Фонд А. "Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 4"

– Но кофе мы возьмём, – закончила я и кивком подозвала официантку, – а то просто сидеть неудобно.

Заказав кофе, я принялась рассматривать кафе и улицу за окном. Было скучно. Прошло минут десять, нам принесли кофе. Он был невкусный, но приходилось пить и такой.

Анжелика сидела, как на иголках, отвечала невпопад – волновалась. Я перестала дёргать её, втягивая в разговор. Пусть придёт в себя. Всё-таки такой сложный момент.

Но где же эта мамашка?!

Нехорошо дать ребёнку надежду и не прийти.

Лучше бы вообще отвечать не стала, чем так.

Прошло ещё примерно полчаса…. сорок минут…час…

Бледная Анжелика ёрзала на стуле.

– Ты хоть кофе пей, – сказала я, – а то совсем остыл.

– Где же она? – глаза у неё подозрительно блестели.

– Ой, не начинай вот только! – я попыталась придать себе беззаботный вид. – Может, она на машине? Паркуется где-то.

– Ну да, – кивнула Анжелика и в который раз уже без особой надежды выглянула через окно на улицу.

– Ладно, Анжелика, – не выдержала я, – давай будем считать, что у неё что-то не получилось. Пошли домой. Свяжешься с Флорес и спросишь…

И тут дверь кафе распахнулась и внутрь стремительно ворвалась запыхавшаяся женщина.

Глядя на неё, я бы точно сказала – вылитая Изабелла, только значительно повзрослевшая. Дама была одета, как говорится, «на все сто». Черноглазая, волосы начёсаны в высокую модную причёску. Одета она была в джинсовую куртку и в вельветовые брюки малинового цвета. Ногти и помада у неё были тоже ярко-малиновыми. На пальцах она машинально крутила ключи.

Видно, я точно угадала, что приехала она сюда на собственном автомобиле.

Упакованная дамочка, а общем.

Просканировав взглядом кафе, она сразу же вычленила нас с Анжеликой и ринулась к нам.

– Анжелика! – взвизгнула она, распахивая объятия.

– Мама! Мамочка! – Анжелика подорвалась с места и бросилась к ней.

Они обнялись. Анжелика рыдала.

Когда первый накал страстей стих и мамашка плюхнулась напротив нас за столик, она обратилась ко мне:

– А вы, я полагаю, Люба? – при этом её лицо вытянулось, и она стала похожа на Ричарда в моменты, когда он хочет у меня что-то выпросить.

Мне очень хотелось сказать: мол, да, я – Люба, обманутая супруга Скорохода, с которым ты, дорогуша, крутила любовь много лет подряд и от которого привела двоих детей. Но так как я была не та Люба, то лично у меня претензий к дамочке особых не было.

Поэтому я просто кивнула. Молча кивнула.

– А меня зовут Маша, – она сделала паузу.

Возможно, в этом месте мне следовало сказать «очень приятно», но я не стала. Опять промолчала.

А Маша, между тем, сказала:

– Извините, что я так задержалась. Там весь город дерьмом заливает. Пришлось объезжать через дамбу. Такого ещё здесь никогда не было…

Глава 11

При этих словах я ощутимо вздрогнула.

Не замечая моего состояния, Маша продолжала беззаботно щебетать:

– Поэтому я поехала сначала по дамбе. Но там такая пробка образовалась, просто ужас. Все оказались такими же умными, как и я…

Подошла официантка с меню.

– Мне, пожалуйста, сэндвич с лососем, сэндвич с курицей и мексиканским соусом, вареную кукурузу, наггетсы, порцию френч фрайс и газировку. А на сладкое… – она задумалась, перелистывая страницы меню.

«Куда в тебя столько влезет?» – недовольно подумала я, но вслух не сказала ничего.

– А на сладкое дайте мне банановый чизкейк с клубникой и шоколадом, – она ослепительно улыбнулась и немного виновато пояснила: – Не успела сегодня ещё пообедать.

Анжелика вежливо кивнула и потупила взгляд.

– Вы ведь уже успели покушать? – спросила она, впрочем, лишь для приличия.

Мда, могла бы хоть Анжелике что-нибудь заказать.

– Ой, а ты так выросла, Анжелика, – между тем щебетала Маша, – такая красавица у меня стала!

Анжелика от удовольствия аж вспыхнула и зарделась.

– Расскажи о себе, а?

– Я в этом году поступила в колледж, – сказала девочка и с гордостью добавила: – В педагогический.

– Ой, какая ты молодец! – чуть не захлопала в ладоши Маша. – А я вот так образование и не получила. А с мальчиком ты встречаешься? Признавайся!

Анжелика бросила взгляд на меня, опять покраснела и отрицательно покачала головой.

– А почему так? Ты уже взрослая, такая красивая у меня. Я в твоём возрасте уже встречалась…

Меня эта Маша начала выбешивать. То, что она погуливала ещё в детстве, не значит, что я позволю её дочери, которая находится на моём попечении, поступать также.

А вслух я сухо заметила:

– Анжелика – несовершеннолетняя. И прежде всего ей сейчас следует думать о том, как получить образование и устроиться в жизни…

– Ой, да что там думать! – хихикнула Маша. – Главное для нас, женщин, – удачно выйти замуж!

Она с неким неуловимым превосходством глянула на меня, и я не удержалась, брякнула:

– Что совершенно не отменяет тот факт, что на твоего мужа всегда найдётся какая-нибудь ушлая профурсетка, которая втихушку нарожает от него детей.

Теперь уже вспыхнула Маша. Но предпочла не комментировать, торопливо переведя тему:

– Так ты сейчас в Калинове живешь, Анжелика? Или в Нефтеюганске?

– В Калинове… – ответила та, – с мамой Лю… ой, с тётей Любой.

«Ну вот, я уже не мама Люба, а тётя Люба», – подумала я, но никак не показала свои эмоции.

Но Маша оговорку заметила, и ей это явно не понравилось.

Как раз подошла официантка, принесла заказ.

Маша принялась торопливо поглощать еду.

Мне было не впервой быть голодной, когда кто-то рядом ест всякие вкусности, я и в том, моём мире, частенько по молодости сидела на диетах, так что я нормально всё это восприняла. А вот Анжелика, хоть и питалась нормально и полноценно в столовой пансионата «Союза истинных христиан», от обилия стольких вкусностей чуть слюной не захлебнулась.

Но Маша не заметила. Она была поглощена едой.

Анжелика торопливо отвела взгляд, а Маша между тем, вгрызаясь в сэндвич, сказала:

– Расскажи о себе… Ты с братом давно виделась?

– С Ричардом? – удивлённо переспросила Анжелика. – Ну, в принципе давно, недели полторы прошло… почти две даже, если брать с дорогой…

– Так ты его видела?! – Маша схватила огромный запотевший стакан с кока-колой и жадно припала к нему. – Как он? Где живёт?

– Да с нами он живёт, как и жил, – пожала плечами Анжелика, – что ему станется? Нормально с ним всё.

А я порадовалась, что не рассказала Анжелике о том телефонном звонке из Калинова.

Не хватало ещё сейчас с Машей обсуждать это.

– Тебе нравится в Америке? – вдруг спросила Маша, а сердце моё упреждающе сжалось.

– Здесь природа красивая… и архитектура, – слово в слово повторила за мной Анжелика и метнула взгляд на меня, как я среагирую.

Я сделала лицо кирпичом, типа не поняла.

– Ох, я так скучала по тебе, дочка! – ворковала Маша. – Столько думала о тебе, переживала, как ты там…

Я уже еле сдерживалась. В голову лезли злые мысли: мол, бедненькая какая, так переживала за дочку, что бросила её, сама укатила за границу и даже ни разу не написала, не позвонила… а если бы Анжелика не нашла тебя, то тогда бы как? Так бы ты и продолжала безутешно орошать слезами подушку по ночам?

– Я тоже, – прошептала Анжелика.

– Слушай, доча, я вот подумала, – сделала хитрое лицо Маша, – а, может, ты останешься здесь, у нас в Америке? Будешь жить с нами. А колледжи и тут какие хочешь есть… выберем тебе самый лучший…

– Ой, мамочка… – Анжелика бросилась Маше на шею, та еле успела отложить очередной сэндвич, иначе быть бы новой футболке Анжелики в мексиканском соусе.

Так, мне это начало надоедать.

Анжелика всё больше и больше попадала под очарование той распрекрасной жизни, которую яркими красками щедро расписывала перед ней Маша.

Нужно было срочно вмешаться. И я вмешалась:

– Маша, – сказала я, и та осеклась на полуслове, так и не рассказав до конца, как Анжелике будет хорошо жить у них в двухэтажном особняке в Нью-Йорке и как она будет ходить в модные торговые центры и на латинские танцы.

– А?

– А кто твой муж? – ласково спросила я. – Где и кем работает? Сколько ему лет?

– Мужа зовут Кайл Смитсон. Работает главным менеджером на фирме по автомобильным запчастям. Ему сорок лет, – похвасталась Маша. – И он спортсмен, между прочим, занимается бейсболом. Играет за команду от нашего района. Он нападающий.

– А тебе?

– Что мне?

– Тебе сколько лет? – коварно спросила я.

Маша, не ожидая подвоха, простодушно ответила:

– А мне сорок три. Но я моложе выгляжу, ты же сама видишь.

Да, выглядела Маша неплохо. На забугорных сытных харчах, правда, она отъелась, но жизнь в комфорте давали ей явную фору перед измотанными вечными бытовыми проблемами ровесницами из некогда союзных республик.

– Хм… ему, значит, сорок пять, он в самом расцвете сил, он красивый, он спортсмен, – начала простодушно перечислять я, – а тебе уже сорок три. А Анжелике – шестнадцать. А ещё через год-два она будет совершеннолетней… И ведь правда же, она очень красивая девочка? А через год совсем расцветёт и станет ещё красивее…

Я улыбнулась.

Искушенный человек уровня агента ноль-ноль-семь явно бы заподозрил уловку, но Маша ведь была просто Машей, которая всю жизнь прожила в Нефтеюганске, охмуряя вахтовиков, и даже среднего специального образования не имела. Поэтому Маша ловушку уровня ноль-ноль-семь не заметила.

Но зато Маша прошла суровую школу жизни среди женатых сибирских вахтовиков и посыл уловила сразу. Ощутила так сказать интуитивно. И крепко задумалась. Так, что даже не сразу ответила на какой-то вопрос Анжелики.

Нет, я не была свиньёй. Наоборот, я бы с радостью отдала Анжелику родной матери, да ещё которая живёт в сытой Америке, если бы я была в этой матери хоть на йоту уверена.

Но эту Машу я видела впервые, а впечатление, которое уже сложилось о ней заочно, сейчас лишь укрепилось. И я банально боялась, что девчонка в чужой стране да с такой вот горе-матерью может запросто попасть в такой переплёт, что не выберется оттуда никогда. И помочь ей мы уже не сможем никак.

Нет уж. Пусть сначала выучится, повзрослеет. Наберётся ума. А мать от неё никуда не денется. Захочет – пусть переезжает хоть в Америку, хоть в Гондурас. Но только тогда, когда уже сможет за себя постоять. Года через четыре. А то и больше.

А вслух я сказала категорическим тоном: