Адриана Дари "Ненужная жена дракона, или Сладкая месть попаданки"

— Потом вычерпаешь и чан помоешь, — даже не поворачиваясь, говорит старушка. — Тут водопровод посредственный и только у богачей.

Тут? Водопровод? Ее какие-то слова, полунамеки все чаще наталкивают меня на одну совершенно определенную мысль. Может ли она быть…

— Вот, давай сюда одежду да сапоги кидай. — Она показывает на отверстие, в котором горят дрова. — Да не бойся, хлеб я уже достала.

Я подхожу ближе к огню, и тут меня накрывает паникой и резкой головной болью.

Крик. Плач. Запах гари и нестерпимый, обжигающий жар. Закрываю нос рукавом и осматриваюсь. Но там вокруг ярко и горячо, что даже глаза открыть больно. Где-то рядом раздается жалобный писк: «Мама!»

— Эй, милая. — Старушка похлопывает меня по щекам, придерживая так, чтобы я не свалилась с табуретки. — Ну-ка, ты чего удумала? Давай-ка мы с тобой позавтракаем, и ты мне все-все расскажешь.

Я благодарно заглядываю в ее блеклые глаза, от которых веером расходятся морщинки. Надо же… А раньше ведь она наверняка часто улыбалась.

И мне так нестерпимо хочется сделать так, чтобы она улыбнулась, и я готова сейчас на что угодно.

— Мне нечего рассказывать. — Я пожимаю плечами и хочу подняться, чтобы помочь старушке, но та останавливает меня рукой. — Честно говоря, я не помню, даже как меня зовут. А уж что тут происходит — вообще не имею никакого представления.

Старушка останавливается на мгновение, осматривает меня с ног до головы, а потом скрывается в неприметном проходе за печкой. Оттуда слышно шебуршение, стук от чего-то упавшего и тихое ворчание.

— На, надень, а то сейчас как нагрянут посмотреть, что за несчастную я в работницы отхватила, так не светить тебе своими прелестями, — вздыхает старушка и протягивает мне стопку одежды.

Я послушно беру ее и ухожу снова за занавеску.

Честно говоря, чтобы разобраться во всем этом, приходится поднапрячься. Рубаха, панталоны, чулки, нижнее платье, верхнее платье… Я мало что помню из прошлого, но, судя по тому, что старушка заставила предать сожжению, там с нарядами определенно проще.

Последним этапом мучаюсь со шнуровкой на спине.

Замечаю одобрительный взгляд старушки, когда она показывает жестом на табурет за скудно накрытым столом. Хлеб, картошка да деревянные кружки с травяным чаем. Врочем, не мне сейчас жаловаться.

— Я Эйну, — говорит старушка, разламывая пополам ломоть свежего воздушного хлеба. — Это то, что осталось от моей пекарни и моего дела. Ну… Сколько сил, столько и работы. Больше было бы заказов — не сдюжила бы.

Я еще раз оглядываю помещение. То там, то тут взгляд цепляется за то, что на самом деле когда-то вещи были новыми и дорогими. Но все пришло в запустение.

— А я…

— А ты зеркало, — перебивает меня Эйну.

Я медленно киваю.

— Как ты узнала? — спрашиваю я и тоже отламываю хлеб.

— Не один день на свете живу, — уклончиво отвечает она. — Как давно ты уже зеркало?

— По моим прикидками, не более суток, — усмехаюсь я.

Складка между бровей Эйну становится глубже, и она пристально смотрит на меня.

— Ближайший храм в столице. Столица в половине дня пути, не меньше. Он что, не завершил привязку? — Женщина внимательно глядит на меня и медленно жует, по-старчески причмокивая.

Вспоминаются слова того в белом камзоле: «Даже закреплять потоки магии не будешь?» Если она про это, то получается, что…

Мотаю головой.

— Он меня сразу отправил в Обитель Обреченных…

На губах Эйну появляется недобрая ухмылка.

— Ну тогда, моя милая… У нас есть только один вариант…

Глава 8

Я, затаив дыхание, жду, что же она скажет.

— Маги всегда чувствуют свои зеркала, где бы они ни находились, — объясняет Эйну. — Но только в том случае, если завершена привязка. Считай, что тебе повезло.

— И часто… Привязывают? Вот берут совершенно незнакомых женщин и сразу… — Я прячу смущение во взгляде тем, что пялюсь на то, как моя ложка медленно перебирает кусочки картофеля.

— Погоди… — Старушка замолкает. — Ты чего там подумала насчет привязки?

Поднимаю глаза, а сама чувствую, что уши горят, как будто их снегом натерли. А как слова ора Файра можно было еще истолковать?

— Ух ты, негодница, — посмеивается Эйну. — Не этим местом он закрепляет. Руны маги рисуют на спинах своих зеркал, привязывая к себе не только душу, но и тело. Но дело это не быстрое, потому что руна рисуется магией. Спешил твой маг куда-то. Ну да ладно, нам же на руку. Давай заканчивай завтрак, да сделаем все по уму.

Картошка мягкая, ароматная, даже несмотря на то, что без масла. Но я почти не чувствую вкуса, потому что волнуюсь.

— Эйну, я совсем ничего не знаю об этом мире, — произношу я, ковыряясь в тарелке. — Но при этом я на удивление легко приняла тот факт, что смогла перенестись в другой мир. Хотя сейчас я практически уверена, что там, где я жила, это считалось невероятным.

Старушка вздыхает и внимательно рассматривает меня, наклонив набок голову.

— Это особое влияние магии Драконова бога, — говорит Эйну. — Чтобы сохранить женщине рассудок и избавить от нервного срыва.

— То есть каждый раз у попавшей сюда «подправляются» мозги? — удивляюсь я.

— Да, можно и так сказать, — усмехается старушка. — Но такую, как ты, я вижу впервые.

Хмурюсь. Что опять со мной не так?

— Не в обиду тебе, милая. — Она легонько похлопывает меня по руке. — Просто обычно память пришлых не подводит. А ты же… Кто знает, к чему с тобой так Драконий бог обошелся. Значит, урок в том есть какой-то. Кто знает кому. Тебе или магу.

Так вон оно что… А я-то думала, что это нормально. Стерли память — и крути, как знаешь. Оказывается, что это только мое «везение». Впрочем, что я удивляюсь-то? С самого моего появления тут все шло через одно место. А может, и там у меня было все не фонтан. Не помню.

— Эйну. — Я откладываю ложку. — Скажи мне, кто такие зеркала? Зачем они вообще?

Старушка молчит, поджимает губы.

— Пара ты его. Души у вас созвучны. Магия его в тебе, как в зеркале, отражается, — поясняет она, но что-то понятнее мне не становится.

— То есть у меня тоже есть магия? — уточняю я, вспоминая, как меня не заметили в карете.

Эйну медленно кивает.

— Да. Пока вы связаны Драконьим богом.

— То есть…

— То есть пока кто-то из вас не умрет, — произносит она, слегка поморщившись, будто ее это царапнуло. — Или маг не лишится магии. Тогда тебе нечего будет отражать, и ты станешь свободна.

Я вздыхаю, запрокидываю голову и пытаюсь все это уложить в голове.

— Так. — Я чуть еложу на табурете и, отодвинув от себя тарелку, облокачиваюсь на стол. — Зачем мне, то есть зеркалу, вообще что-то отражать?

Эйну сочувственно улыбается, видимо понимая, что у меня все еще куча вопросов.

— Понимаешь, когда темные маги используют магию, она просто утекает в мир и становится частью общего потока. Это как ручеек впадает в реку. Но маг слабее становится, а восстанавливается потом очень медленно. — Заметно, что старушка ищет слова, чтобы объяснить все мне. — Поэтому Драконий бог каждому сильному магу дарует ту, что может возвращать этот поток обратно. Пару. Магическую жену, с которой связывают в храме.

Так. То есть я все-таки такой нужный в хозяйстве предмет. Ну, собственно, тогда понятно, что с моими интересами можно было и не считаться.

— Но, получается, если есть магическая жена, то…

— Да. Есть та, с которой маг создает семью, — кратко и жестко выдает Эйну. — Ну да хватит. Если еще не передумала, давай проведем обряд, чтобы оттянуть момент, когда тебя найдет маг.

На миг кажется, что в глазах старушки мелькают слезы, но мне непонятно: то ли я придумала их, то ли эта тема действительно болезненна для нее.

— Убери все со стола вон в ту лохань, потом помоешь. — Она показывает своим крючковатым, не до конца разгибающимся пальцем в угол у печки. — Да очисти стол, нам нужно будет место.

Поправив на своих плечах шаль, Эйну скрывается за занавеской.

Я послушно собираю посуду и кладу ее в воду в круглой деревянной, потемневшей от времени лохани.

От печки жарко, но жар очень уютный, ласковый, как будто ручной. Задумываюсь, глядя на то, как интересно падает солнечный свет из окна комнаты на дощатый пол, обрисовывая тенью очертания цветка на подоконнике.

То есть у ора Файра есть настоящая жена? Это она кинулась к нему на шею? Но что-то я не видела у мага особой радости от встречи. Интересно, хоть одну из своих жен он любит? Души у нас созвучны. Хах. Есть ли вообще у него душа?

Собираю хлеб в плетеную корзинку и маленькой метелкой сметаю в совочек крошки.

— На-ка постели это. — Эйну подает мне холщовую серую скатерть.

Я расправляю ее на столе, разглаживая грубоватую, чуть шершавую на ощупь ткань. Скатерть местами заштопана, а местами изрядно истончилась. Но пахнет свежим мылом и немного лавандой.

— Ох. — Старушка с трудом тащит то самое зеркало, в которое я смотрелась.

Кидаюсь ей помочь, но она одергивает меня:

— Погоди, не трогай.Эйну кладет зеркало на стол и отодвигает его на середину.

— Лучше подай муку.

Я не сразу, но нахожу мешок, зачерпываю совком горсть и отношу старушке. Она берет своими узловатыми пальцами пригоршню, сжимает в кулаке и, пуская муку тонкой нитью, вырисовывает вокруг зеркала замысловатые символы, что-то шепча себе под нос.

Ее движения точные и выверенные, а получающиеся знаки такие красивые, словно она всю жизнь их только и рисовала. Зачарованно смотрю за процессом и поднимаю глаза только тогда, когда сухая ладонь обхватывает мое запястье.

— Как твое имя, пришлая? — строго спрашивает Эйну.

— Я не…

— Имя! — повышает голос старушка.

— Альвия, — выдыхаю я.

После этого она резко прижимает мою ладонь к зеркалу, и оно разлетается вдребезги.

Глава 9

— Ну вот, Альвия, — довольно произносит Эйну, отпуская наконец меня. — Теперь ты знаешь, как тебя зовут. И на какое-то время ты скрыта от твоего мага. Кто он хоть?

Я пожимаю плечами, рассматривая ладонь, теперь покрытую теми же символами, что были начерчены старушкой на скатерти.

— Он сказал, что он ор Файр. — Я перевожу взгляд на замолчавшую Эйну.

Она хмурится и качает головой.

— Этот найдет. — Старушка наклоняется над осколками на столе и что-то высматривает. — Еще бы, главная ищейка страны не нашла своё. Но работы мы ему добавили.

Главная ищейка? Вот это мне повезло. Мало того, что бездушный и бессовестный, так еще и при должности, а значит, и при деньгах. Такой точно найдет и постарается вернуть свою игрушку. Интересно, а есть ли какие-то условия, чтобы осложнить и этот момент?

Наконец старушка довольно хмыкает, выбирает небольшой вытянутый осколок, идет с ним к навесному шкафчику и достает оттуда моток грубой бечевки.

— Нож возьми, отрежь мне вот тут, — отмотав около метра, говорит Эйну. — Будешь носить не снимая. Да смотри, чтобы никто не видел.

Очень ловко старушка обматывает осколок бечевкой, хитро завязывает и надевает мне на шею.

Удивительно, как аккуратно и плотно уложены слои бечевки, так, что даже не угадаешь сразу, что там зеркало. Я тут же прячу самодельный кулон под платье.

— Ну вот и все, Альвия, а теперь давай работать. — Эйну собирает скатерть вместе со всеми осколками и завязывает в узел. — Нам еще новое зеркало покупать да тебе чем-то платить, а мы и так сегодня подзадержались.

И тут я понимаю, что совершенно точно не помню, чем занималась в прошлой жизни. Я что-то сказала про физико-технический факультет? Внутренние ощущения говорят, что так оно и есть. Но реакция ора Файра на эту информацию была очень и очень … кхм … не очень.