– Даже если я бездушное чудовище-Потомок, как остальные они? – шепотом спросила я.
– Даже если так. – Теллер отстранился от меня и улыбнулся. – Можешь показать мне свою магию, пока я не ушел?
Использовать магическую силу хотелось меньше всего на свете. Слишком свежи были связанные с ней воспоминания о боли. Но взглянув на Теллера, я увидела любопытство, сияющее сквозь пелену его грусти, и поняла, что нужно хотя бы попробовать.
– Да, конечно, – буркнула я, растягивая губы в улыбке. – Но тебе придется отойти подальше. Я еще не умею контролировать свою силу.
Теллер послушался – пересек подвал и взбежал до половины лестницы. Лицо у него сияло от радостного предвкушения.
Я сосредоточенно смотрела прямо перед собой и пыталась вспомнить, каким образом вытащила магическую силу наружу и как наконец стравила гнев голоса, который так долго держала взаперти.
С тех пор голос молчал. При мысли о том, что он вернется мне в голову, тотчас задрожали руки.
Я сжимала и разжимала кулаки, стараясь вызвать ледяной жар, который тогда ощутила, или пульсирующий гул магической энергии, но чувствовала лишь, что ладони пустые и влажные.
Вспомнилось, как Лютер провоцировал меня, как играл на моих комплексах и на чувстве вины до тех пор, пока я не взорвалась. Я попыталась вызвать эти чувства снова, мысленно науськивая себя за каждую глупость и безрассудность, совершенную за последние недели. Список вариантов получился длинным.
Ничего не случилось. Даже не мелькнуло. И мне это очень понравилось.
Ни злого голоса, ни пульсации магической силы. Я чувствовала себя восхитительно обыкновенной. Ни королевой, ни даже Потомком. Просто… собой.
Как бы мне ни хотелось порадовать Теллера, я не могла расстаться с пусть даже мимолетным ощущением нормальности, невзрачности, полной непримечательности простой смертной. Именно такой я когда-то боялась оказаться, а теперь судорожно цеплялась за это ощущение.
– Кажется, вчера я полностью израсходовала свою силу, – соврала я. – Думаю, мне нужно чуть больше времени на отдых и восстановление.
– Да, да, конечно. – Теллер небрежно пожал плечами, хотя его разочарование было очевидно. – Тогда в другой раз.
– Само собой. – Я скупо улыбнулась. – В другой раз.
Я всей душой надеялась, что этот другой раз никогда не настанет.
Глава 14
За день до похорон коридоры дворца и сад кишели гостями, отчаянно желавшими остановить меня и еще до Бала Интронизации что-то потребовать.
Я укрылась в личном читальном зале монархов – обшитой деревом комнате на верхнем этаже дворца с потолком целиком из стекла. Моросящий дождь окутал комнату мягким серым светом, стук тяжелых капель в оконные стекла напоминал колыбельную.
Со своими проблемами я заключила временное перемирие. После того как Лютер, удивив меня, снова принес мне в покои поднос с завтраком – это становилось нашей утренней традицией, – мы даже вместе поели во вполне приятной обстановке, пока он делал ежедневный доклад о ситуации в королевстве.
Я расспрашивала Лютера о самых влиятельных Потомках Люмноса – меня интересовали их взаимоотношения, их слабости – всё в малейших подробностях. Я по-прежнему трепетала, когда из-под маски бессердечного принца пробивался восхищенный взгляд.
До полной победы над чувством незащищенности было очень далеко – оно затаилось, поджидая своего часа, но благодаря зарождающейся дружбе с Элинор, поддержке Теллера и Генри, а также заверениям Лютера, что моя мать жива, я наконец-то начала улыбаться искренне.
После общения с Сорой и долгого ланча с Элинор, во время которого мы обсудили свежие слухи о новой монархине Корбуа (очевидно, меня либо похитили в младенчестве и вырастили лоси; либо Реми до недавнего времени держал меня в подземной тюрьме, потому что я жуткая уродка), вторую половину дня я провела, свернувшись калачиком, перед разожженным камином с мягким пледом, чашкой горячего чая и стопкой книг о культуре Потомков.
– Я так понимаю, что за нагоняй от отца мне нужно благодарить мою королеву.
Услышав голос Лютера, я спрятала улыбку.
– Что? – отозвалась я, изображая непонимание, потянулась и села на мягкой софе. – Странно, я ведь точно говорила ему, как здорово ты мне помогаешь.
– Мне казалось, мы с тобой объявили перемирие, – пробормотал Лютер, усаживаясь в кресло рядом со мной.
Лицо у него было как всегда серьезным, зато мышцы бугрились от напряжения. Похоже, мой разговор с Реми достиг цели – подействовал на нервы и регенту, и его сыну.
– Да я не осмелилась бы вступить в войну с Его Королевским Высочеством принцем Лютером Корбуа, Стражем Закона и чего-то там еще, членом Совета Снобов, Верховным генералом или нет, погоди, с Генеральным верховником? – Я нахмурилась, поглаживая подбородок.
Бесстрастная маска на миг соскользнула, и Лютер окинул меня добродушным взглядом:
– Мне было велено молить о прощении за то, что я утаил от нашей красавицы королевы «жизненно важную информацию», которую ей «очень хотелось получить».
Как я ни пыталась, победоносную улыбку сдержать не удалось. По крайней мере, теперь я знала, что Реми можно доверять в плане передачи сообщений.
– Ну, представь мое удивление, когда твой отец сказал, что следующие три недели я проведу, встречаясь с главами Двадцати Домов. И это после того, как я узнала о бале от Эмонна. – Я неодобрительно зацокала языком. – Если это твоя заявка на должность моего советника, принц, тебе придется как следует постараться.
– Я никогда не собирался скрывать эту информацию от тебя. Просто хотел не ошеломить, а дать тебе немного привыкнуть.
– Ошеломить меня? – Я села прямее. – Так ты думал, что я с этим не справлюсь?
Лютер сжал подлокотники кресла так, что костяшки побелели:
– Я имел в виду другое.
Я громко захлопнула книгу, лежавшую у меня на коленях. За стеклянными панелями замер размытый силуэт Соры: гриверна приостановила купание под дождем и смерила нас бдительным янтарным взглядом.
– Похоже, ты счел меня слишком слабенькой, чтобы сообщать о моем собственном расписании, – сварливо заметила я.
– Я, как никто другой, знаю, что ты не слабенькая, – прорычал Лютер, теряя самообладание. – Но моя обязанность – защищать тебя любыми возможными способами.
– От кого защищать, от меня самой? – Я прищурилась, ожидая, что Лютер пойдет на попятную, но в его глазах горело упрямое пламя под стать моему. – Лютер, я не ребенок, я взрослая женщина.
– Я в курсе, Ваше Величество, уверяю вас, – проговорил Лютер низко, хрипло, многозначительно.
Мое тело вспыхнуло, глубоко внутри все сжалось. Желание в его голосе не имело ничего общего с пустым подхалимажем Эмонна. Я тотчас почувствовала себя слишком распаленной, слишком восприимчивой, слишком напряженной.
Я сбросила плед с колен, собираясь демонстративно выйти из читального зала, но толстая ткань зацепила мне юбки и задрала их до самых бедер. Взгляд Лютера прилип к обнажившейся коже, опаляя мне плоть. Но вот принц спохватился, выпрямил спину и снова посмотрел мне в глаза.
Не надо было мне так реагировать. Благодаря моей привычке открывать дверь в разной стадии наготы, Лютер уже видел мое тело почти полностью. Но почему-то секреты, которые мы недавно друг другу открыли, делали происходящее между нами сейчас до опасного интимным.
У Лютера всегда имелось преимущество, выгодная позиция, с которой он разрушал мою решимость его ненавидеть. Сейчас мне вдруг захотелось, чтобы он корчился под моим взглядом и сомневался во всем, что якобы знает обо мне.
Я бросилась обратно на софу и скрестила ноги так, что юбки задрались еще выше, обнажив бедра чуть ли не до линии талии. Изогнув спину, я подняла подбородок, молча бросая Лютеру вызов.
Зрачки у него расширились, когда он смотрел на меня, совсем как у хищника на охоте. Чувствовалось, Лютер борется с желанием посмотреть снова – или, может, больше, чем посмотреть.
Я играла с огнем, и азарт игры заманил меня в сердце пожарища. Лютер притягивал меня, как никто другой. Когда ссорилась с ним, когда дразнила его, я словно поджигала фитиль и закрывала глаза, никогда не зная, насколько близка к саморазрушению.
Чувствуя, что Лютер за мной наблюдает, я дала волю глазам. Куда дольше, чем позволяли приличия, я смотрела на его острые скулы, на полные губы, на квадратный подбородок. Я смотрела на ткань, туго натянувшуюся там, где его тело демонстрировало мощь: на широких плечах, на мускулистых руках и ногах. Я вгляделась в крупные сильные ладони, лежавшие у Лютера на коленях, – на ладони, которые прижимали меня к нему, на ладони, которые исследовали мне ляжки и бедра.
Я гадала, вспоминает ли Лютер те моменты в такое неподходящее время, как сейчас. Пересыхает ли от воспоминаний у него во рту, ускоряется ли пульс, как у меня сейчас.
К чести Лютера, он и бровью не повел, сохраняя противоестественное спокойствие. Казалось, затаилось даже его дыхание. Его единственной реакцией была вопрошающая искра в глазах – посмею я оценивать его или нет?
Я взяла за привычку при каждой встрече с Лютером мысленно перечислять причины его ненавидеть, но вчерашние события заставили меня усомниться в каждой из них. Сейчас, разглядывая его, я внезапно пришла к пугающему выводу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=73816573&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
notes
Примечания
1
Род деревьев семейства ореховых.
