел, волоча ногу. Внезапно он понял, что его тревожит с того момента, как он ступил на остров… Ему казалось, что за ним кто-то наблюдает.
Хогарт остановился прикурить. По противоположному берегу Чертовки брел взъерошенный юноша. На нем была рваная куртка поверх серого свитера, капюшон низко надвинут на лицо. Когда парень, хромая, вышел из тени деревьев на свет фонаря, Хогарт увидел блеск очков в стальной оправе. Судя по всему, этот парень все же не бездомный бродяга. Возможно, люди Греко уже вышли на его след, а может, начал приносить плоды его трюк с визиткой.
Пока он медленно шел и докуривал сигарету, мнимый бродяга скрылся под аркой на заднем дворе.
Как здесь вообще можно жить? Хогарт уже решил, что Ивона Маркович сыграла с ним злую шутку, когда в конце ряда домов из темноты действительно показалось здание на сваях. Тротуар заканчивался прямо перед ним. Как и сказала Ивона, над водой шли деревянные мостки, огибая дом на сваях. Этому жилищу, построенному из просмоленных досок, наверняка было лет пятьдесят или шестьдесят. Под карнизом крыши был кое-как закреплен провод линии электропередач. Из трубы валил дым, в окнах горел свет. По собственной инициативе он бы в этот уголок города ни за что заглянуть не рискнул.
Едва он ступил на скрипучие мостки, открылась входная дверь. Из дома вышел высокий крепкий мужчина с козлиной бородкой и гладко выбритым черепом. Тяжелое кожаное пальто нараспашку поверх рубашки в рубчик. Спортивная сумка через плечо. Великан был моложе Хогарта лет на десять. Судя по телосложению, он ежедневно по несколько часов занимался в спортзале. По его взгляду Хогарт понял, что вырос тот на улице. Великан обнял Ивону и поцеловал ее в щеку. После чего прошел мимо Хогарта, даже не удостоив его взглядом.
От парня пахло эвкалиптом, но этот запах совершенно не вязался с ним, топавшим в тяжелых кожаных сапогах с гремящими металлическими подковами.
