– Розалия.
– Розалия, – согласно кивнув, уверенно подтверждает женщина.
– Как мне поступить, Йорун?
– Это должно быть исключительно твоим решением, я не должна влиять.
И тем не менее, сказав так, она же протянула мне автоматический шприц с металлической вакциной. Однако стоило мне его принять, как она повторила:
– Выбор только за тобой.
– С Сольвейг у нас уже есть опыт, Йорун. Не получилось…
– Не “не получилось”, а “получилось, как получилось”.
Я считаю так… С подвергшейся Вампрагме Сольвейг у меня не было выбора. С Розалией был.
Я провёл у колыбели своей никогда не плачущей и лишь изредка насильно кормящейся малышки пять дней и пять ночей. Я не спал, не ел и только слушал трепыхание крошечного сердечка, его медленное, безжалостное затухание…
Я не брал её на руки, боясь, что так будет только больнее отказаться от неё, но и моё отстранение в итоге не помогло мне сделать то, что я должен был сделать – отпустить эту чистую душу вслед за светлой душой породившей её женщины…
В завершении пятой ночи, прислушавшись получше и вдруг поняв, что слушаю самые последние удары этого чистого сердца, я сломался в глубинах своего одинокого горя и… Не отпустил своё дитя из этого мира.
ЧАСТЬ 2
АВИАРХ
Глава 9
Диандра Рокс
01.09.2148
Приковать себя к скале циркониевыми кандалами – не самая впечатляющая из моих идей, но одна из до сих пор неопробованных. Всё просто: тяжёлые цепи, бывшие прежде железными и обращённые мной в циркониевые, приделаны к вбитым в скалу пазам… По меркам Павшего Мира, подобная конструкция могла бы выдержать и напор грузовика. Но Борей не грузовик. Он Металл. Как и я. Поэтому и проверяю на себе, хотя, конечно, тоже глупость: быть может, ни скала, ни кандалы не треснут от максимальной силы моих стараний, быть может, они не треснут и под действием невероятной силы Борея, но под действием силы Маршала… Иногда мне кажется, что в мире просто не существует такой силы, которая могла бы сдержать Борея в форме Маршала. И это печалит меня сильнее всего на свете.
Быть может, стоило сделать кандалы не циркониевыми? В конце концов, Борей, как и я, Цирконий, а значит, его металл ему благоволит… Да, точно, нужно попросить Кайю перевернуть цепи и пазы, а заодно и часть горы, в радий. Изучая сочетание различных металлов в самом начале наших металлических жизней, я перепутала Радий с Родием, благодаря чему многое узнала о последнем элементе. К примеру: Цирконий с Родием могут быть хотя и экзотическим, но всё же гармоничным дуэтом – в паре они не образуют “простого” сплава, родий может повышать стойкость циркония, цирконий может неплохо влиять на структуру родия, так что малые добавки могут улучшать общие свойства. У Радия же с Цирконием такой гармонии нет. Цирконий – стабильный, химически устойчивый металл. Радий – крайне радиоактивный и ядерно нестабильный. Но могло быть и хуже. Буть один из нас Ртутью, а второй Алюминием, и кровь одного была бы разрушительной для второго – сплошная коррозия, а не отношения.
С планом приковывания Борея к скале в момент его обращения в форму Маршала слишком много нюансов: Борей должен быть рядом со скалой, мы должны успеть его приковать, скала должна выдержать… И всё же Борей сам захотел попробовать, поэтому я, от нечего делать, решила начать приготовления, пока он с Кайей прогуливается где-то вблизи леса – парень давно к нам не захаживал и задолжал Кайе своё общество, так что сегодня он расплачивается за свои долги.
Приковав только одну, правую ногу, я бросаю массивную цепь на усыпанную пожухлыми листьями землю и разгибаюсь. Невольно замираю от созерцания природной красоты… Только первый день сентября, а кажется, будто осень началась уже давно. Высокая трава – почти мне по плечо, – стоит серо-жёлтым сухостоем и в такой серый день кажется по-особенному кинематографичной. В конце небольшой опушки, между двумя вековыми елями, стоит одноэтажный дом с двускатной крышей и крыльцом, обитый выцветшей серой вагонкой. Не думаю, что он старше елей, но ему точно больше полусотни лет – построен до Первой Атаки. Высокий сухостой шуршит от игры в нём прохладного ветерка… Хорошее, тихое место, одно из немногих, в которых мы смогли найти в себе силы задержаться надолго. Прежде, дольше мы жили только в доме, в котором я родила Борея. Сначала там было неплохо, но людей, в частности, трапперов, становилось всё больше и больше, так что мы приняли решение двигаться дальше… Бродили знатно, нигде не останавливаясь дольше, чем на пару месяцев: осматривали павшие города и сёла, помогали выжившим, всё же больше отдавая предпочтение уединениям в Диких Просторах, наслаждениям не тронутой человеком природы. Однажды на нас напала большая толпа трапперов – в той потасовке с Кайей произошло что-то странное, что мы до сих пор не понимаем: она засветилась и в момент, в который схватилась за наши руки, всё изменилось… Мы словно… Телепортировались. И я сказала бы, что этот пережитый нами “момент” до крайности странен, но в конце концов я бессмертный Металл – что может быть страннее этого? Так мы оказались в противоположной части Канады, резко переместившись с севера на юг. После того прыжка Борей целых три дня бушевал в облике Маршала – такой продолжительности проживания состояния безумия с ним прежде не случалось, – я же отошла от состояния “человеческой” слабости только за неделю, а бедняжка Кайя вовсе два месяца пролежала пластом. Мы “упали” в это самое поле, в эту самую высокую траву, и нам повезло, что Маршал убежал в близлежащий лес, не разгромив этот чудесный заброшенный дом, в котором мы втроём в итоге и пришли в себя, но так и не поняли, что же с нами произошло.
Великая Канадская Стена совсем недалеко – каких-то пять километров, – могли бы и попробовать перебраться через неё, но мы ждём готовности Борея. Благо, времени у нас с избытком, так что мы не торопимся. Наш дом обустроен замечательно, разве что только воды горячей нет – приходится мыться в лесном водопаде, а зимами баловаться в прорубях. Место красивое, но всё же больше меланхоличное в своей тишине. Мне немного не хватает Борея, ушедшего жить в дом, расположенный в семи километрах на север – смешное расстояние для Металла, однако Борей и в своём доме редкий гость: бродит по лесам в одиночестве уже третий год. Мы здесь с две тысячи сто двадцатого года, получается, уже двадцать восемь лет. Я знаю, что если бы Борей не повстречал Софию, мы бы так долго здесь не продержались, но Софии нет уже восемь лет, а мы всё не уходим… Даже не знаю, почему я хочу уйти из места, в котором мне хорошо, но подозреваю, что причина может заключаться в скуке. Всё моё общество – это Кайя и изредка заглядывающий к нам Борей. Я перечитала тысячи книг, а сохранённые записи фильмов перестала смотреть, когда поняла, что визуальные напоминания о безвозвратно потерянном Старом Мире вгоняют меня в тягостную тоску, граничащую с апатией… Иногда я хожу с Кайей гулять в далёкий большой город, там мы находим для себя какие-то безделушки и, бывает, помогаем случайным людям, но в таких местах в наше время царит лишь хаос, боль и страх, так что держаться в нездоровом социуме долго не получается – сразу хочется сбежать, но куда? Природа – единственное, что приходит на ум. Однако… Я чувствую, что мне не хватает большего. Мне не хватает равных мне. Безумие, но я иногда размышляю о том, как могло бы быть здорово, если бы в этом мире помимо меня, Борея и Кайи существовали другие Металлы: они бы знали, каково это – не стариться и не умирать, а значит, я могла бы себе позволить хотя бы призрачную связь с теми, кто не будет медленно и верно на моих глазах обращаться в прах… Никогда не была экстравертом, но и интровертом я тоже никогда не являлась. Амбиверт – “золотая середина” между интровертом и экстравертом: мне хорошо вне шумных компаний, наедине с собой и со своими мыслями, но порой у меня возникает тяга к общению… И если уединения у меня в избытке, тогда в области возможности общаться с интересными личностями у меня голодание, затянувшееся уже более чем на полвека… Чтобы не сойти с ума, хочу двигаться дальше. Хочу перейти за стену. И пусть Металлов в этом мире больше не существует, пусть мы единственные в своём роде и других никогда не будет, всё ещё есть люди, а они, пусть и умирают, бывают очень интересными: главное – не привязываться, а если уж чётко соблюдать это правило, так и путешествовать можно с лёгкостью.
Вдыхая аромат прохладного воздуха осеннего дня, прислушиваюсь, но не слышу присутствия Борея и Кайи вблизи. Значит, ушли далеко…
Я была удивлена своему становлению матерью. Никак не ожидала от себя подобного… По Маршалу я всё ещё тоскую, столь сильная выпала на мою долю любовь, и порой думаю, как бы он отреагировал на новость о том, что стал отцом такого невероятного чело… Металла. Борей прекрасен в своей сложности: он добродушен, как никто, но он же и безумен в ярости своего альтер-эго. Обе его характеристики в итоге и сделали его отшельником. Мне не хочется представлять, как он, со своим добрым сердцем, справился с потерей Софии, и моё собственное сердце обливается кровью, когда я замечаю, что после этой утраты он хотя и начал чаще заглядывать к нам, стал печальнее. У нас необычные отношения: Борей вырос слишком быстро, и это повлияло на всё. Первые пятнадцать лет жизни он и физически, и психологически шёл в рост со скоростью год за два. Как же эти пятнадцать лет я дрожала при мысли о том, что нам остаётся быть вместе слишком мало! Как часто Кайя украдкой плакала, боясь, что он не прекратит свой рост и в итоге к пятидесяти годам мы потеряем его в теле старика… В пятнадцать лет его рост остановился – развившись до параметров крупного тридцатилетнего мужчины, он больше не постарел ни на один день. От наших сердец отлегло, но скорость его взросления выстроила между нами неординарные отношения. Он слишком рано – на восьмом году жизни, по его меркам равному шестнадцати годам, – начал не только осознавать, но и вести себя как единственный мужчина в семье. Ответственность за меня и Кайю, отсутствие общения с равными ему ровесниками, атмосфера напряжённой опасности со стороны трапперов – убить нас невозможно, но проштробить пулями можно, что неоднократно приводило и к потерям на стороне агрессоров, и к срывам Маршала, – всё это заставило Борея психологически повзрослеть раньше срока. Парень вырос добрым, но кажущимся по-грозному угрюмым и даже суровым – отличительная черта многих эмпатов, как защитный механизм. Однажды он сказал мне: “Чем более хмурым выглядишь, тем меньше лезут в душу”. Он общался с людьми, помогал им, часто страдал от метафорических и неметафорических ножей в спину, но быть добрым так и не перестал, только становился всё более замкнутым и всё чаще уходил гулять в лес в одиночестве. Боюсь, как бы он в итоге однажды совсем не ушёл в себя и в природу. Мы не та семья, в которой мать подтирает сыну сопли – ха! скорее даже наоборот… – и всё же я переживаю о нём так, как может только мать. Я живу без Маршала уже пятьдесят три года и до сих пор страдаю от этой потери. У Борея же с Софией, как мне кажется, всё было не так туго, как у меня с Маршалом, но их отношения продлились дольше… Естественно, он печален даже по истечении восьми лет, но его печаль всё равно тише моей по Маршалу. Мне теперь даже кажется, что сколько мне жить, столько и оставаться одинокой – никогда мне не встретить того, кто смог бы быть не просто равным мне, но даже сильнее меня, никогда больше не почувствовать себя слабой в сильных мужских руках, никогда не затрепетать от присутствия мужской энергетики в моём пространстве: смертные мужчины слабы, как тростинки – один мой щелчок, и весь их пыл обращается в пыль… Я смирилась. Хорошо, я принимаю себя монашкой, ладно. Но для Борея и для Кайи я не хочу такой участи – участи невольных одиночек, обделённых возможностью испытания счастья от прикосновений больше, чем просто небезразличного тебе существа. Поэтому я не была против Софии, хотя и не видела в ней лучшую из возможных кандидатур для Борея – она была “жестковатого” характера, что, впрочем, прекрасно объяснялось её “выживающим” образом жизни, – поэтому я переживаю о том, чтобы Борей однажды не остался один на один с собой… Как и бедняжка Кайя: она, в отличие от меня, грезит о любви, которую до сих пор ни разу не познала. Я перегорела, а она так ни разу и не зажглась – две крайности одного триллера под названием “Незаканчивающаяся Металлическая Жизнь”.
Из тяжёлых мыслей меня вырывает неожиданный треск. Взгляд сразу же выхватывает чёрные фигуры, появившиеся на противоположной части поля, на границе с лесом… Их очень много… Сначала кажется, что десятки, но, включив металлический слух, я распознаю сотни сердец! Это трапперы! Все вооружены и… Стреляют! Из пулемётов – очередью!
Я срываюсь с места и сразу же зарабатываю шок неожиданным падением – моя правая нога всё ещё прикована цепью к скале! Вот ведь! Где ключ?! Я ведь положила его здесь, совсем рядом, в траве… Я пытаюсь его найти, но ключ был не циркониевым, так что почувствовать его на расстоянии не получается, а зрение не выхватывает…
Я встаю и под свист пуль начинаю искать в траве, но ключа нет! Плевать на ключ! Я ведь Металл… Я срываюсь с места, но цепь не рвётся – хороша ловушка! Быть может, и смогла бы удержать Маршала, если бы мы только попробовали…
Стоит мне подумать о сыне, как я замечаю его: на металлической скорости он, в форме Маршала, бежит за Кайей! Это нехорошо… Это очень-очень нехорошо! В форме Маршала Борей не различает никого и способен нанести вред даже мне с Кайей! Однажды он едва не оторвал ей ногу, а меня чуть не размазал по земле…
Уже находясь на середине поля, Кайя начинает… Она начинает… Светиться тёплым светом… Совсем как в прошлый раз… Пули попадают в неё, как и в Борея, но она бежит не останавливаясь, спасаясь не столько от них, сколько от Маршала… Я чувствую её энергию и на каком-то животном уровне осознаю, что сейчас что-то безвозвратно “схлопнется”.
Прежде чем я успеваю хоть что-то предпринять, Кайя приближается ко мне впритык, одновременно с догнавшим её Маршалом… Сияние моей девочки слишком сильно?… Всё, что я успеваю подумать перед тем, как Кайя касается меня своей светящейся рукой, а Маршал касается её плеча: “Только не это! В прошлый раз всё закончилось дурно!”, – и вдруг вспышкой в моей голове звучит строчка, в прошлой жизни выбитая Рагнаром из Гриффина и периодически приходящая ко мне в беспокойные минуты: “Здесь, где единство со свободой цветут”...
Вспышка света оказалась настолько яркой, что даже с закрытыми глазами я переживала о том, не ослепну ли на какое-то время, но уже спустя несколько секунд, когда тело начало ощущать невесомость, вспышка перекрасилась в разноцветный поток бликов, очень похожий на северную аврору…
Открыв глаза в момент, который моё тело определяет безопасным, я вижу что-то странное: не серую осень в Диких Просторах Канады – ярко-оранжевые закатные небеса – но ведь ещё далеко до захода солнца! – я парю высоко в небесах, кувыркаюсь в них, словно подхваченный ветром пух, Борей и Кайя ещё выше, мою правую ногу тянет вниз с такой силой, что в итоге моё тело выравнивается в полёте и я продолжаю лететь вниз ногами, задрав руки над головой… Моя одежда сильно пострадала – вся разорвана едва ли не в клочья… Подо мной огромное тёмно-синее пространство: вода! Очень много воды! Это не река и не озеро… Море?! Океан?! Значит, падение будет не таким болезненным, каким могло бы быть, окажись под нами скалистая местность…
Только я успеваю подумать о мягком приземлении, как в следующую секунду вхожу всем своим телом в воду, словно острый нож в расплавленное масло…
Из-за паники, я успела лишь вовремя настроить подходящую температуру тела – чтобы не впасть в температурный шок, – но не успела вдохнуть поглубже… Я начала тонуть. Я начала тонуть! Я поняла это почти сразу: моим рукам, гребущим в сторону поверхности, не хватает силы! Что это такое?! Чему я противостою?!
Сначала я увидела под водой тела Борея и Кайи: Маршал стремится к ней, она же стремится прочь от него – у неё серьёзные проблемы! Ей нельзя попасться в его руки! Они стремительно отдаляются от меня в непроглядную тёмно-синюю пучину… Но мне некогда думать о них – я всерьёз утопаю!.. Меня тянет всё глубже и глубже, вода становится всё темнее и темнее, и темнее… Нога! Я наконец осознаю, что на самом деле причина в моей правой ноге! Опустив взгляд, я вижу, что всё ещё пристёгнута кандалами к… Это огромный кусок скалы! Размером с одноэтажный дом! Кайя вырвала меня вместе с куском скалы?! Стоит ли радоваться, что не оторвала ногу, или… Или моя спасённая нога станет моей погибелью?!..
Я пытаюсь дотянуться до зажатой щиколотки, но скорость погружения настолько стремительна, что мне удаётся коснуться основания цепи только в момент, когда мой груз врезается в дно. Выходит, здесь не так уж и глубоко – не больше пятидесяти метров, – и всё равно этого достаточно, чтобы… Чтобы…
Мои пальцы соскальзывают… Холодная вода начинает проникать в рот… Поднявшийся со дна песок и ил застилают глаза… Я почти ничего не вижу… И замираю… У меня нет сил, чтобы сделать хоть что-то… Металлы не умирают от недостатка кислорода и утопления, это я могу вам точно сказать… Быть привязанным к грузу под водой – это про агонию и кому, но не про смерть… Если меня не вытащат… Если Кайя и Борей потеряют место, в котором мы упали… Это…
Это…
Мне так больно в области груди, что в панике я начинаю непроизвольно кричать… Последние остатки воздуха вырываются из моего рта… Ил уже осел на дно – значит, я здесь дольше, чем осознаю! – поэтому я вижу, как пузыри воздуха взмывают вверх почти в кристальной чистоте тёмной синевы… И вдруг мой взгляд выхватывает нечто большое… Какое-то крупное существо… Оно плывёт сверху вниз, прямо на меня… Больше акулы… Кит?.. Нет… Существо огромно, но не настолько… Точно не хрупкая Кайя… Мог бы быть Борей, но и не он… Касатка?..
Я понимаю, что перед моими глазами внезапно возникает человеческое лицо только в момент, когда Некто останавливается лицом к лицу ко мне… Я уже почти потеряла сознание, так что черты его лица практически не различаю… Понимаю только, что это очень крупный и как будто бы незнакомый мне мужчина…
Сначала он коснулся своей огромной ладонью моей щеки, будто под водой хотел убедиться в том, жива ли я ещё… Не знаю, убедился ли… Я уже ничего не осознавала… Лишь почувствовала, как он резким рывком нырнул ещё глубже, и в следующую секунду я ощутила облегчение там, где меня удерживала циркониевая цепь… Как он смог?.. Неважно. Важно лишь, что у меня не осталось сил, чтобы отреагировать на возможность своего спасения – я захлебнулась… Стоило моему телу потерять отягощающий груз, как меня начало относить в сторону подводным течением – я сразу же решила, что меня затянет в океан, но Некто вновь оказался рядом… Он схватил меня… Сначала за правое запястье – рывком подтянул к своей тёмной фигуре, – потом… Как будто под водой взял меня на руки… Я попыталась повернуть голову в его направлении, но в итоге лишь увидела, что на его лице нет кислородной маски, то есть, он не аквалангист, так как же он может так долго находиться под водой…
Я окончательно потеряла сознание…
…На секунду пришла в себя в состоянии выворачивания наружу: кто-то со страшной силой надавил на мою грудную клетку, так что из моего рта мгновенно хлынул фонтан холодной солёной воды… Меня резким рывком перевернули на бок, и я увидела песок… Жёлтый, мягкий, такой может быть только тёплым, но… Моё тело трясёт от неожиданно глубокого холода…
Я снова ощущаю невесомость – словно в какой-то момент меня сзади подняли на руки… Песок стал далёким… В этот момент я повторно потеряла сознание – совсем как человек! или совсем как в тот первый раз свечения Кайи… – и на сей раз не очнулась ни в течение нескольких минут, ни в течение часа, ни в течение…
Глава 10
Моё подсознание терзается бредовым сном. Оранжевый закат поджёг собой пушистые кучевые облака, я в них горю и срываюсь с них в холодную синеву… Борей с Кайей бегают по чёрному дну, совсем как по земле… И вот я уже на пляже с тёпло-жёлтым песком… Воды всё равно слишком много: и на мне, и во мне… Меня прибило к берегу? Борея и Кайю точно нет… Что-то страшное в воде… Огромный человек… Со мной… Он вытащил меня, заставил дышать… Теперь я почти различаю черты его громадной фигуры… Он весь в чёрном, и даже борода у него чёрная… Бритоголовый… Голос громоподобный, он командует… Он кого-то послал в воду против их желания? Чтобы вытащить “остальных”? Далеко в джунглях стоит серая женщина в средневековом платье и рядом с ней смуглокожая пышная девушка… Они обеспокоены… Чем?.. Тем, что меня взяли на руки? Меня взяли на руки?!..
Я резко распахиваю глаза и сразу же сажусь… Где я?!
…Я в постели… Комната каменная, украшена искусными гобеленами, на каменном полу ковры, резные столы с большими изысканными вазами… Всё залито оранжевым светом, сочащимся из высокого арочного окна слева, открытого нараспашку – снова закат!
Моё дыхание начинает заходиться, грудь высоко вздымается… Я слаба… Я так слаба, как может быть слаб только простуженный человек… Но мне уже знакомо это состояние, я его уже однажды переживала: в тот самый первый раз, когда Кайя так поступила… Но сейчас будто ещё хуже… Значит ли это, что мы переместились очень далеко? Или… Или что это значит? Что это на мне надето?.. Шёлковое платье – нет, не платье, а пеньюар на тонких бретельках, – шоколадного цвета… Да где же я?..
Я начала поспешно осматриваться по сторонам и вдруг… Настолько испугалась – не помню, когда в последний раз в своей металлической жизни я испытывала настоящий испуг, – что даже ахнула и чуть отпрянула назад: справа от меня, у стены рядом с выходом из незнакомой мне комнаты, на массивном резном стуле сидит огромный человек… Мужчина… Тот самый, который только что смутно снился мне в бреде, однако теперь я могу отчётливо различить черты его фигуры и лица: очень высокий – совсем как Борей! – одет в чёрные штаны и чёрную безрукавку с широким и высоким воротом, отчего его скрещённые на груди руки выглядят… Они выглядят устрашающе громадными! Неужели мускулатура массивнее, чем у Борея?!
Я встречаюсь с незнакомцем взглядом, и у меня сразу же перехватывает дыхание: глаза необычные! Таких у людей не бывает, а в последние полвека я не видела, чтобы люди носили цветные линзы… Его глаза серебристые с алым отблеском… Как… Как если бы в жидкий металл капнули пару капель крови… Он весь ощущается “острым”: густая чёрная борода подстрижена остро, брови выдают суровость своего носителя и даже уши кверху как будто чуть заострены…
– Где я?.. – мой голос совершенно неожиданно, предательски сипит, словно горло по-человечески простужено.
– Ты в башне…
Мне уже всё равно, где я, поэтому я перебиваю:
– Ты кто?..
– Я хозяин этого места. Меня зовут Багтасар Райхенвальд.
Багтасар…Райхенвальд…
Впервые слышу такое имя… В принципе… Таких имён и фамилий в Канаде не носят…
Пока он представлялся, я вдруг приметила ещё одну “острую” деталь его внешности: его зубы, то есть, конкретно клыки… Они… Как будто чуть длиннее, чем у обычных людей, и даже заострены…
– А как тебя зовут? – он будто бы старается говорить дружелюбно, но для моего слуха его голос звучит громоподобно. Точно рокочущий вдали гром…
– Диандра…
– Какое необычное, красивое имя.
Он точно старается выглядеть дружелюбным, но с его внешностью это даётся ему откровенно трудно. Мой взгляд цепляется за массивный кулон, висящий на его шее на широкой цепи – проломленный в области “третьего глаза” череп… Красноречивый… Кхм… Выбор ювелирного изделия… Впрочем, его одежда также нестандартна… Отдаёт каким-то… Средневековьем…
Вспомнив об одежде, я снова смотрю на себя и отчего-то поспешно прикрываюсь одеялом, хотя шёлковый пеньюар на мне и выглядит вполне прилично, но всё же, это ведь пеньюар…
– Где… Где моя одежда?
– К сожалению, твоя одежда была в крайне плачевном состоянии: она порвалась и в буквальном смысле пришла в негодность, так что тебя пришлось переодеть…
Мои мысли всё ещё настолько затуманены, что больше походят на кашу, отчего я пропускаю мимо ушей и этот момент… Да и всё равно, наверняка ведь переодевал меня не он, а кто-нибудь из тех, кто тут с ним живёт – его жена, например, или дочь…
– Это ты вытащил меня из воды?
– Верно. И сейчас тебе не о чем переживать: пока ты в моём доме, ты находишься в полной безопасности.
Безопасность!
– Кайя! И Борей… Где они? Они были со мной…
– Значит, твоих спутников зовут Кайя и Борей.
– Что с ними?!
– Они в полном порядке, насколько это возможно… Девушка всё ещё не пришла в себя, а мужчина всё ещё крушит наши леса.
Совсем как в прошлый раз!..
– Сколько часов прошло с тех пор, как мы оказались здесь? – я оглядываюсь, пытаясь понять, что же это за место, но из-за странной обстановки в мою голову вдруг приходит только слово “замок”.
– Ровно двадцать четыре часа.
– Сколько?! – я не верю своим ушам.
– Ты провела без сознания одни сутки… – его взгляд вдруг врезается в меня с остротой меча, знающего вкус кровавых боёв. – Скажи, люди, прибывшие с тобой… Борей и Кайя – они твои враги? Если так, мы уничтожим их…
– Нет! – я едва не подпрыгнула на кровати, будто поверила в то, что некие они, о ком бы то речь ни шла, способны уничтожить Металлов. Какая чушь… Нужно взять себя в руки. – Они вовсе не враги, они со мной…
