Доминик
— Кнопка, давай договоримся, — упрашиваю я пятимесячного чертенка, сидящего в высоком стуле для кормления. — Ты съешь это зеленое нечто, а я, так и быть, спою про твоего любимого старика Макдональда4[4 - «Old MacDonald Had a Farm» - знаменитая детская песня о фермере Макдональде с перечислением названий домашних животных на английском языке и звуками, которые эти животные издают.].
На имени фермера в синих глазах вспыхивает огонек, и маленький рот с двумя передними зубами послушно приоткрывается, принимая ложку с пюре из брокколи блевотного цвета.
Только собираюсь расплатиться мычанием и кваканьем из детской песни, которая так нравится Кнопке, как она начинает дребезжать губами, разбрызгивая несъеденное. Несколько капель попадает на меня, и мой «запятнанный» вид, похоже, веселит ее похлеще пародий на фермерскую живность. На пухлых щечках появляются ямочки, намекающие на улыбку, но вместо смеха комнату наполняют напевы на детском языке.
Реакция малышки заставляет сделать редкую вещь: улыбнуться. Кривлюсь, слизнув противную каплю пюре с губы, и это действие порождает мелодичные визги с бурными взмахами руками. Накормить этого крошечного человека сложнее, чем разобрать и собрать мотоцикл.
— Знаешь, я с тобой солидарен. Это отборная дрянь.
— Ник, не выражайся при ребенке, — раздается сбоку голос Валенсии, оккупировавшей диван в гостиной с ноутбуком на коленях. — И брокколи очень полезно.
— Ты сама пробовала это дерь… Эту еду? — исправляюсь я, вовремя услышав покашливание Ленси. Зачерпываю густое зелье из банки и с наигранной угрозой выставляю ложку в ее сторону: — Ну-ка, открывай рот.
Засмеявшись, она поправляет очки в черной оправе на переносице и разводит руками:
— Я пас. Тебе дали задание накормить ее, а не меня. Вот и корми.
— Как личная помощница, могла бы и помочь.
— А я и помогаю. Если бы Лиану кормила я, ты бы не улыбался, а отправился выкуривать очередную сигарету. Считай, оказываю пассивную помощь. Скоро у тебя совсем атрофируются мышцы лица, отвечающие за проявление позитивных эмоций.
Отворачиваюсь, не опровергая ее слова. Нравоучения Валенсии для меня не новость. Как и многие другие, она не оставляет надежд увидеть ту праздничную версию, которой я был в студенчестве. Но это хорошо, что нынешняя ее не привлекает, так как те безответные чувства испарились сами по себе, без усилий с моей стороны. Это и позволило взять Ленси к себе на работу, когда она столкнулась с большими трудностями. Теперь нас вполне можно назвать друзьями, несмотря на короткую связь в прошлом и вопреки моему прежнему неверию в дружбу между мужчиной и женщиной.
Она – хороший человек, отличный юрист и по совместительству офис-менеджер в нашей с Киллом компании «KingDom», и, что немаловажно, я могу на нее положиться. Не во всем, но во многом. В частности, в том, что касается бумажной волокиты и организационных мероприятий.
А еще у Валенсии уже год как есть постоянный мужик, и это не может не радовать. У них с Фернандо недавно состоялась помолвка, заклейменная кольцом с розовым бриллиантом. С некоторых пор я начал разбираться и в этих камнях, правда, в других целях.
Возвращаюсь к попытке накормить крестницу, и этот заход оказывается удачным. Ли жует, отвлекшись на прорезыватель в своих ладошках, и я этим успешно пользуюсь.
— Кто молодец? — Победно потираю ладонями, как только банка пустеет. — Мы с тобой молодцы, Кнопка!
От моей похвалы Лиана снова довольно агукает, и я вынимаю ее из стула, чтобы перебазировать в манеж.
— Дррр, — тарахтит она, слюнявя мою щеку, и пару раз заряжает резиновой игрушкой по глазу.
— До-ми-ник, — учу я по слогам и получаю в ответ:
— Ди-ди-ди.
— Почти.
— Тебе идет, — произносит Ленси, встав рядом со мной возле манежа. — Татуированный мужественный красавец с малышом на руках выглядит как икона, перед которой хочется молиться. Подумай об этом.
— Ты стала набожной? — усмехаюсь я. — Не преувеличивай, у меня всего одно тату. И когда ты его видела?
— На снимке из городского бассейна, сделанном одной из твоих прошлых фанаток-папарацци. Он до сих пор гуляет по соцсетям.
— Какая честь.
Валенсия скрещивает руки на груди, наблюдая, как Ли молотит по клавишам детского пианино.
— Я всего лишь напоминаю об упускаемых возможностях. Из тебя получился бы замечательный отец.
Пальцы вжимаются в борт манежа, и мой взгляд находит на левом запястье два браслета, подаренные Каталиной. Не было ни дня за три с половиной года, чтобы я не вспоминал о ней.
— У меня не будет детей, — возражаю твердо.
— Почему так категорично?
— Потому что их должна родить любимая женщина.
— Откуда ей взяться, если у тебя здесь замок? — Валенсия указывает пальцем на область моего сердца, ступая на запретную территорию. — Открой его для начала.
— Ключ от него потерялся, Ленси. Больше не обсуждается. Лучше про себя расскажи. Фернандо не бушевал из-за того, что тебе пришлось задержаться в Штатах?
— Вечно ты переводишь стрелки! — возмущается Нельсон, следуя за мной к дивану.
Плюхнувшись на него, перекладываю рабочий ноутбук к себе на колени и проверяю, кому Ленси успела отправить коммерческие предложения.
— Нандо, конечно, ревнует к тебе, но на этот раз отреагировал нормально. И на то есть причины, — загадочный тон в последней фразе вынуждает перевести взгляд от экрана к Валенсии.
— Я не готовила речь, и она наверняка будет не такой достойной, какой должна быть, — начинает Ленси, с заметным волнением вытягивая из сумки связку ключей. — Доминик, я тебе бесконечно благодарна за все, что ты для меня сделал. В первую очередь, за то, что разрешил столько времени жить в твоей квартире.
— Брось, она все равно пустовала.
— Неважно. Ты единственный, кто от меня не отвернулся после скандала с махинациями отца. Если бы не ты, мне пришлось бы отправиться в Англию к матери на поклон. Ты оплатил последний год моего обучения и взял в свою компанию. Ты…
— Ленс, перестань, — прерываю я, сжимая ее запястье в знак поддержки. —У меня сейчас разовьется аллергия на слово «ты». Все, что было сделано, – это по дружбе, а не из чувства долга.
Нельсон тихо вздыхает и освещает меня милой улыбкой, от которой плывут клиенты:
— О таком потрясающем друге я и мечтать не могла. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, только попроси. Я сделаю все.
— Я просил о помощи пятнадцать минут назад, когда кормил Ли, и ты отказала, — подкалываю я, рассмешив этим Ленси:
— Ладно, это исключение. Куда деваться, если улыбка на твоем лице появляется только при общении с крестницей.
— Так к чему ты вела свою душещипательную речь? — меняю я тему, не испытывая ни малейшего желания обсуждать с кем-либо свои мысли и чувства. Так проще мне самому. Возможно, эгоистично, но правильнее для моего рассудка.
Валенсия широко улыбается и сообщает:
— Благодаря своему щедрому начальству я купила приличное жилье. На днях мы с Фернандо перевезли туда все вещи, поэтому вот. — Она вручает ключи и оставляет на моей щеке невесомый поцелуй: — Спасибо тебе, Ник.
— Пожалуйста. И поздравляю.
— Может, улыбнешься?
— Я сделал это только что.
Или нет?
Нельсон закатывает глаза и, закинув ногу на ногу, сцепляет пальцы на колене.
— Малышка Ли – точно не твоя дочь? Адриана говорила, что по возрасту ей уже положено улыбаться, но по необъяснимым причинам этого не происходит.
— Не вздумай ляпнуть это при Киллане даже в шутку. И Лиана улыбается, сам видел.
— А они – нет.
— Их проблемы. — Убрав ключи на столик, переключаюсь на личную электронную почту в поисках важного подтверждения.
— Что будешь делать с освободившейся квартирой?
— Не я, а ты.
— Почему я?
— Потому что займешься ее продажей. Она мне не нужна.
— Серьезно? Сейчас кризис на рынке недвижимости. Ее возьмут за бесценок.
— Значит, продай позже. Мне все равно, Ленс.
Не обнаружив во входящих желаемого, захлопываю крышку лэптопа, и в этот же момент открывается входная дверь. Килл и Адри шепчутся, наверное, думая, что их дочка уже спит.
Перевожу глаза на манеж и вижу, что Ли и вправду уснула на животе в позе эмбриона. Охренеть. Это плохо, поскольку грозит пожизненным клеймом: «лучший крестный в мире». А как поступают с лучшими крестными? Доверяют им своих детей во время рабочих поездок в Штаты. Нет, я люблю Лиану, но проблема в том, что у меня слишком ограниченные ресурсы на нежности, и мне бы не хотелось делиться с этим ребенком своим негативом.
И я не кретин, чтобы не понимать причин, по которым меня просят проводить время с Ли, пытаясь пробудить во мне открытого парня-весельчака. Как прежде, уже не будет. Это не плохо и не хорошо, просто факт.
— Ник! — взвизгивает Адри шепотом и, округлив глаза, склоняется над манежем. — Ты – лучший…
— Не продолжай, — останавливаю я ладонью. — Это случайность. Как в кино сходили?
— Паршиво, — угрюмо отрезает Киллан и присоединяется к своей жене.
Забавная картина. Особенно забавляет, как меняется поведение Килла вблизи дочери. В лучшую сторону.
— Кстати, Ли улыбалась, — нарочно цепляю друга, зная, как он сейчас взбесится.
Если бы Килл умел метать молнии, их целью стал бы я. На что только не пойдешь ради собственной антирекламы. Он больше ни на минуту не оставит нас вдвоем с Лианой. По его мнению, все ее первые успехи должны происходить у него на глазах и никак иначе. И это здорово.
— Если ты врешь, я тебя прикончу, — кидает он нестрашную угрозу.
— Однажды у тебя был шанс, и ты им не воспользовался.
— Уже жалею.
Пока мы препираемся, Адриана стреляет в нас затыкающим взглядом и забирает спящую дочку, чтобы перенести ее в кроватку.
Достаю пачку сигарет из дорожной сумки и, вытянув одну губами, зову Килла на балкон. Тот плотно закрывает за собой дверь и указывает рукой в направлении, противоположном окну их спальни:
— Дыми в ту сторону. И тебе не пора бросить? Никотин для фридайвера – все равно что асфальт для конькобежца.
Проглотив усмешку, опираюсь локтями на высокий парапет и чиркаю зажигалкой. Затягиваюсь. Теплый июньский воздух с примесью терпкого табака проникает в легкие, а потом этот же воздух разрезается струей выдыхаемого дыма. Дурной ритуал, временно восполняющий пустоту в грудной клетке. Ну как временно… Уже несколько лет. Сейчас я курю реже, чем раньше, но пока не готов отказаться от этой пагубной видимости удовольствия. Как ни парадоксально, подводное плавание дарит схожие ощущения, но в апартаментах Килла и Адри нет бассейна, так что придется чуток потерпеть.
Киллан пристраивается рядом, отражая мою позу, и упирает взгляд в бесконечные огни вечернего Вашингтона.
— Что не так с кино? — интересуюсь я.
— С кино все нормально, а вот Дэниел достал. Сначала его не устроила свежесть попкорна, затем он попросил администратора пересадить их с Николь, так как кресло под его аристократическим задом скрипело. И это посреди фильма. Ресторан после сеанса мы выбирали почти час, потому что, по его мнению, везде антисанитария. Какого черта Николь потащила его с нами? — Килл завершает свои излияния глубоким выдохом, развеивающим сигаретный дым, выпущенный из моего рта.
Ни капли не удивляюсь манерам Дэниела. Никки частенько на него жалуется, но я не лезу в ее жизнь, заняв позицию терпеливого слушателя.
Стряхиваю пепел в импровизированную пепельницу в виде пустой банки от детского питания и отвечаю за сестру:
— Она ищет с ним точки соприкосновения.
Килл кривит губы в усмешке:
— По-моему, их единственная точка соприкосновения находится ниже пояса.
— Сами разберутся, — подытоживаю я спокойно и, раздавив окурок в банке, поворачиваюсь спиной к улице, облокотившись на ограждение.
Кроу встает вполоборота и, скрестив руки, понижает голос:
— Ли правда улыбалась? Только давай без сарказма.
Меня так и тянет заржать от его скорбного вида, но это будет чересчур жестоко по отношению к лучшему другу.
— Не уверен. Возможно, мне показалось.
Он несколько секунд молчит, изучая мои глаза с дотошностью микробиолога, а затем выдает:
— Тебе показалось.
— Как скажешь, — уступаю я. — Ты забрал доверенность от нотариуса?
— Да, но все равно не понимаю, почему ты отказался оформлять фирму на двоих. Ты хотя бы представляешь, каково мне фигурировать единственным владельцем при том, что ты делаешь для компании в разы больше? Это твоя смазливая физиономия должна красоваться на сайте, и это ты должен участвовать в интервью, а не я.
— Я научаствовался в интервью, — объясняю невесело, вспоминая те затуманенные дни, когда, не успев отойти от пропажи Каталины и похорон ее семьи, я курсировал между допросами. — Боюсь, моя скандальная физиономия привлечет не то внимание, которого мы ждем. Так что извини, Килл, отдуваться перед журналистами на этот раз придется тебе. Это минимальная плата за то, что ты можешь решать большинство вопросов из Вашингтона и ловить улыбки вашей крохи.
Киллан настороженно прищуривается, не удовлетворившись моим оправданием, и принимает вид босса:
— У PR-отдела все готово?
— Да. Презентация на финишной прямой. На днях пришлю ее, чтобы ты успел подготовиться. Ленси уже забронировала тебе билеты в обе стороны.
