Читать «Семья напрокат. Чувства под запретом» — Анна Россиус онлайн
Страница 5 из 5
– Ну пап, пожалуйста... Пять минуточек.
– Ты глухой? – рявкнул муж так, что задрожали стекла. – Достал своим нытьем!
Кирюша вылетел из комнаты, зажав рот ладошкой, чтобы не зарыдать в голос. Я нашла его в ванной, сидящим на коврике. Он плакал беззвучно, горько.
– Мам, почему он меня не любит? Я же ничего не сделал...
В тот момент мне стало очевидно: если я не увезу его сейчас, я не прощу себе этого никогда.
Многие ученики разъехались по дачам и курортам. Кроме Зои Немировой у меня осталось еще два ребенка, остальные взяли перерыв.
Однажды, когда Кирюшу совсем не с кем было оставить (свекровь уехала, а Антона я боялась), я решилась взять его с собой.
Я ждала, что Матвей будет против. Но он, увидев моего сына, опирающегося на трость, лишь молча кивнул и... приказал накрыть детям стол в гостиной. Зоя была в восторге. Они с Кирюшей склонились над прописями, хихикали, шептались. Матвей пару раз заглянул, проходя мимо по коридору. Молчаливый, как всегда закрытый, но смотрел без той брезгливости, которой я боялась.
А сегодня он вручил мне коробку.
– Это для работы. Зоя сказала, что ваши учебные программы виснут.
Ноут, с которым я приезжала на занятия, тормозил по-страшному. Неудивительно, что Зоя нажаловалась папе.
– Матвей Алексеевич, это слишком дорого, я не могу...
– Это рабочий инструмент. Загрузите туда всё, что нужно для Зои. Пароль на стикере.
И вот теперь я везу этот ноутбук домой, прижимая чехол к груди, как величайшую драгоценность. Не дай Боже кто-то выхватит!
Открываю дверь своим ключом, мечтая только об одном: быстро проскользнуть в комнату, не встретившись с мужем.
В квартире темно и тихо.
В нос ударяет тяжелый удушливый запах. Такой густой, что хоть топор вешай. Я щелкаю выключателем в прихожей.
Антон стоит в дверях спальни, привалившись плечом к косяку. В растянутых домашних шортах, глаза красные, взгляд расфокусирован. Пьяный в стельку.
Сердце ухает куда-то в пятки.
– Где Кирилл? – быстро спрашиваю, не разуваясь.
– У матери, – язык у него заплетается, он едва ворочает им во рту. – Чего так поздно, а?
– Я работала. Ты же знаешь.
– Работала она... – он криво усмехается, отлипает от косяка и делает неуверенный шаг ко мне. – Думаешь, я не знаю, где ты шляешься? Кому «уроки» даешь? Мать видела, как ты из тачки выходила!
– Антон, иди проспись.
Я пытаюсь обойти его, чтобы попасть в детскую. Но он вдруг проявляет неожиданную прыть. Хватает меня за локоть, больно сжимая пальцы.
– Стоять! Я с тобой разговариваю!
– Больно, отпусти!
– Больно ей... А мне не больно?! – орет он мне в лицо, обдавая смрадом. —Королева нашлась! В центр она хочет, в Москву она хочет! А муж тебе не нужен?!
Его мутный взгляд падает на чехол, который я так и не выпустила из рук. Антон на глазах свирепеет. Наверное, заметил логотип.
– Это че? – он рвет сумку на себя.
– Не трогай! Это чужое!
– Чужое?! – Он с рыком выхватывает ноутбук, освобождает от чехла, рассматривает. – Откуда у тебя это?! Твой хахаль подарил?! За какие такие услуги?!
– Это для работы! Антон, отдай, пожалуйста! – я вцепляюсь в его руку, пытаясь разжать пальцы. Меня колотит. – Родители ученицы дали на время занятий!
Мы недолго боремся. Он с такой силой хватает меня за запястье и выворачивает его, что у меня искры из глаз от боли.
– Дали на время... – передразнивает он, и его лицо перекашивает от бешенства. – Знаю я, куда тебе дали! Сука!
Он с силой отталкивает меня. Я отлетаю к стене, больно ударяясь плечом о вешалку. Антон размахивается.
– Нет!!!
Антон со всей дури швыряет ноутбук в большое овальное зеркало в прихожей. Оно взрывается мириадами осколков.
Звон разбитого стекла кажется оглушительным. Серебристый корпус ноутбука с хрустом врезается в раму и падает на пол вместе с битым стеклом.
В ту же секунду я чувствую резкое жжение. Что-то течет по виску, по щеке, за воротник блузки. Я подношу руку к лицу. Пальцы окрашиваются красным. Кровь. Осколок зеркала резанул меня по виску. И шее!
Этого еще не хватало! Поверить не могу, что это происходит наяву!
Антон замирает, тяжело дыша, грудь ходит ходуном. Он смотрит на кровь на моем лице, и в его глазах на секунду мелькает испуг, тут же сменяющийся тупой, животной агрессией.
– Довела... – хрипит он. – Сама виновата!
В дверь начинают колотить. Громко, требовательно.
– Открывайте! Что у вас там происходит?! – Голос дяди Паши, соседа снизу.
Антон дергается, сжимает кулаки, но я, шатаясь, рву к двери и щелкаю замком. На пороге стоят дядя Паша, крепкий мужик в майке-алкоголичке, и тетя Люба, его жена.
Тетя Люба ахает, прижав пухлые ладони ко рту:
– Вика! Господи, кровь! Он тебя побил?!
– Тихо вы... – Антон пытается надвинуться на соседа, бычась, но дядя Паша, бывший военный, без лишних разговоров скручивает ему руки за спину и с силой впечатывает лицом в стену.
– Спокойно, герой. Довоевался.
Антон воет, матерясь.
– Вика, деточка, – суетится соседка, хватая меня за плечи. – Надо скорую! И полицию! Сейчас я вызову...
– Нет! – кричу я, размазывая кровь рукавом по щеке. – Не надо полицию. Пожалуйста. Не сейчас.
Если приедет полиция – это протоколы, расспросы, освидетельствование. Это на всю ночь. Антон протрезвеет и начнет врать.
Я не выдержу здесь больше ни минуты! Мне нужно забрать сына. Прямо сейчас.
– Дядь Паш, – я смотрю на соседа умоляюще. – Подержите его. Просто не выпускайте из комнаты десять минут. Я уйду.
Сосед смотрит на мой окровавленный висок, на разбитое вдребезги зеркало, на технику на полу, на пьяного в хлам Антона. Кивает сурово.
– Давай. Собирайся. Я его посторожу. А ты, Люба, помоги ей.
Дядя Паша волоком затаскивает упирающегося и брызжущего слюной Антона в спальню и подпирает дверь собой. Оттуда доносятся глухие удары и отборный мат.
Меня трясет крупной дрожью. Вместе с тетей Любой мы бросаем вещи в спортивные сумки. Бельё, документы, детские лекарства, пара моих платьев. Руки не слушаются, все валится.
Я забегаю в ванную, плещу ледяной водой в лицо, смывая кровь. Порез на виске глубокий, кровь не останавливается. Я кое-как леплю пластырь, который тут же промокает, натягиваю капюшон толстовки, чтобы не пугать людей на улице.
– Спасибо, – выдыхаю соседке, хватая объемные сумки.
– Беги, девочка, – крестит меня тетя Люба, в глазах у нее слезы. – Беги от этого ирода.
Я выскакиваю в подъезд и бегу к соседнему дому, где живет свекровь. Сумки оттягивают плечи, в виске пульсирует боль.
Дверь открывает Изольда Геннадьевна. Она в халате, с чашкой чая в руках. Телевизор бубнит за спиной. Увидев меня – бледную, с баулами, с капюшоном, надвинутым на глаза, – застывает.
– Ты чего такая растрёпанная? – хмурится она. – Сумки зачем?
Кирюша выглядывает из комнаты.
– Мама?
– Кирилл, одевайся. Быстро. Мы уходим.
– Куда? – не понимает свекровь, загораживая проход своим мощным телом.
– Подруга пригласила в гости с ночевкой, – повторяю твердо, проталкиваясь в квартиру. – Кирилл, кофту!
Сын, видя мое состояние, больше не задает вопросов. Он испуганно хлопает глазами, но тут же начинает натягивать штаны.
— Да что происходит?! — возмущается Изольда Геннадьевна, хватая меня за руку. – Антон отпустил? Ребенка тащишь неизвестно куда!
При упоминании имени мужа меня накрывает ледяной волной ярости. Я больше не жертва. Я мать, которая спасает своего детеныша.
Сбрасываю капюшон.
– Смотрите, — тихо говорю, поворачиваясь к ней разбитым виском. Пластырь уже отклеился, алая струйка бежит по шее.
Свекровь отшатывается, побледнев. Чашка в её руке опасно кренится.
– Это... это что?
– Это ваш сын. Он пьян, разбил зеркало. И меня едва не…
– Не может быть... – шепчет она, хватаясь свободной рукой за сердце. – Он не мог... Ты сама его довела! Ты...
– Хватит! – рявкаю я так, что она осекается. – Изольда Геннадьевна, я забираю своего ребенка. Если вы попытаетесь меня остановить, я напишу заявление на Антона, свидетели есть.
В квартире повисает звенящая тишина. Свекровь смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в которых плещется ужас. Она видит, что я не шучу. Что той терпеливой, безропотной Вики больше нет.
Она молча отступает в сторону. Приваливается к стене, словно из ее груди выпустили весь воздух.
Кирюша, уже одетый, подбегает ко мне и вцепляется в мою руку. Он дрожит.
– Мамочка, у тебя кровь...
– Всё хорошо, родной. Это царапина. Пойдем.
Я подхватываю сумки. У порога оборачиваюсь.
Свекровь выглядела старой и жалкой. Но мне есть за что быть ей благодарной.
– Спасибо, что посидели с Кирюшей, – говорю сдавленно. – Когда доедем, я позвоню.
Притихшая Изольда Геннадьевна выходит вместе с нами из подъезда. Мы с Кирюшей идем на остановку. Она, поцеловав внука, спешит к ненаглядному сыночку. В квартиру, в которую, надеюсь, мы больше не вернёмся.
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.