— У меня не будет детей, — возражаю твердо.
— Почему так категорично?
— Потому что их должна родить любимая женщина.
— Откуда ей взяться, если у тебя здесь замок? — Валенсия указывает пальцем на область моего сердца, ступая на запретную территорию. — Открой его для начала.
— Ключ от него потерялся, Ленси. Больше не обсуждается. Лучше про себя расскажи. Фернандо не бушевал из-за того, что тебе пришлось задержаться в Штатах?
— Вечно ты переводишь стрелки! — возмущается Нельсон, следуя за мной к дивану.
Плюхнувшись на него, перекладываю рабочий ноутбук к себе на колени и проверяю, кому Ленси успела отправить коммерческие предложения.
— Нандо, конечно, ревнует к тебе, но на этот раз отреагировал нормально. И на то есть причины, — загадочный тон в последней фразе вынуждает перевести взгляд от экрана к Валенсии.
— Я не готовила речь, и она наверняка будет не такой достойной, какой должна быть, — начинает Ленси, с заметным волнением вытягивая из сумки связку ключей. — Доминик, я тебе бесконечно благодарна за все, что ты для меня сделал. В первую очередь, за то, что разрешил столько времени жить в твоей квартире.
— Брось, она все равно пустовала.
— Неважно. Ты единственный, кто от меня не отвернулся после скандала с махинациями отца. Если бы не ты, мне пришлось бы отправиться в Англию к матери на поклон. Ты оплатил последний год моего обучения и взял в свою компанию. Ты…
— Ленс, перестань, — прерываю я, сжимая ее запястье в знак поддержки. —У меня сейчас разовьется аллергия на слово «ты». Все, что было сделано, – это по дружбе, а не из чувства долга.
Нельсон тихо вздыхает и освещает меня милой улыбкой, от которой плывут клиенты:
— О таком потрясающем друге я и мечтать не могла. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, только попроси. Я сделаю все.
— Я просил о помощи пятнадцать минут назад, когда кормил Ли, и ты отказала, — подкалываю я, рассмешив этим Ленси:
— Ладно, это исключение. Куда деваться, если улыбка на твоем лице появляется только при общении с крестницей.
— Так к чему ты вела свою душещипательную речь? — меняю я тему, не испытывая ни малейшего желания обсуждать с кем-либо свои мысли и чувства. Так проще мне самому. Возможно, эгоистично, но правильнее для моего рассудка.
Валенсия широко улыбается и сообщает:
— Благодаря своему щедрому начальству я купила приличное жилье. На днях мы с Фернандо перевезли туда все вещи, поэтому вот. — Она вручает ключи и оставляет на моей щеке невесомый поцелуй: — Спасибо тебе, Ник.
— Пожалуйста. И поздравляю.
— Может, улыбнешься?
— Я сделал это только что.
Или нет?
Нельсон закатывает глаза и, закинув ногу на ногу, сцепляет пальцы на колене.
— Малышка Ли – точно не твоя дочь? Адриана говорила, что по возрасту ей уже положено улыбаться, но по необъяснимым причинам этого не происходит.
— Не вздумай ляпнуть это при Киллане даже в шутку. И Лиана улыбается, сам видел.
— А они – нет.
— Их проблемы. — Убрав ключи на столик, переключаюсь на личную электронную почту в поисках важного подтверждения.
— Что будешь делать с освободившейся квартирой?
— Не я, а ты.
— Почему я?
— Потому что займешься ее продажей. Она мне не нужна.
— Серьезно? Сейчас кризис на рынке недвижимости. Ее возьмут за бесценок.
— Значит, продай позже. Мне все равно, Ленс.
Не обнаружив во входящих желаемого, захлопываю крышку лэптопа, и в этот же момент открывается входная дверь. Килл и Адри шепчутся, наверное, думая, что их дочка уже спит.
Перевожу глаза на манеж и вижу, что Ли и вправду уснула на животе в позе эмбриона. Охренеть. Это плохо, поскольку грозит пожизненным клеймом: «лучший крестный в мире». А как поступают с лучшими крестными? Доверяют им своих детей во время рабочих поездок в Штаты. Нет, я люблю Лиану, но проблема в том, что у меня слишком ограниченные ресурсы на нежности, и мне бы не хотелось делиться с этим ребенком своим негативом.
И я не кретин, чтобы не понимать причин, по которым меня просят проводить время с Ли, пытаясь пробудить во мне открытого парня-весельчака. Как прежде, уже не будет. Это не плохо и не хорошо, просто факт.
— Ник! — взвизгивает Адри шепотом и, округлив глаза, склоняется над манежем. — Ты – лучший…
— Не продолжай, — останавливаю я ладонью. — Это случайность. Как в кино сходили?
— Паршиво, — угрюмо отрезает Киллан и присоединяется к своей жене.
Забавная картина. Особенно забавляет, как меняется поведение Килла вблизи дочери. В лучшую сторону.
— Кстати, Ли улыбалась, — нарочно цепляю друга, зная, как он сейчас взбесится.
Если бы Килл умел метать молнии, их целью стал бы я. На что только не пойдешь ради собственной антирекламы. Он больше ни на минуту не оставит нас вдвоем с Лианой. По его мнению, все ее первые успехи должны происходить у него на глазах и никак иначе. И это здорово.
— Если ты врешь, я тебя прикончу, — кидает он нестрашную угрозу.
— Однажды у тебя был шанс, и ты им не воспользовался.
— Уже жалею.
Пока мы препираемся, Адриана стреляет в нас затыкающим взглядом и забирает спящую дочку, чтобы перенести ее в кроватку.
Достаю пачку сигарет из дорожной сумки и, вытянув одну губами, зову Килла на балкон. Тот плотно закрывает за собой дверь и указывает рукой в направлении, противоположном окну их спальни:
— Дыми в ту сторону. И тебе не пора бросить? Никотин для фридайвера – все равно что асфальт для конькобежца.
Проглотив усмешку, опираюсь локтями на высокий парапет и чиркаю зажигалкой. Затягиваюсь. Теплый июньский воздух с примесью терпкого табака проникает в легкие, а потом этот же воздух разрезается струей выдыхаемого дыма. Дурной ритуал, временно восполняющий пустоту в грудной клетке. Ну как временно… Уже несколько лет. Сейчас я курю реже, чем раньше, но пока не готов отказаться от этой пагубной видимости удовольствия. Как ни парадоксально, подводное плавание дарит схожие ощущения, но в апартаментах Килла и Адри нет бассейна, так что придется чуток потерпеть.
Киллан пристраивается рядом, отражая мою позу, и упирает взгляд в бесконечные огни вечернего Вашингтона.
— Что не так с кино? — интересуюсь я.
— С кино все нормально, а вот Дэниел достал. Сначала его не устроила свежесть попкорна, затем он попросил администратора пересадить их с Николь, так как кресло под его аристократическим задом скрипело. И это посреди фильма. Ресторан после сеанса мы выбирали почти час, потому что, по его мнению, везде антисанитария. Какого черта Николь потащила его с нами? — Килл завершает свои излияния глубоким выдохом, развеивающим сигаретный дым, выпущенный из моего рта.
Ни капли не удивляюсь манерам Дэниела. Никки частенько на него жалуется, но я не лезу в ее жизнь, заняв позицию терпеливого слушателя.
Стряхиваю пепел в импровизированную пепельницу в виде пустой банки от детского питания и отвечаю за сестру:
— Она ищет с ним точки соприкосновения.
Килл кривит губы в усмешке:
— По-моему, их единственная точка соприкосновения находится ниже пояса.
— Сами разберутся, — подытоживаю я спокойно и, раздавив окурок в банке, поворачиваюсь спиной к улице, облокотившись на ограждение.
Кроу встает вполоборота и, скрестив руки, понижает голос:
— Ли правда улыбалась? Только давай без сарказма.
Меня так и тянет заржать от его скорбного вида, но это будет чересчур жестоко по отношению к лучшему другу.
— Не уверен. Возможно, мне показалось.
Он несколько секунд молчит, изучая мои глаза с дотошностью микробиолога, а затем выдает:
— Тебе показалось.
— Как скажешь, — уступаю я. — Ты забрал доверенность от нотариуса?
— Да, но все равно не понимаю, почему ты отказался оформлять фирму на двоих. Ты хотя бы представляешь, каково мне фигурировать единственным владельцем при том, что ты делаешь для компании в разы больше? Это твоя смазливая физиономия должна красоваться на сайте, и это ты должен участвовать в интервью, а не я.
— Я научаствовался в интервью, — объясняю невесело, вспоминая те затуманенные дни, когда, не успев отойти от пропажи Каталины и похорон ее семьи, я курсировал между допросами. — Боюсь, моя скандальная физиономия привлечет не то внимание, которого мы ждем. Так что извини, Килл, отдуваться перед журналистами на этот раз придется тебе. Это минимальная плата за то, что ты можешь решать большинство вопросов из Вашингтона и ловить улыбки вашей крохи.
Киллан настороженно прищуривается, не удовлетворившись моим оправданием, и принимает вид босса:
— У PR-отдела все готово?
— Да. Презентация на финишной прямой. На днях пришлю ее, чтобы ты успел подготовиться. Ленси уже забронировала тебе билеты в обе стороны.
— Кто бы мог подумать, да? — губы Киллана растягиваются в самодовольной улыбке, и он дважды хлопает по моему плечу. — Еще два года назад о нас никто не знал, а теперь о нашем бренде говорят наряду с мировыми гигантами.
Киваю, испытывая двоякие чувства.
У нас с Киллом собственное (пока небольшое) производство, где выпускаются эксклюзивные мотоциклы. Мы не только собрали мощную команду из технологов, инженеров и ученых, но и открыли несколько мотосалонов в Европе. В одном из них через несколько недель состоится публичный показ элитной коллекции, не имеющей аналогов. Наше самое огромное вложение, которое окупится в ближайшее время. Да, не все смогут позволить себе такие байки, но нам и не нужны все. Только избранные.
С одной стороны, «KingDom» – весомый повод для гордости за себя, к чему я так стремился в прошлом. Но оказалось, по-настоящему счастливым делает другое: возможность разделить эту гордость с любимым человеком.
Это все для тебя, Кэти. Для тебя…
Глава 2 Презентация
Фрайбург, Германия
Доминик
До презентации еще полчаса, поэтому мы с Киллом решили потратить время с пользой: понаблюдать с антресольного этажа мотосалона, как сюда стекаются именитые и важные гости. Ленси рассылала приглашения по списку, составленному мной лично. В нем только потенциальные клиенты, чьи интересы совпадают с нашими. Остальные посмотрят шоу по телевизору или в Сети. Рекламный бюджет, по стоимости равный половине партии наших мотоциклов линейки «Diamond», предполагает все самое броское, дорогостоящее и королевское, словом, оправдывающее название и нашей компании, и новой серии. Сегодняшняя презентация – лишь малая часть PR-кампании.
Пирамида из хрустальных бокалов с винтажным шампанским Dom Perignon, официанты в черных фраках, сшитых на заказ, метрдотели, встречающие прибывших, съемочная группа Euronews «в комплекте» с самым высокооплачиваемым репортером, переводчик-синхронист, инструментальная музыка на фоне, вращающийся подиум с начищенными байками, пока накрытыми большим непроницаемым чехлом, – каждая деталь должна зажигать жадный и алчный свет в глазах тех, кто предпочитает роскошь.
Интересно, что сказала бы Кэти об этой показухе? Скорее всего, назвала бы меня снобом.
— Пострашнее журналистки не нашлось? Адри подвесит меня за яйца, — гундит Килл при оценке обстановки внизу.
Уголок моего рта дергается на его замечании.
— Почему у меня ощущение, что ты говоришь об этом с предвкушением, чертов ты извращенец?
— Ну, в какой-то степени твое ощущение тебя не подводит, — отвечает Кроу, потирая подбородок со зловещим видом.
— Так и знал, что ты кайфуешь от ваших бесконечных перепалок.
— Я этого и не скрывал, — скалится он, прерываясь на сообщение в телефоне. Судя по несдержанный улыбке, оно от Адрианы.
Отвожу взгляд обратно. Чертовски рад, что хотя бы у Киллана сложилась личная жизнь. А меня ждет вечер с той самой журналисткой Надин, пригласившей отметить сегодняшнее событие еще на этапе обсуждения сценария. Ей я представился топ-менеджером фирмы. Не знаю, подозревает ли она о том, что я сторонник однократных связей ради спускания спермы, или нет, но кого это волнует. Цинизм в отношениях с женщинами вскормлен мной не с целью унизить, а с целью защитить их от меня самого.
Опыт с Валенсией показал, какими плачевными могут быть последствия. А опыт с Кэти научил, как на самом деле легко отличить ту особенную от случайной. Надин – случайная, как и все предыдущие до нее.
Мое общение с женщинами смахивает на прямую линию кардиограммы: никаких бешеных скачков пульса, ноль ощущений за ребрами, ни-че-го. Мне нечего им дать, кроме взаимной разрядки.
Это не добровольное наказание одиночеством, как это было, например, у Октавио. Повышая «квалификацию» в холодном расчете, я будто разучился любить с чистого листа. Все теплое, что во мне осталось, теперь достается только тем, кто был в моей жизни до того, как ее раздробило на части. На новых людей меня не хватит.
За Килланом приходит администратор, и он спускается вниз для интервью и последующей демонстрации коллекции. В моих напутствиях Кроу не нуждается. Наше дело нравится ему не меньше, чем мне, просто он терпеть не может публичные выступления. Его больше вдохновляет технический этап производства и краш-тесты – вот где его стихия.
Окидывая взглядом посетителей, задерживаюсь на некоторых подольше, пытаясь прочитать настрой, но тщетно. На них привычные покерфейсы, свойственные любителям шастать по аукционам в желании заполучить себе то, чего не будет у других, и не демонстрировать этого желания до финального удара молотка. Так вкус победы в разы ярче, по себе знаю.
Нанятый конферансье объявляет выход владельца «KingDom», и я убираю ладони в карманы деловых брюк, приготовившись наблюдать за шоу через затемненную стеклянную стену.
— Держи, — тихо подошедшая Валенсия вручает узкий бокал с минеральной водой без газа. — А себе я налила Dom Perignon, у меня нет пунктика по поводу трезвости, — поясняет она с улыбкой и, аккуратно звякнув нашими фужерами, пробует напиток.
Оставив без внимания очередную подколку, смачиваю горло, внимательно слушая диалог Надин и Киллана. Они сидят в рядом стоящих креслах недалеко от подиума. Между ними стеклянный столик с кофейным сервизом на две персоны, а операторы расположились так, чтобы не загораживать обзор присутствующим.
— Мистер Кроу, давайте начнем с истоков: почему вы остановили свой выбор на столь величественном имени вашего детища?
Килл дарит журналистке расслабленную улыбку:
— Захотел стать заметным, это же очевидно.
