– Простенько, – оглядываю почти пустой интерьер.
– За евроремонт пришлось бы платить космическую сумму, – поясняет он. – Чай будешь?
– А покрепче что есть? – приземляюсь на стул.
– Нет, не балуюсь.
– А жаль, – вздыхаю. – Давай чай.
Включает чайник и садится за стол напротив. Подпираю руками голову и смотрю на него.
– И почему ты не из богатой хорошей семьи? – задаю вопрос, и, кажется, он риторический.
– Я из хорошей семьи, – натягивает улыбку.
– Жаль, – отворачиваюсь.
– Почему?
– Да много почему.
– Поясни.
– Долго, говорю, – отмахиваюсь.
– Ты надолго ко мне?
– До утра.
– Тогда время есть, рассказывай, – щелкает чайник, и Егор поднимается со стула, чтобы налить нам чай.
– А что рассказывать? Вот я тебе нравлюсь? Нравлюсь. Но у нас с тобой ничего не выйдет. Потому что ты бедный. Твоя семья не на уровне моего отца. Он не позволит жить по-своему.
– А у меня был бы шанс, ну если бы бабло там… связи? – смотрит на меня через плечо.
– Нет, увы, – вздыхаю.
– Почему? – ставит передо мной кружку с горячим чаем.
На часах одиннадцатый час, а я пью чай. Прикол!
– Потому что мое сердце давно занято.
– И? Как оно? – ухмыляется, глядя на меня.
– Хреново, – вздыхаю и обхватываю чашку пальцами.
– Почему?
– Потому что безответно. Он старше. У него невеста, жениться собрался на ней. Уезжает снова. И думаю, что больше я его не увижу. Вот.
Присвистывает.
– Нормально, – качает головой.
– Вот и я о том же, – закусываю губу.
– Хочешь чего-нибудь вредного? – вдруг оживает он.
– Это например?
– Ну, – пожимает плечами, – мороженое, торт, пирожные? Вы же девочки, когда расстроены, хотите углеводов.
– Хочу. Мороженое и пиццу.
– О, супер, сейчас доставку закажу, – и выходит из кухни.
Слышу его голос из коридора. Заказывает.
А я подхожу к окну и упираюсь лбом в прохладное стекло.
И как дальше жить? Как? Зная, что тот, кого любишь так, что внутри все скручивается, женится… что любит другую…
– Заказ сделан, через полчаса будем страдать под киношку.
– Хороший ты парень, Климов, – натягиваю улыбку.
– Но это плохо, да? Но ты погоди, я может, еще приставать начну, – подмигивает.
Глава 4
Агата
Домой возвращаться нет желания. Но придется.
Сижу в машине такси и снова листаю новостную ленту. Что ищу? Не знаю.
Как только машина останавливается у дома, я выхожу и замечаю автомобиль отца. Значит, он дома. Я на его звонки не отвечала. Да и больше пяти раз он не названивал. Впрочем, мне было всё равно.
С Климовым мы наелись пиццы, закусили мороженым, смотрели какой-то мультфильм, а потом уснули на диване. Никогда не думала, что можно так классно провести время с парнем. Без подтекста, без грязных намеков… Жаль, не нашего круга. Может, попробовала бы на него переключиться. Но нет! Не получилось бы. Во всяком случае, не быстро. Да о чем я?
Фомин мне нужен. Фомин! А я всё упустила.
Иду домой и уже примерно знаю, что меня ждет. Ничего хорошего. Снова будет читать мораль.
Открываю дверь, скидываю туфли, беру их за ремешки и прохожу. Отец стоит в гостиной с телефоном в руках, с кем-то разговаривает. Стоит ко мне спиной. Идеально! Хочу прошмыгнуть мимо, но…
– Агата! – окликает меня, едва я ступаю на первую ступеньку.
Вздыхаю. Нет, не получилось.
Разворачиваюсь и смотрю на него. Папа уже при параде. То есть видно, что он проснулся часа два назад. Одет неофициально, значит, будет работать из дома. Жаль.
– До понедельника, – прощается он с кем-то по телефону и убирает трубку в карман брюк. – Жду объяснений, – говорит он, теперь обращаясь ко мне.
– Доброе утро, – натягиваю улыбку.
– Жду, – сводит брови, сверля меня темным взглядом.
– Чего? Какие объяснения тебе нужны?
– Где ты провела эту ночь? Кто тебе позволил сбегать? – рычит он.
– М-м, – поджимаю губы и пожимаю плечами. – Ночь провела с парнем. Сбегают, как правило, без разрешения, – отвечаю на его вопросы.
– Агата! – рявкает он. – Ты слишком много себе позволяешь! Хватит держать меня за дурака!
– Я и не держу.
– Тебя что, выпороть надо? Ты ведешь себя как малолетка! Учишься в престижном вузе. Я всё для тебя! Всё! А в ответ что? Шляешься по клубам, злоупотребляешь алкоголем, ночуешь непонятно с кем. В каком свете ты меня выставляешь? Сбежала с вечера! Некрасиво поступила.
– С какого вечера? Где Фомин объявил о помолвке? Я каким боком там нужна? Он твой друг, а не мой, – взрываюсь я. – Я что, должна смотреть, как они пожирают друг друга глазами? Или на твоем дне рождения? Смотреть, как в меня сальными взглядами стреляет твой партнер? Да мне это не нужно, не уперлось, папочка! Хочешь строить из себя примерного семьянина – так поздно! Надо было это делать до того, как от тебя мать сбежала! – выпаливаю я и замолкаю. Но поздно. Кажется, я сказала то, чего не стоило.
Я вижу, как перекашивается лицо отца, как сжимаются кулаки.
– Ты! – повышает он голос. – Ты мне ещё будешь указывать, как жить? Ты, избалованная девка! В свою комнату! Лишу всего! Никаких денег больше не увидишь!
Я не дожидаюсь конца его монолога, срываюсь вверх по лестнице и, забежав к себе, от души хлопаю дверью.
– Да пошел ты! – ору в закрытую дверь и падаю на кровать, утыкаясь лицом в подушку, позволяя себе наконец впасть в истерику.
И реву. Реву так, что желудок начинает сводить спазмами.
Потом раздеваюсь и иду в душ. Там теряю счет времени, не знаю, сколько стою под струями воды. Врубаю то горячую на всю, то ледяную. А затем и вовсе устаю так, будто всю ночь не спала. Кутаюсь в банный халат и, закрыв окна шторами, падаю на постель, где вырубаюсь мгновенно.
Просыпаюсь от вибрации телефона. На экране имя подруги.
– Да, – хриплю в трубку.
– Ты заболела, что ли? – спрашивает Ника.
– Сплю, – голос сипнет, хочется откашляться, но я терплю.
– А. Я вот дома. Думаю, может, сходим куда-нибудь?
– Не получится. Меня наказали, – хмыкаю и переворачиваюсь на спину, уставляясь взглядом в потолок.
– За что? – удивляется она.
– Я не ночевала дома. Приехала сегодня утром. В общем, папа готов был сделать ата-та, – усмехаюсь.
– И где ты была?
– У Климова, – признаюсь.
Повисает тишина.
– Ты с ним…? Вы с ним… – пытается подобрать она слова.
– Ага, ели пиццу и смотрели мультик, – посмеиваюсь. – А чего ты такая взволнованная? Нравится он тебе? – почему-то эта мысль приходит неожиданно.
– Кто? Климов? Да нет, – тянет она неуверенно, но я не настаиваю. Нет так нет.
– В общем, вот.
– А твой этот… Дима?
– Женится. Познакомил с ней. И вот-вот должен был уехать. Короче, всё, не увижу его больше, кажется… Я всё прое…
– Может, и шансов у тебя не было, Агат. Чего ты так убиваешься?
– С чего ты взяла? – сажусь на кровати от возмущения.
– Ты собиралась ему всё сказать? Хотела что-то сделать, но не сделала. И я не знаю, наверное, это к лучшему. Ну как бы он это воспринял? Как? Что к нему подкатывает малолетка? Глупо.
– Смотри какая умная, – фыркаю зло, но в её словах что-то есть.
– Опозорилась бы только. Сомневаюсь, что он тут же принял бы тебя в объятия. Будь реалисткой, Агата! Куда делся твой расчетливый разум? – отчитывает меня.
– Это твоя месть мне, да? – хмыкаю, догадавшись. – За мою правду ты режешь меня своей? Ок, в расчете. Я не в обиде.
– Ладно. Если что, я тут, звони. Нужны адекватные мысли – тоже можешь обращаться, – посмеивается она.
– Так а что там у тебя к Климову? – хочу её задеть. Не могу, когда мне делают больно, хочется ударить в ответ.
– Всё, спокойной ночи, – смеётся в трубку и сбрасывает звонок.
Вот же зараза, моими же фишками действует. Обидно? Нет.
***
