Командовал группой легионер по прозвищу Леший – поджарый мужик с колючей недельной щетиной и пронзительным взглядом. Судя по тому, как он носил разгрузку и держал оружие – бывший военный. В руках у него был боевой «калаш». Где он его добыл, Марк не спрашивал.
Внедорожники не слишком скоро, но всё же неизбежно упёрлись в затор из машин на подъезде к торговому кварталу.
– Дальше пешком, – скомандовал Леший. – Работаем тихо. Стрелять только в крайнем случае, не привлекать тварей.
Легионеры вооружились топорами, арматуринами, монтировками. Марку вручили обычный железный пруток, и он разочарованно повертел его в руке.
– А можно мне ствол?
– Не заслужил пока, – отрезал Леший.
Сергею выдали увесистый разводной ключ. Леший вооружился армейским ножом. Двинулись, обходя заторы. Кое-где на тротуарах и между машинами валялись трупы людей в одежде – тех, кого разорвали молчуны в первые дни. Марк старался не смотреть, но всякий раз, когда его взгляд всё-таки соскальзывал на очередное тело, он представлял себя на его месте. Особенно вот этот труп – у парня тоже были рыжие волосы, и Марку стало настолько не по себе, что он сбился с шага, почти что замер на несколько секунд.
В группе это сразу заметили.
– Чё, зассал, рыжий? – хлопнул его по плечу Сергей, шагавший рядом.
– Да нет, – буркнул Марк. – Просто воняет.
Дошли до супермаркета на углу. Внутри всё было перевёрнуто и разграблено, полки совсем пустые, на полу – разве что осколки стекла и размазанные кровавые следы от босых ног.
– Черт, – сплюнул Леший. – Тут уже всё растащили. Нужно углубиться дальше в город.
Быстро осмотревшись, отряд вышел из магазина. Из-за перевёрнутого мусорного контейнера выскочила голая тварь. Никто даже не понял, откуда она появилась, – мгновение назад там было пусто, и вдруг молчун уже кидался на группу, раззявив рот, растопырив скрюченные пальцы. Один из легионеров замахнулся прутком, но тварь сбила его с ног раньше, чем он успел ударить. В следующую секунду молчун оторвался от него и кинулся на другого. Второй легионер рубанул тварь топором по плечу, рассёк до кости, но молчун даже не обратил внимания, повалил его на землю и вцепился пальцами в лицо, давя на глазницы. Легионер заорал, выгнулся дугой, пытаясь скинуть с себя тварь.
– Твою мать, тише ты! – рявкнул Леший.
Но ждать больше не стал, подскочил к молчуну и ударил ножом. Раз – под челюсть, два – в висок, три – в глазницу. Каждый из этих ударов был смертельным, но Леший отработал все три, чтобы наверняка и с запасом. Молчун обмяк и сполз на асфальт.
Легионер, которому голый всё-таки успел по-звериному сильными пальцами выдавить глаза, лежал на спине и орал, зажимая лицо руками. Кровь текла между пальцев и заливала шею. Леший нагнулся к нему, прижал ему ладонь ко рту, заглушая крик, и тихо сказал:
– Тихо ты, тихо. Спокойно. Мы тебя заберем…
И тут же коротким движением воткнул ему нож в сердце. Легионер дёрнулся и затих.
Наступила тишина. Даже легионеры, видавшие всякое, молчали. Потому что на месте этого убитого мог оказаться любой из них, и каждый это понимал чётко и ясно.
– Нас услышали, – сказал Леший, вытирая нож о штанину убитого. – Возвращаемся к машинам, уходим. Вылазка испорчена.
– Да никого же нет, – возразил Марк. Ему хотелось хоть как-то отличиться, и хотя голос его подрагивал, самому ему казалось, что он выглядит смелым. – Смотрите, пусто, никто не услышал.
– Здесь я приказываю, рыжий, – Леший посмотрел на него так, что Марк осёкся. – Ты понял?
– Да, да, конечно, – торопливо закивал Марк. – Но нет же нико…
Он поднял глаза и замолчал на полуслове. В дальнем конце улицы из-за разбитого ларька показалась стая молчунов, и они уже бежали к группе, раскачиваясь, разевая рты.
– Никого нет, говоришь, – хмыкнул Леший. – Уходим, я сказал. Бегом.
Отряд рванул к машинам. В камуфляже, с оружием, в тяжёлых армейских берцах скорость была не слишком большая, и молчуны настигали, их босые ноги шлёпали по асфальту всё ближе, всё громче.
– Давай, давай, шевелись! – подбадривал Леший, бежавший замыкающим.
– Может, постреляем их? – предложил один из легионеров.
– Патроны беречь. Уйдём и так.
– Не уйдём, не успеем, – задыхаясь, проговорил другой легионер, и Марк увидел, как Леший, чуть отстав, незаметным движением вдруг воткнул нож в живот бегущего рядом Сергея.
Рыжий не сразу понял, что произошло. Сергей дико заорал, упал, схватился за живот обеими руками. Как бы он ни зажимал рану, между пальцев текла и текла кровь.
– Помогите! – кричал Сергей, лёжа на асфальте. – Помогите мне!
– Кричи, кричи, – тихо бросил Леший, не оборачиваясь.
У Марка от страха застучали зубы. Только теперь до него дошло, зачем в группу добытчиков берут «добровольцев» из числа гражданских. Если что – можно пустить их в расход, не тратя ни единого патрона.
Чтобы оставить позади. Чтобы…
Стая налетела на орущего Сергея, и его крик захлебнулся, утонул в шлёпанье босых ног и мокром хрусте, и вся орда замедлилась, облепив тело, давая остальным фору.
– Грузимся, – скомандовал Леший у машин. – Все на месте?
– Рыжего нет, – отозвался один из легионеров.
– Чёрт. Куда он подевался? Да и хрен с ним, уходим. Заедем с другой стороны, в этом квартале засветились уже. Припасы набрать надо.
– Живцов не будем, что ли, брать с собой? У нас никого нет, – спросил легионер. Одного ты использовал, а рыжий, вон, смылся.
– Обойдёмся сегодня без живцов, – отрезал Леший.
Легионеры погрузились и уехали. А Марк, трясясь за колесом брошенной легковушки, слышал всё. Каждое слово.
– Живцы. Мы для них живцы. Сука, сука, сука, – бормотал он, стискивая челюсти ладонями, потому что зубы клацали так громко, что ему казалось – твари услышат.
Стая, между тем, разделавшись с Сергеем, рванула дальше, на звук уезжающих двигателей внедорожников. Марк заполз под стоявший рядом автобус и замер, вдавившись щекой в асфальт, зажав рот обеими руками, чтобы не закричать.
Босые грязные ноги промелькнули мимо, шлёпая по асфальту. Одна пара, другая, третья, десятая. Целая стая. Марк лежал и почти что не дышал, и в голове у него билась одна мысль: Борис был прав. Борис был прав с самого начала.
* * *
Строительство забора вокруг «Буревестника» шло медленно, и Тимура это бесило. Пленных надо было кормить, на них уходили ресурсы, а работали они неохотно, из-под палки, и легионерам приходилось стоять над ними с оружием и всякий раз понукать. Однажды Лиля, зайдя к нему по делу медпункта, спросила:
– Что ты будешь делать, когда стройка закончится? Ты отпустишь этих людей?
– Конечно, отпущу, – сказал Тимур, не моргнув глазом.
Слишком легко и быстро он это сказал, без паузы и без всяких раздумий, как человек, давно сочинивший ответ на неизбежный вопрос.
Лиля поняла, что это неправда. Тимур был слишком хорошим стратегом, чтобы отпустить вчерашних пленных на свободу. Они знали расположение лагеря, знали, сколько здесь припасов, оружия и людей. Они могли вернуться. Могли рассказать другим. И Лиля понимала, что когда стройка закончится, большая часть обитателей лагеря просто исчезнет. Тихо, без объявлений и построений. Ров выкопан – зачем копатели?
Вечером она поделилась своими опасениями с Борисом. Тот жевал лепёшку, запивал водой и слушал, сведя брови.
– Ну и что я могу? – сказал он, когда Лиля замолчала. – Значит, судьба у них такая. Надеюсь, меня не пристрелят. Я же твой муж, – он подмигнул Лиле, не из какого-то веселья или бравады, как раньше, а, видимо, надеясь хоть так её поддержать.
Лиля лишь грустно улыбнулась. В последнее время Борис сильно изменился. Он перестал суетиться, перестал доказывать всем вокруг, какой он сильный и важный, и стал тише, собраннее. Словно, наконец, начал взрослеть, несмотря на свой солидный возраст. Она прижалась к нему щекой и обняла, и почувствовала, как его рука легла ей на плечо – тяжёлая и надёжная.
Даже взгляд Киры, сидевшей на соседней кровати, в этот раз не был прожигающим. Девочка посмотрела на родителей и отвернулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на тепло, впервые за много лет.
* * *
После того как стая прошла по дачам, мы выбрались из погреба, в котором провели несколько часов. Первым вылез я, осмотрелся. Тишина стояла мёртвая, даже птицы не щебетали, словно прошедшая орда молчунов забрала с собой всё живое. Только ветер шевелил плотный клетчатый полиэтилен на старой теплице через два участка.
– Чисто, – сказал я своим, и остальные выбрались на свет.
Мы осторожно вытащили Мастера. Он ещё с час назад потерял сознание, лицо стало серым, а дыхание было и не заметить толком, и когда Искра приложила ладонь к его лбу, то отдёрнула руку.
– Чёрт, – выдохнула она. – Ему всё хуже и хуже. Беркут, нужно что-то делать.
– Нужен врач. – я стиснул зубы. – Я даже не знаю, что с ним. Вот только где его раздобыть, этого врача…
– Может, сделаем вылазку в город? – предложил Филин. – Найдём больницу.
– А ты, стало быть, – хмыкнул Ефим, – больше сбегать-то не намерен, да?
– Если будет возможность – уйду, – прямо заявил Филин, и в его голосе не было ни тени смущения. – Но пока что вместе держаться безопаснее. И вы, кстати, сами должны понимать, что долго мы здесь не продержимся. От молчунов мы ещё можем спрятаться в погребе. От людей – нет. Поэтому я заинтересован, чтобы вашему товарищу помог врач.
– «Вашему», – повторила за ним Искра, и в голосе у неё зазвенел металл. – То есть ты себя отделяешь, да? «Вашему» – вот так, значит?
– Да это я просто так выразился, – Филин отвёл взгляд.
– Тихо всем, – сказал я. – Врач нужен, это факт. Но это все равно, что искать иголку в стогу сена. Где мы его найдём? Мы людей-то живых нормальных редко встречаем, а тут каждого встречного будем спрашивать, не врач ли он? Как ты себе это представляешь?
– Нужно найти больницу, – предложил Филин. – Там наверняка есть выжившие из числа пациентов и персонала. Старые больницы – здания основательные, с крепкими стенами, там решётки на окнах первого этажа. Если кто-то и смог закрепиться, то именно там. И среди них вполне может оказаться врач. Это же логично.
– Не исключено, – согласился я. – Вот только поможет ли врач нашему другу без оборудования? А везти его в больницу – затея дохлая, он дорогу не переживёт. Да и что там…
Я проговорил это тихо, косясь на Мастера, лежавшего на диване без сознания. Надеялся, что он не слышит моих неутешительных прогнозов.
– Но попытаться надо, – горячо выдохнул Ефим.
– Жаль, что с нами нет Лили, – сказала Искра. – Она же врач. Сейчас бы…
Она на секунду задумалась.
– Скорее всего, их вообще в живых нет. Этот Борис… Всё испортил, – закончила Искра. – Откололись они от нашей группы, и сейчас без Лили нам совсем туго. Да и Кира ничего так была девчонка.
– Не надо про них в прошедшем времени, – оборвал я. – Надеюсь, что живы-здоровы, выбрались из города. Хотя на Бориса я бы не полагался. Мужик здоровый, но шуму много, а толку мало.
Ефим нахмурился.
– Борис, Кира, Лиля – это ваши, что ли? – спросил он.
И вышло у него это как-то хмуро.
– Ну да, – сказал я, немного насторожившись. – А что, ты их видел?
– А как они выглядят?
Я описал ему всех троих: Борис крупный, шумный, с залысинами, вечно лезет на рожон. Лиля худая, тихая, врач по образованию. Кира ещё подросток, колючая, как ёж.
Ефим слушал, и лицо его менялось.
– Это они мою «Ниву» забрали, – сказал он глухо. – Когда я хотел Свету, жену свою, увезти сюда на эту дачу.
– Как так – забрали? – удивилась Искра.
– А вот так. Экспроприировал у меня ключи этот бугай ваш, усадил семью и укатил. А я, стало быть, пристрелил свою жену, взял велосипед и поехал. И встретил вас.
Он замолчал и опустил глаза. Воспоминания давались ему трудно.
– И я поступил так, как должен был. – Ефим бубнил ровно, голос у него стал тусклым. – Возможно, даже благодарен за это вашему Борису. А так бы Света меня, в конце концов, убила. Если бы я привёз её сюда… Она же обратилась…
– Сочувствую. Получается, что они, скорей всего, живы, – сказал я. – На «Ниве» они вполне могли выбраться из города.
– Это вряд ли, – возразила Искра. – Там же какие-то ублюдки с оружием в камуфляже, помнишь? Людей в автобус заталкивали. Борис мог на них напороться. А теперь над ними опыты проводят. Повезли в какую-нибудь лабораторию к сумасшедшему профессору, где делают лекарство от молчунов.
– Фантазия у тебя, дочка, – хмыкнул Ефим. – Тебе бы книжки писать, такие небылицы рассказываешь.
– Небылицы? – фыркнула Искра. – Да вы посмотрите на мир вокруг! По улицам бегают голые твари, а если засыпаешь в тишине – становишься одним из них. Они ничего не жрут и реагируют на звук, нападают на людей за один шорох. Почему они ненавидят звуки? Почему? Вот скажите мне. Это всё, по-вашему, не похоже на небылицы? А это всё творится с нами – сейчас, здесь, вокруг.
– Тише, тише, успокойся, – я погладил её по плечу. – Все мы сейчас на взводе. Надо трезво мыслить. Давайте сделаем вылазку. Где тут у нас ближайшая больница? Попробуем найти врача.
– Не надо мне врача, – вдруг тихо проговорил Мастер.
Мы обернулись. Он, оказывается, очнулся. Лежал на диване, глаза были открыты, и в них ещё теплился слабый огонёк.
– Только собой рисковать будете и никого не найдёте. Дайте мне спокойно… сдохнуть.
– Что ты такое говоришь? – Искра вскочила и подбежала к нему. – Сейчас же замолчи. Сдохнуть он собрался. Да ты ещё нам коктейли будешь делать. Целое бар-шоу! Ты встанешь на ноги, – она села рядом и погладила его по щеке, и глаза у неё блестели.
– Что-то мне совсем хреново, – проговорил Мастер. – Чувствую, недолго мне осталось.
– Что же за болезнь тебя скосила? – прошептала Искра. – Как же нам сейчас нужна Лиля…
***
Вылазку в больницу решено было всё-таки сделать, и безотлагательно. Искра осталась с Мастером. Мы проверили оружие, боекомплект, погрузились в пикап.
