— Да, — едва слышно выдохнула я. Перед глазами начало темнеть. Но даже сквозь надвигающуюся тьму я видела, как камни превращаются в сияющие изумруды.
Тишина стала плотной, осязаемой. Ее можно было резать ножом. Я смотрела на свое запястье. На эти безупречные, сияющие камни. С простыми вопросами они работали. Идеально.
Если он не сломан… почему моя боль для него — ложь? Почему мои чувства — ложь?
Ильмаар побледнел. Торжество исчезло с его лица, сменившись растерянностью. Он тоже понял. Система работала. Значит, проблема была во мне.
— Вот и проверили, — припечатал он. Он тряхнул головой, глядя на меня как на мерзкое насекомое, осмелившееся проползти по его начищенным сапогам.
Я заставила себя поднять подбородок. Боль накатывала волнами, тошнота подступала к горлу.
— Мне больно… Мне страшно… — прошептала я, чувствуя, как меня начинает трясти.
Красный. Яркий, агрессивный, режущий глаза.
Я вздрогнула, чувствуя, как ненавижу эти камни. «Кто-то испортил браслет!» — пронеслось в голове, словно выстрел. Ильмаар сжал челюсть.
Вены на его шее потемнели, став почти черными, будто по ним текла не кровь, а расплавленная лава или яд. Они пульсировали в такт его гневу, создавая жуткий рисунок на бледной коже.
— Я не хочу ехать на бал, — прошептала я, судорожно глотая воздух. Во рту появился вкус меди.
Зеленый. Свет озарил наши лица, придавая им мертвенный, неземной оттенок. Это была правда. Я действительно не хотела. Не могла. Не сейчас.
— Вот, — сказал он. В его голосе прорезались опасные нотки. Триумф следователя, нашедшего улику. — Наконец-то.
— Что наконец-то? — прошептала я, закрывая глаза. Мне казалось, что так будет легче умереть.
— Правда! — едва ли не выкрикнул муж.
— Ильмаар, я не хочу ехать, потому что мне плохо! — скороговоркой прошептала я, угасая.
Я закрыла рот ладонью. Камни пылали алым, нагревая кожу до ожога. Я знала: если я сейчас сдамся, потеряю сознание, ничто не поможет доказать правду. Даже если я упаду замертво, его уже ничто не убедит.
Ильмаар смотрел на них, словно получал подтверждение своей теории.
— Значит, дело не в болезни.
Я не знала, к чему он клонит. Но в его голосе была та самая нота, когда человек уже знает «правду» и медленно, с наслаждением подводит тебя к ней.
— Дело в болезни! — прошептала я, понимая, что проигрываю.
Красный. Снова вспышка. Снова красный.
— Прекрати… — взвыла я, не выдерживая боли.
Он сделал шаг назад. Провел ладонью по лицу, стирая невидимую маску. Я видела, как он пытается сложить пазл. В его глазах начала рождаться мысль. Страшная. Оформленная.
— Ты что-то скрываешь от меня?
Вопрос прозвучал так резко, что мне показалось, каждое слово впивается в меня, как невидимая стрела.
— Нет!
Я ахнула. Воздух вырвался из легких со свистом, когда камни издевательски вспыхнули алым.
Нет. Этого не может быть. Я ничего не скрывала. Ничего. Кроме ужаса перед ним. Кроме боли, которую он отрицал. Кроме того, что я сама не понимала, что происходит с моим телом.
Но браслет уже вынес приговор.
Глава 5
Ильмаар медленно опустил взгляд на мое запястье.
— Значит, скрываешь.
— Нет, — прошелестел мой голос.
— Браслет говорит обратное, — послышался голос совсем рядом.
— Да будь он проклят! — закричала я и дернула рукой, пытаясь сорвать украшение. Застежка не поддалась. Пальцы скользнули по горячим камням. Кончики пальцев обожгло, словно в наказание.
— Не трогай его! — резко приказал Ильмаар. — Я хочу узнать правду! Я хочу понимать, что ты скрываешь!
Он схватил меня за запястье. Его пальцы были горячими, сильными, железными. Мои — ледяными, беспомощными.
— Ты кого-то ждешь? — спросил он, и в голосе послышалось что-то плавное и зловещее. Как бархат, которым оборачивают стальные зубья капкана.
Я замерла. Сердце пропустило удар.
— Нет, — сквозь зубы прошептала я. — Нет, я никого не жду.
Красный. Мир пошатнулся. Пол ушел из-под ног.
Ильмаар тоже замер. Я видела, как что-то в нем ломается. Окончательно. Он усмехнулся. Тихо. Страшно.
— Браслет считает иначе.
— Он лжет! — Слова долетали до меня, словно издалека. Все остальное превратилось в сплошную боль.
— Только что ты сама доказала, что он работает!
Эта фраза ударила сильнее пощечины. Я сама. Да. Я сама загнала себя в угол. Я сама дала ему оружие.
Ильмаар склонился ближе. Его дыхание обожгло мне щеку. Теперь голос его был ласковым и вкрадчивым, словно он пытается выведать секрет у ребенка.
— Ты договорилась сегодня с кем-то встретиться?
— Нет.
Я перестала дышать. Потому что поняла: что бы я ни сказала, он поверит артефакту. Не мне. Ему. Мертвому металлу, который питается моим отчаянием.
Муж смотрел прямо в глаза. Жестоко. Беспощадно. И, кажется, сам ненавидел вопрос, который собирался задать. Ненавидел даже саму необходимость его задавать.
— Ты ждешь любовника? Не так ли? Вы с ним договорились, что ты прикинешься больной, я уеду, а ты встретишься с ним?
Ильмаар сжал мою руку так, что кости хрустнули.
— Нет! Это ложь! У меня нет любовников! — зарыдала я.
Его лицо стало каменным, когда браслет вспыхнул красным. Глаза мужа горели. Не просто гневом. Ревностью. Оскорбленной гордостью. Ударом по эго, который он не мог простить.
Я зажала рот ладонью. Если я скажу еще слово, браслет снова предаст меня. Молчание было единственным, что он пока не мог интерпретировать.
Ильмаар смотрел на меня. На мое бледное, мокрое от пота лицо. На растрепанные волосы. На платье, скомканное падением. И я видела, как он складывает невозможное в единственную понятную ему картину.
Муж сделал шаг назад. Словно я стала грязной. Заразной.
— Любовник, — повторил он тихо. Без крика. Без эмоций. Просто констатация факта, который теперь стал для него единственной истиной.
Он медленно разжал пальцы на моем запястье, словно боялся испачкаться. Отступил на шаг. Выпрямился. Поправил манжету, хотя там не было ни складки.
— Я выбрал тебя из сотен, Эрисалия. Я дал тебе имя Гарзар. Дом. Статус. А ты... — Он усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика. — Ты решила, что можешь играть в свои игры у меня за спиной? Думала, я слепой? Или просто глупый?
— Ильмаар, послушай... — начала я, но голос предательски дрогнул.
— Молчать.
Это слово прозвучало как выстрел. Он не повышал тона. Ему это было не нужно.
— Ты остаешься здесь. — Он кивнул на дверь. — В этой комнате. До моего возвращения.
— Ты не можешь запереть меня! Мне плохо! — попыталась я возразить, но новая волна боли скрутила живот, и я согнулась пополам.
Глава 6
Ильмаар даже не дрогнул. Он подошел к двери, открыл её и махнул рукой стоящему в коридоре Харджесу.
— Запереть. Ключ — мне. — Его голос был ледяным. — Если госпожа будет кричать — игнорировать. Если кто-то попытается к ней попасть — разрешаю применять силу. Никого к ней не пускать. Ни врачей, ни служанок, ни гостей.
Харджес побледнел, но кивнул.
— Но, господин, она...
— Она лжет, Харджес, — отрезал Ильмаар, глядя прямо на меня. В его глазах не было ни капли любви. Только холодная ярость оскорбленного самца. — А обманщицам врачи не нужны. Сейчас она перестанет ломать комедию, успокоится, а утром я с ней поговорю. И, видимо, разговор будет о разводе.
Ильмаар уже стоял в дверях. Его рука лежала на тяжелой дубовой ручке, пальцы побелели от напряжения.
Я подняла голову. Сил кричать больше не было. Голос вышел тихим, хриплым, но каждое слово было выстрадано каждой клеткой моего тела.
— Если ты сейчас уйдешь… я могу умереть.
И в этот момент, когда вспышка молнии осветила коридор за его спиной, я увидела это.
Его тень на стене.
Она не повторяла контуры человеческого тела. На мгновение, всего на одно сердцебиение, тень расправила огромные крылья, которые закрыли собой весь проем двери.
Я ахнула, протирая глаза.
Но когда я посмотрела снова, передо мной стоял просто высокий мужчина в темно-синем камзоле. Обычный. Холодный. Чужой.
На одно короткое мгновение. Тень колебания? Или просто пауза перед финальным ударом?
Потом он медленно, почти лениво перевел взгляд на мое запястье.
Камни вспыхнули.
Ярко. Агрессивно. Кроваво-алым светом.
Муж смотрел на меня, словно я пытаюсь надавить на жалость, которой у него больше нет.
Ильмаар молча шагнул за порог.
Дверь начала закрываться. Тяжело, неумолимо, отсекая меня от мира, от света, от надежды. Щелчок замка прозвучал как точка в разговоре. А поворот ключа — как приговор.
И сквозь толстое дерево тихо, но отчетливо донесся его голос. Холодный. Безразличный. Окончательный.
— Делай что хочешь.
Я осталась одна. В темноте. С горящим красным браслетом, который теперь казался проклятым.
Снаружи послышались удаляющиеся шаги. Тяжелые. Уверенные.
Внутри меня всё еще горело. И я понимала: если я не выясню, почему браслет лжет, я умру здесь. Запертая. Опозоренная. Одна.
Глава 7. Дракон
