Воскресенье проходит тихо. Я спускаюсь только поесть, но с отцом не пересекаюсь. Видеть его не хочу.
В понедельник еду в универ и пытаюсь влиться в обычную студенческую жизнь. Народ уже обсуждает следующие выходные: у кого-то днюха, будет движ. А как же я? Я, скорее всего, мимо.
– Арская, – подсаживается в кафешке Усталов, один из популярных парней нашего потока. Но не в моем вкусе.
– Чего тебе? – спрашиваю, не глядя на него.
– У меня в субботу др.
– Заранее не поздравляют, – усмехаюсь, отпивая кофе.
– Приглашаю в “Куб”.
– Занята, – отказываю.
– Ну что ты всё время ломаешься? – злится. – Говорю же, приглашаю. Лично, блин!
– Говорю ещё раз: не смогу, – перевожу наконец взгляд на него. Злится мальчик.
– Вообще? Без вариантов?
– Боюсь, отец не оценит.
– Чё, наказали что ли? – хмыкает от догадки. – Серьёзно?
– Да, я же плохая девочка. Нервы у папеньки сдали, – пожимаю плечами.
– Ну ты даёшь, – ржёт. – Попрошу своего позвонить? М? Освобожу тебя из заточения, как прекрасную пленницу принц? – играет бровями.
– Слушай, отвали, а? – подходит Егор. – Девушка сказала нет, значит нет.
– Ладно, – поднимается со стула, уступая место Климову. – Но я звякну, – показывает пальцами “позвоню”.
Егор садится рядом. Ника уставляется на него большими глазами, и щёки её тут же краснеют.
– Чего хотел?
– Туса, – напеваю. – В “Кубе”. А Арская в пролёте, – смеюсь. – Ну да ладно, может, оно и к лучшему.
– Лучше почитай лекции, – выдаёт Ника. – Больше пользы будет, чем от этих вечных тусовок.
Я стреляю в неё взглядом. Убить? Спалить? Что несёт ерунду?
– Ладно. Ещё две пары. Вы не свалите? – спрашивает Егор.
– Меня пристрелит родной отец, – смеюсь. – Какой свалить?
И я действительно досиживаю все лекции. Скоро зачёты, экзамены. А я не хочу даже думать об этом. Оценки у меня “хорошие”, потому что всё проплачено отцом. Там даже не задумываются, никто валить меня не будет. По идее – отдайте диплом уже сейчас, чего я зря время трачу? Но папа так воспитывает! Молодец.
После пар гуляем с Никой. Проверяю в телефоне баланс карты. Не густо. Отец последние дни не докладывал мне обещанную сумму. Не разгуляться. Но и не заблокировал. Пустые угрозы. Знает, что психану — и будет хуже. Пока держим друг друга на расстоянии и не давим. Но если он захочет, мне будет плохо. Знаю. Я помню, как они ругались перед тем, как мама ушла. Сути не помню, но ругались громко, били посуду. И с тех пор с мамой связи нет. Я первое время на неё обижалась, но чем старше становилась, тем больше стала понимать. С отцом – как в золотой клетке. Хочешь ни в чём себе не отказывать — живи по его правилам. Да только вот выбора мне не давали.
Дома тишина. Отец ещё не приехал. И я даже чувствую, как поднимается настроение. Ужинаю одна. И затем закрываюсь у себя в комнате. Проваливаюсь в музыку, которую слушаю через наушники.
На следующее утро, к моему сожалению, завтрак проходит в присутствии папеньки.
Но я стараюсь не обращать на него внимания. Вырабатываю свою стратегию. Мне ещё как-то дожить до окончания вуза надо.
– Агата, – заговаривает первым. – Мы с тобой погорячились. Давай придём к примирению, – говорит он, удивляя меня.
– Ты сейчас шутишь, да?
– Нет, – смотрит серьёзно. – У меня есть новость для тебя.
– М, – киваю. – С этого стоило начинать. Вся во внимание, – складываю руки на груди и жду, что он ещё придумал для меня в своей идеальной формуле жизни.
– У тебя сейчас прекрасный возраст. Вся жизнь впереди. Я хочу, чтобы у тебя было всё, что ты только пожелаешь.
– Странное начало, не находишь? – прищуриваю взгляд.
– Ты выходишь замуж, – говорит таким будничным тоном, что я не сразу понимаю, что сейчас услышала.
– Ты шутишь, да? – не воспринимаю его слова всерьёз.
– Нет, – смотрит на меня так, что по коже пробегают мурашки. – Свадьба будет назначена на конец месяца.
– Через три недели? – усмехаюсь. – Издеваешься?
– Тебя не интересует будущий муж? – вздёргивает бровь.
– Муж? Какой ещё муж, пап, ты бредишь?
– Кашин Алексей Петрович.
– Кто? – первый раз слышу этот набор букв.
– Мой партнёр.
И тут у меня выпадает вилка из рук.
Кто? Тот самый лысеющий пузан?
– Ты издеваешься? – холодею.
– Всё решено. Он прекрасный кандидат. Состоятельный и перспективный.
– Так женись на нём сам! – психую, вскочив со стула.
– Сядь, – бьёт ладонью по столу, и я падаю на стул обратно.
– Свадьба считай назначена. Все оговорено уже. Начнётся подготовка. И только попробуй что-то вытворить, обещаю – пожалеешь, – угрожает.
– Пап, – хочу хоть как-то его вразумить. – Пап, ну какая свадьба, ну какой партнёр? Пап? Мне всего девятнадцать!
– Я видел, как ты смотрела на Фомина, – говорит он, и я уже не знаю, что сказать в своё оправдание. – Я видел твою реакцию. Ты в него влюблена, да?
Прячу лицо в ладонях. Неужели это ТАК видно?
– Он женится. У него своя жизнь, и он тебе не пара.
– Да с чего ты это взял? – не замечаю, как слёзы катятся по щекам.
– Кашин тот, кто сможет тебя обеспечить всем. Он твой пропуск во взрослую состоятельную жизнь. Фомин – мелкая пешка, не твой вариант, – и поднимается из-за стола, промокнув губы салфеткой. – Забудь его.
А я так и остаюсь сидеть и не верить в то, что только что услышала.
***
Больше недели я варюсь в своем личном аду. Я не понимаю и не осознаю, что происходит вокруг. Меня штормит в настроении. То и дело я закатываюсь в истерике. Мне нужен врач? Нет! Мне нужен адекватный родитель! А не вот это чудовище, которое продумало мою жизнь до мелочей. МОЮ. ЖИЗНЬ!
Кручу телефон в руках. Прилетают сообщения от Ники, от Егора. А я не отвечаю. И не появляюсь на учебе. Отец запретил мне рассказывать кому-либо про свадьбу. Про планы. Он вообще хочет сменить круг моего общения. И я не понимаю, что мне делать. Не вижу ни одного выхода из этой идиотской ситуации.
Снова проваливаюсь в сон.
Отец приставляет мне какую-то девку. Представляет ее помощницей. А, это вместо лучшей подружки. Круто же! О таком я мечтала всю свою жизнь.
Меня таскают по примеркам, по ресторанам, пытаются втянуть в подготовку торжества. Надо признать, Кашин, будь он неладен, не скупится. Хотя о чем это я? Ведь надо своим конкурентам показать свою состоятельность.
– Это платье вам очень идет, – блеет блондинка.
А мне плевать. Три платья назад она говорила то же самое.
Туфли. Еще одно платье, для вечера. Белье! Эта игра идет выбирать со мной даже белье.
– Вот этот комплект шикарен, – показывает она.
– М, – мычу я и, взглянув ей в глаза, усмехаюсь: – Ты знаешь предпочтения Кашина? Как он? Как мужик, конечно? Ничего? Может, вообще хоть что-то? – спрашиваю, а у самой по щекам слезы.
– Ну что вы такое говорите? – строит смущение.
Какая игра! Браво.
– Да бери, что нравится, – бросаю тряпки на столик. – Мне плевать, – и, крутанувшись на пятках, тороплюсь на выход.
Добравшись до выхода из торгового центра, меня перехватывает за локоть какой-то мужик в костюме.
– Агата Игоревна, вам туда, – показывает мне на машину, стоящую у крыльца. А тут, между прочим, закрытая территория, и все машины стоят на парковке. А эта черная легковушка с тонированными стеклами стоит у самих ступеней.
– О, папик пожаловал, жену будущую желает? – смеюсь.
Охранник не реагирует на мои выпады.
– Глеб, – из машины выходит тот самый мужик, папин партнер, тот, с кем мне было даже противно танцевать. Поправляет пиджак. – Отпусти девушку, она же никуда не убежит, – и переводит взгляд на меня. – Правильно, Агата?
Закипаю. Как мне сейчас хочется расцарапать ему всю морду с этим сальным взглядом. Урод!
– Нет, конечно, – говорю как можно спокойнее.
Внутри меня все бушует и кипит.
– Вот и правильно. Иди, пообщаемся, – подзывает.
И я иду. Иду… куда мне, собственно, идти, если родной отец отобрал у меня паспорт, проверил телефон, что-то там установив, и я уверена, что пасет меня служба охраны вот этого пузатого урода.
– Здравствуй, – говорит мне, как только я подхожу.
– Нечестно играете, – говорю ему, глядя в глаза. – Я же сказала, вы мне не интересны.
– Не тебе решать, милая, – ухмыляется и открывает передо мной дверь машины.
Мне ничего не остается, кроме как сесть внутрь. Рядом садится Кашин.
– Куда мы едем? – спрашиваю, отодвинувшись от него.
В ноздри забивается запах его одеколона. И мне он не нравится. Подташнивать начинает. Или это от того, что я забыла, когда ела последний раз.
– Ты бледная, – игнорирует мой вопрос.
– Тошнит от тебя! – рявкаю я, повернувшись к нему.
Ловлю его взгляд.
– Зря ты так, девочка. Я же с тобой по-хорошему, – усмехается и откидывается на спинку сиденья. – Повстречались бы, хорошо провели бы время, и ты была бы в выигрыше. От тебя не убыло бы! Но ты уперлась, брезгливость свою показала. Нехорошо.
– Так ты это из-за обиды, – догадываюсь. – А что, не отшивали никогда?
