На улице – снова дождь.
Да что за лето такое?! Погода как раз под настроение!
Настоящий ливень, летний, теплый. С неба льет как из ведра, асфальт парит, пузыри вскакивают и лопаются в лужах. Я стою под козырьком подъезда, смотрю на потоки воды и думаю, что зонт опять забыла. Вечно я все забываю.
Делать нечего – надо бежать. Я поджимаю сумку поближе и делаю шаг под дождь.
– Виктория!
Оборачиваюсь.
Матвей выходит из подъезда. Под дождь. Тоже без зонта. Волосы сразу намокают, темнеют, футболка начинает прилипать к плечам. А ему хоть бы что – идет ко мне по лужам, будто это не ливень, а мелкий приятный дождик.
– Виктория Вадимовна, подождите!
Он подходит, встает рядом. Дождь лупит по нам обоим, а он даже не морщится.
– Вы промокнете, – говорю я,
– Вы тоже. – Он смотрит на меня сверху вниз. Вода стекает по его лицу, падает с подбородка. – Я хочу извиниться.
Я молчу.
– То, что я сказал на кухне... это было грубо и незаслуженно. — Он говорит серьезно, хмурится. – Я был неправ.
– Да, неправы, – я пытаюсь выдавить улыбку. – Я побегу, если ко мне вопросов больше нет.
– Давайте, довезу вас?
– Не надо.
Немиров вдруг хватает меня за локоть и ведет куда-то в сторону, к парковке.
Через секунд десять мы оказываемся под крышей.
Я смотрю на него. На этого красивого мужчину под дождем, который смотрит на меня так, будто ему правда важно, что я отвечу. У него темные глаза, мокрые ресницы, и от него пахнет дорогим парфюмом даже сквозь запахи улицы.
– Я настаиваю.
Мой рот открывается будто бы сам по себе:
– Хорошо.
Мы идем к машине. Я вижу ее — и у меня перехватывает дыхание. Совсем не разбираюсь в марках, но эта... это что-то невероятное. Черный, огромный, блестящий танк.
Немиров открывает передо мной дверь, подает руку, помогает сесть. Салон пахнет кожей и чужим мужчиной. Сразу становится тихо, тепло, сухо.
Матвей садится за руль, заводит двигатель. Машина трогается бесшумно.
– Куда едем? – спрашивает он.
Я называю адрес своего города. Он вбивает в навигатор, и мы выезжаем со двора.
В машине негромко играет музыка. Дождь стучит по крыше, дворники шоркают по стеклу. Я смотрю в окно на мокрую Москву и молчу. Он тоже молчит.
– У Зои сейчас вместо матери – няня. Я большую часть времени работаю.
Я слушаю.
– Она тяжело сходится с людьми. А вас — приняла сразу. Это хорошо, но… поймите меня правильно. Я не хочу, чтобы она питала иллюзии на ваш счет.
– Поясните.
Он поворачивается ко мне на секунду.
– Я склонен видеть фальшь и корысть в поступках людей. Но шестилетнему ребенку такое распознать не под силу. Зато она запросто может принять желаемое за действительное…
У меня, наверное, глаза на лоб полезли. Он меня тоже шестилеткой по уму считает, как и свою дочь?
– То есть…
– То есть, перепутать вежливость с искренним материнским участием.
О Боже! В каком мире существует этот роскошный мужик, раз ему в простых объятиях чудится корысть и злой умысел?
– У меня не было намерений вводить в заблуждение ни вас, ни вашего ребенка, Матвей Алексеевич.
– Уже понял, Виктория Вадимовна.
Угу, ври больше. Ты понял, что напрасно нахамил, вот что.
Мы выезжаем за МКАД. За окном мелькают вывески придорожных кафе, рекламные щиты. Молча смотрю в окно.
Поначалу неловко с этим мужчиной после неприятного разговора. Но вскоре становится все равно. Я устала и единственное, что меня волнует – скорее бы обнять Кирюшку.
Минут через двадцать пейзаж меняется – начинаются старые дома, гаражи, облезлые остановки, ржавые заборы, лужи во весь двор. Бывал когда-нибудь в подобных местах?
Дорога вся в ямах, машину потряхивает. Бросаю взгляд на Матвея – он смотрит прямо перед собой, лицо спокойное, сосредоточенное.
– Здесь направо, — говорю тихо. – И прямо до конца.
Он сворачивает. Мы подъезжаем к моему подъезду. Девятиэтажка с облупившейся краской, старая детская площадка, качели на одной цепи. И среди всего этого – огромная отполированная машина Немирова, которая смотрится здесь как космический корабль.
Я уже тянусь к ручке двери, когда замечаю ее.
Свекровь.
Следующая книга Литмоба «Чужих детей не бывает»:
Лана Блэр
Осколки фальшивого Рая (https://www.litres.ru/book/lana-bler/oskolki-falshivogo-raya-73369178/?lfrom=174836202&ffile=1)
Дамир. Я привык держать все под контролем, но мой мир рухнул в одночасье. Я запер себя в стенах холодного дома, решив, что мое сердце мертво, пока в нем не поселилась она — та, кто нарушила все мои правила.
Инесса. Я пришла, чтобы спасти маленькую девочку от одиночества, но не заметила, как сама стала частью этой семьи. Я полюбила чужого ребенка как своего и отдала сердце мужчине, чья броня казалась непробиваемой.
Между ними непреодолимое притяжение и сотни преград. Им предстоит разрушить фасад идеального прошлого и собрать новую жизнь из осколков фальшивого Рая, доказав всем, что настоящая любовь не знает границ.
https://www.litres.ru/book/lana-bler/oskolki-falshivogo-raya-73369178/?lfrom=174836202&ffile=1 (https://www.litres.ru/book/lana-bler/oskolki-falshivogo-raya-73369178/?lfrom=174836202&ffile=1)
Глава 4
Следующие три дня ничего не происходит. Я была уверена, что свекровь расскажет Антону про то, что меня подвозил незнакомый мужчина, а тот устроит разборки. Но нет, тишина.
Либо она не рассказала, что вряд ли. Либо ему всё равно.
С мужем я почти не разговариваю. Мы существуем в одной квартире, как два призрака, которые стараются не сталкиваться в узком коридоре. Он – уткнувшись в монитор и делая вид, что ничего не произошло. Я – лихорадочно обновляя приложения по аренде недвижимости.
Реальность кусается. Цены на московские «однушки» заоблачные. За те деньги, что я могу наскрести, предлагают либо «бабушкин вариант» с коврами на стенах и тараканами в придачу, либо студии размером со шкаф где-то в Новой Москве, откуда добираться до школы дольше, чем сейчас на электричке.
– Мам, а папа починит мой самокат? – спрашивает утром Кирюша, ковыряя вилкой остывшую кашу.
Я глажу его по вихрастой макушке, сглатывая ком в горле. Когда еще он сможет на нём покататься?
– Не знаю, зайчик. Давай я попробую вечером сама посмотреть?
Надеяться на Антона глупо. Я понимаю это отчетливо, как никогда. Если я хочу вытащить сына – мне нужно делать это самой. Даже если придется надорваться.
В клубный дом Немировых я вхожу с трепетом. После того случая с ливнем и поездкой в его машине меня не покидает странное чувство неловкости. Как будто я приоткрыла дверь в чужой мир, в который мне вход воспрещён, и меня вот-вот погонят оттуда метлой.
Но сегодня в «замке Снежной Королевы» – так я про себя называю стерильно-идеальную квартиру Матвея Алексеевича – царит хаос.
Едва я переступаю порог, как слышу плач Зои и причитания няни.
– Я не буду это есть! Оно зеленое и воняет! – звенит детский голосок из кухни.
– Зоенька, но повар заболел, а я не умею готовить лазанью! Это полезное суфле из индейки со шпинатом! – оправдывается Ольга.
Я заглядываю на кухню. Картина маслом: заплаканная Зоя сидит перед тарелкой с чем-то подозрительно бурым и зеленым, а няня в растерянности разводит руками.
– О, Вика! – Зоя, увидев меня, спрыгивает со стула и бросается ко мне, обхватывая за ноги. – Спаси меня! Оля хочет меня отравить!
– Ну что ты выдумываешь, – вздыхает няня, виновато глядя на меня. – Вика, привет. Слушай, у нас ЧП. Повар слёг с температурой. Я попыталась полезный ужин сделать, по рецепту, но... – она косится на тарелку. – Кажется, пересушила. И выглядит, честно говоря, так себе.
– Я хочу блинчики! – топает ножкой Зоя. – С хрустящим краешком! Как в книжке! Вика, ты умеешь готовить блинчики?
Я улыбаюсь, глядя в эти полные надежды глаза.
– Умею. Самые хрустящие в мире.
– Ура! – Зоя хлопает в ладоши.
Ольга выдыхает с облегчением, но тут же начинает суетиться:
– Ой, Вик, неудобно как-то, ты же учительница, а не кухарка... Да и Матвей Алексеевич не любит, когда на кухне посторонние...
Я скидываю жакет, оставаясь в простой футболке, и решительно направляюсь к рукомойнику.
– Матвей Алексеевич голодным ребенком будет недоволен еще больше. Оль, где у вас мука и яйца?
Через десять минут эта кухня, похожая на операционную с её хромом и черным мрамором, перестает быть пугающей. Она наполняется звуками и запахами.
Зоя сидит прямо на столешнице (я разрешаю, хотя няня охает), болтает ногами и старательно мешает венчиком тесто. Мука везде – на её носу, на моем фартуке, на полированном столе.
– Вика, смотри, пузырики!
– Отлично, теперь добавляем секретный ингредиент.
– Какой?
– Ваниль, – я подмигиваю ей. – Чтобы пахло как в настоящей кондитерской.
Шкворчит масло. По дому, обычно пахнущему дорогим кондиционером, плывет одурманивающий, теплый, сладкий аромат домашней выпечки.
Я ловко переворачиваю тонкие золотистые круги на сковородке, подкидывая их в воздух. Зоя визжит от восторга.
– Еще! Подкинь еще!
Я смеюсь вместе с ней, забыв про свои проблемы, про ипотеку, про мужа-предателя. Здесь и сейчас есть только тепло плиты и счастливый ребенок.
– Кажется, я попал не в ту квартиру.
Глубокий, бархатный голос заставляет меня вздрогнуть. Я едва не роняю лопатку.
В дверях кухни стоит Матвей.
Он уже снял пиджак, перекинув его через плечо, верхняя пуговица рубашки расстегнута, рукава закатаны. Вид уставший, но глаза... Он смотрит не на беспорядок. Он смотрит на нас.
На секунду повисает тишина, нарушаемая только шипением теста на сковороде.
Мне становится жарко. И не от плиты. Я вдруг осознаю, как выгляжу: растрепанная, с пятном муки на щеке, в чужом, слишком большом фартуке, хозяйничаю в его святая святых.
