Глава 1
Камни медленно, неохотно погасли. Теперь они были не огненными рубинами, а прозрачными бриллиантами.
Но я уже чувствовала, как внутри всё рушится. Фундамент нашего брака, построенный на доверии, рассыпался в прах.
Ильмаар подошел и рывком поставил меня на ноги, схватив за плечо. Его пальцы впились в мясо.
— Всё! — ледяным голосом произнес он. — Заканчивай представление! Слышишь меня?
Он схватил со стола платок и начал грубо размазывать мои слезы по лицу. Ткань терла кожу, стирая макияж, оставляя красные полосы.
— Ты делаешь всё, чтобы привлечь внимание! — рычал он, и в этом рыке было столько презрения, что мне захотелось завыть. — Тебе мало внимания, Эрис? Мало?
Этот звук шел не из горла, а из самой груди, низкий и вибрирующий. Я почувствовала его всем телом — вибрация прошла через пол, через подошвы моих туфель и ударила в кости, заставляя зубы стучать сильнее. Это был звук, предназначенный для того, чтобы парализовать жертву страхом.
— Просто поверь мне, — тихо попросила я. Голос сорвался. Я судорожно схватилась за его руку, заглядывая в его глаза. — Пожалуйста. Поверь… Не браслету… Мне…
Ильмаар тяжело выдохнул. В этом звуке было столько разочарования, словно я разбила любимую вазу его матушки.
— Я попробую доказать, что браслет… сломался, — прошептала я, давясь слезами. — Что он лжет…
Он нахмурился, глядя на мои руки, затем на мое лицо. На секунду мне показалось, что он согласится. Что он увидит мою дрожь, мои расширенные от ужаса зрачки, мою смертельную бледность. Что он выберет меня, а не родовую магию.
Но его взгляд снова скользнул к браслету. К тому месту, где кожа еще сохраняла следы красного жара.
Он бросил платок на пол и отпустил меня.
Я едва удержалась, опираясь рукой о кровать. Руки дрожали. Силы были на исходе.
Ильмаар отвернулся, поправляя манжету. Движение было резким, нервным. И я всё поняла. Он уже принял решение.
Он уже выбрал артефакт. Объективную, магическую истину. Не меня.
— Ты желаешь проверки? Хорошо. Сейчас проверим.
Я закрыла глаза. На секунду позволила себе поверить, что смогла его убедить. Что всё будет хорошо.
— Эрис…
Его голос прозвучал рядом, у самого уха. Мягкий. Почти нежный.
Я с трудом открыла глаза, вынырнув из боли. Надежда вспыхнула слабым, жалким огоньком.
— Ты любишь меня? — спросил он, глядя не мне в глаза, а на браслет.
Я растерялась. Странный вопрос. В такой момент. Меня трясло, сердце колотилось где-то в горле, не давая вдохнуть.
— Ответь. По-настоящему. Без лжи.
Я улыбнулась сквозь слезы. Искренне. Отчаянно. Чувствуя, как облегчение размывает боль.
— Конечно люблю, Ильмаар. Больше жизни.
Я вспомнила, как раньше браслет вспыхивал мягким зеленым светом, когда мы были счастливы.
На секунду я закрыла глаза, и мир погас.
Камни на браслете взорвались ослепительно-багровым светом. Ярче, чем раньше. Болезненнее. Жар обжег запястье, оставив реальный ожог.
Ильмаар отдернул руки, словно обжегся сам.
Его лицо исказилось не болью.
Отвращением.
— Нет! — закричала я, зажимая браслет рукой. — Нет, я не лгу! Я люблю тебя! Браслет… Он… он сломан…
— Вот видишь, — прошипел он.
В его глазах больше не было сомнения. Была лишь ледяная, окончательная уверенность человека, который поймал предателя с поличным.
— Ты лжешь даже в этом. Даже когда говоришь о любви.
Глава 2
Багровое свечение не просто погасло. Оно впиталось в кожу, оставив после себя фантомный жар, который пульсировал в такт моему бешеному сердцу.
Но хуже света была тишина. В ней тонули звуки грозы за окном, треск догорающих поленьев и мой собственный хриплый вдох.
Ильмаар стоял надо мной, не двигаясь.
Я смотрела на него снизу вверх, и мир сузился до силуэта его фигуры на фоне вспыхивающей молнии. Его лицо не выражало гнева. Гнев был бы живым. Гнев можно было бы понять, с ним можно было бы спорить. Нет, в его глазах застыло нечто худшее. Разочарование. Холодное, стерильное, окончательное. Так смотрят на испорченную вещь, которую уже нельзя починить, только выбросить.
Воздух застрял у меня в горле, превратившись в колючий ком.
Боль в животе отступила на второй план, заглушенная ледяным ужасом. Этот ужас парализовал нервы, замораживая кровь в венах быстрее, чем любой яд.
— Нет… — выдохнула я. Слово сорвалось с губ, едва слышное, жалкое. — Ильмаар, подожди…
Он посмотрел на меня так, будто видел впервые. Не Эрисалию, девушку, которую он четыре месяца назад выбрал из сотен кандидаток. А чужое, непонятное существо, чья природа вызывала у него отвращение.
— Ты хочешь, чтобы я подождал? — спросил он. В его тоне не было вопроса. Была усталость человека, который слишком долго играл в одну и ту же игру. — Хочешь еще что-нибудь придумать? Сценарий получше?
— Я ничего не придумываю! — Крик вырвался сам собой, рваный и болезненный.
От напряжения мышцы живота скрутились в узел. Новая волна боли ударила под ребра, заставив меня согнуться. И тут же, в ответ на этот крик, камни на запястье вспыхнули короткой, злой алой вспышкой. Предупреждение. Ложь.
Ильмаар усмехнулся. Уголок его губ дернулся, обнажив белые зубы, которые в полумраке показались мне клыками хищника.
Но страшнее зубов были его глаза. В вспышке молнии мне показалось, что его зрачки сузились, превратившись в вертикальные щели. Темные, бездонные провалы, в которых не осталось ничего человеческого. Только холодный расчет и голод.
— Разумеется, — прошептал он.
Он резко развернулся, спрятав лицо в ладонях. Его плечи поднялись от тяжелого, мучительного вдоха и медленно опустились.
Когда он опустил руки, в его глазах плясала гордая, злая боль.
— Кто бы мог подумать. Мы женаты почти четыре месяца. И вот оно. Ты разлюбила меня на четвертый месяц. Хотя перед алтарем клялась в вечной верности.
Он не сдержался. Одним резким движением руки он смахнул с туалетного столика флаконы с духами, серебряную шкатулку с пудрой, гребень из слоновой кости.
Его рука метнулась с такой скоростью, что я едва успела моргнуть. Стол дрогнул и треснул под напором его силы, ножки скрипнули, словно переламываясь. Флаконы взорвались, рассыпав осколки во все стороны, словно от удара взрывной волны.
Ильмаар даже не посмотрел на разрушение. Его грудь тяжело вздымалась, а из ноздрей вырывались короткие, резкие выдохи, похожие на пар.
Я схватилась за браслет второй рукой. Пальцы дрожали так сильно, что ногти царапали золотую оправу, оставляя микроцарапины на металле. Мне хотелось сорвать эту проклятую вещь, швырнуть в камин, разбить молотком. Но застежка была магической, неразрывной, частью моей плоти. Она впилась в кожу, словно корни дерева.
— Он сломан, — прошептала я. Голос звучал хрипло, как скрежет камня о камень.
Глава 3
— Не-е-ет, — протянул Ильмаар, наклоняясь ко мне. Его тень накрыла меня, отрезая от слабого света свечи. — Он не может быть сломан. Ни у одной женщины моего рода не было с ним проблем за триста лет. А знаешь, Эрис, что сломано на самом деле?
Его пальцы коснулись моего лба. Они горели. Жар был таким интенсивным, что мне показалось, у меня кровь начала сворачиваться.
Ильмаар провел рукой по моей коже, и мне показалось, что его ногти стали длиннее, острее, царапая плоть до крови. Он осматривал меня, но его взгляд был тяжелым, осязаемым, словно физические руки ощупывали мои внутренности.
— Сломано все, во что я верил. Сломан наш брак. Я сломан твоей «правдой».
— Браслет сломан! — Я повысила голос, и боль в животе откликнулась новым спазмом, заставив меня захлебнуться воздухом.
— Нет, Эрис. Мне жаль… — выдохнул он, и этот выдох больше напоминал рык зверя, загнанного в угол. — Браслет Гарзаров не ошибается. Никогда.
Слова вышли из его рта, сопровожденные низким, гортанным звуком, от которого у меня заложило уши. Свечи в подсвечниках затрепетали и погасли, не выдержав давления воздуха. Этот звук был нечеловеческим. Он вибрировал в костях, заставляя сердце биться с перебоями.
— Тогда объясни! — Крик вырвался истерично, рвано. — Объясни, почему он называет ложью мою любовь! Почему он горит, когда я говорю правду!
На секунду маска дрогнула. Тень сомнения? Или просто раздражение от моего тона? Муж моргнул, и взгляд снова стал стеклянным, непроницаемым.
— Объясню, — сказал он медленно. Шагнул ближе. От него пахло ветивером, холодной кожей и чем-то металлическим, как кровь. — Ты просто лжешь. Он чувствует диссонанс между тем, что ты говоришь, и тем, что есть на самом деле.
У меня внутри что-то оборвалось. Тонкая нить, державшая рассудок на месте.
— Значит, он ошибся впервые!
— Удобно, — кивнул муж, глядя на мое лицо с высоты своего роста. Его пальцы скользнули по моей щеке, оставляя ледяной след. — Очень удобно для тебя. А знаешь, Эрис, я, в отличие от отца, не заставлял тебя носить его постоянно. Я дал тебе свободу. Доверие. А ты врала мне. Все это время. Врала о любви.
Он резко отдернул руку, словно обжегся. Отвернулся и зашагал по комнате. Сапоги глухо стучали по паркету, отмеряя ритм моего приближающегося конца. Он остановился у камина, спиной ко мне. За дверью, сквозь толстые дубовые панели, доносились приглушенные голоса слуг. Суета. Подготовка. Карета уже ждала. Король не любил опоздавших. Он считал это личным оскорблением.
Шпильки впивались в кожу головы. Корсет давил на ребра, не давая сделать полный вдох. А внутри, в животе, разворачивалась война. Что-то рвало ткани, жгло слизистые. Мне казалось, что я медленно умираю, кусок за куском, пока мой муж обсуждает эстетику моей лжи.
— Давай проверим, — выдохнула я, цепляясь за последний шанс. Мне казалось, что я схватила смерть за рукав, умоляя дать мне еще немного времени.
Глава 4
Ильмаар обернулся. Бровь поползла вверх. Он смотрел на меня с недоверием, словно я предложила ему выпить яд.
— Раз ты веришь металлу больше, чем мне, давай проверим! — простонала я и с трудом подняла руку. Она тряслась, камни тихо звякнули друг о друга, издав мелодичный, насмешливый звук. — Простые вопросы. Факты. То, что нельзя исказить.
Он молчал. Долго. Потом медленно кивнул.
— Хорошо.
Он подошел ближе. Слишком близко. В его глазах плескалась усталость. И злость. И страх. Да, страх. Он боялся оказаться неправым. Боялся, что мир, в котором он жил — четкий, понятный, разделенный на черное и белое, — рухнет.
— Сколько будет два плюс два? — спросил он, насмешливо глядя на камни.
— Четыре, — прошептала я, подавляя кашель.
Камни вспыхнули мягким, ровным зеленым светом. Изумрудным. Безупречным.
Я замерла. Не от облегчения. От холода, который прошел по позвоночнику.
— Сейчас ночь? — в голосе Ильмаара звенел лед.
— Да, — простонала я, чувствуя, как стучат зубы.
Снова вспышка. Снова зеленый.
— Сегодня королевский бал?
Теперь в его голосе была неприкрытая насмешка. Он видел, как браслет раз за разом подтверждает очевидное.
