— Не буду я тебя целовать! Даже в щеку! У меня бабушка пропала! — рассердилась она.
— Бабушку надо найти. И я готов помочь. За поцелуй.
— Тихон!
И даже имя вспомнила!
— Тогда иди пешком. Или могу байк одолжить, осилишь?
Я с вызовом посмотрел ей в глаза. Сначала в них была растерянность, сменившаяся страхом, а потом появилась холодная решительность и что-то шкодливое.
Янина уверенно сняла ключи с моего пальца и пошла к байку. А мы с Коляном с любопытством наблюдали, когда закончится ее решительность. Хватит ли ее хотя бы на него сесть.
Я с ухмылкой смотрел, как Янина садится на байк, поправляет подол платья, оценил ровные, стройные ножки, и у меня ни разу ни екнуло, когда она профессионально надела шлем на голову, застегнула...
Напрягаться я начал, когда она профессионально мой байк завела.
Меня отключило ненадолго, а когда пришел в себя, услышал:
— Байк заберешь в том дворе, где нас арестовали.
Закрыла визор и...
Я смотрел, как кошка в леопардовом уезжает на моем байке, и охреневал по-взрослому!
Колян засвистел, а я выдал:
— Моя будет! Я не я буду, если не добьюсь эту кошку! Это... Охренеть! Шкатулка с сюрпризами. И я хочу посмотреть все!
Глава 6. Янина
— Мам, я дома, меня тетя Лиля привезла, — услышала я голос дочери из прихожей.
— Как прошла ночевка? — крикнула я.
Сидя в своей спальне у зеркала, я размышляла, что конкретно из моей косметики сможет замазать темные от недосыпа круги под глазами. Поспать мне удалось всего пару часов, а проснуться и взбодриться не помогли ни крепкий кофе, ни холодный душ.
— Нормально, — Элина заглянула в комнату, сдувая с лица челку.
Сняла джинсовую курточку, повесила ее на плечики и упала на мою постель.
— Что случилось? Ты не спала? — уточнила дочь, накручивая светлую прядь волос на палец.
— Не спала, — согласилась я.
— Что? Вчера хорошая вечеринка была? — Элина сморщила носик, а глазки дочери загорелись.
— Нет, твоя прабабушка вчера ночью ушла гулять, а мы с бабушкой ее до утра искали, — потирая лицо ладонями, рассказала я.
— И где она была? — удивилась дочь.
— Не знаю. Мы сходили ко всем ее подругам, обошли весь район, даже вызвали полицию. Ее нигде не было! А в пять утра мы вернулись домой и нашли прабабушку там! И она не говорит, где была!
Я экспрессивно взмахнула руками, показывая всю степень возмущения поступками бабули, которой три месяца назад стукнуло девяносто два года.
— Деменция? Альцгеймер? — предположила дочь. — Хотя бабуля Зина еще бодра и помнит даже то, чего не помнишь ты.
— Именно! — согласилась я. — Ладно, сейчас я еще раз умоюсь и приготовлю тебе завтрак.
— Не надо, тетя Лиля нас покормила. А обед я сама приготовлю. И в четыре я пойду гулять с Кирой, ладно?
— Ладно, но в девять ты должна быть дома, уже темнеет, — попросила я.
— Помню, мам, — лениво протянула дочь, поднялась с моей кровати и ушла в свою комнату.
Я снова вздохнула и попыталась вспомнить, что я делала... Точно, собиралась замазать круги под глазами, у меня сегодня ученики.
В прошлом году я сосредоточилась на частном преподавании, которое и кормило нас с дочерью последние три года, когда от нас ушел мой не совсем уважаемый супруг с формулировкой «ты стала слишком уставшей и меня не вдохновляешь!»
Уж не знаю, в какое творчество Роман решил удариться и на что я должна была его вдохновить, но бывший собрал вещи и ушел. Вдохновляться, разумеется, но не на творчество, а на судебный процесс, в котором мне предложили либо продать нашу общую квартиру и поделить сумму, либо выплатить бывшему его третью часть. Остальные две делились между мной и дочерью.
Нашу трешку мы купили в ипотеку задолго до рождения Элины, планируя семью, детей и на всю жизнь, да. Удобно расположенную рядом с моими и его родителями, буквально на соседних улицах.
Сказать, что тогда моя жизнь рушилась на глазах, — это ничего не сказать. Я осталась одна с подростком, с мизерной зарплатой и без каких-либо перспектив.
И наверное, тогда вместо старого фундамента появился новый, который я укрепляла слезами и какой-то упрямой решительностью. Я выплатила бывшему его долю, оставив за собой квартиру. Набрала учеников на частное преподавание — столько, что не всегда понимала, какой день недели, время года и забывая свое имя.
Я работала в школе, прибегала домой, на скорую руку готовила еду для дочери, запиралась в своей комнате и преподавала. Сначала ученики приходили ко мне домой, а потом сарафанное радио сработало так, что ко мне стали записываться ученики на онлайн-занятия, из других городов.
Тогда я поняла, что отчаявшаяся женщина, у которой за спиной ее ребенок, способна на все!
Три года назад нам с бабушками пришлось поменяться квартирами. Наша была на первом этаже, а они жили на третьем, в особенности бабушке Зине было тяжело подниматься, да и поликлиника была к ним чуточку ближе, и мы переехали в квартиру родителей, а они в нашу.
А прошлой осенью, когда вернулась Данелия, я решилась начать свое дело. Открыть свою школу. Было очень страшно, до похолодевших кончиков пальцев, но я уже знала, что не пропаду. Что бы ни случилось — мои знания всегда оставались со мной, ученики только прибавлялись, а значит — я справлюсь!
Я лениво собиралась на работу. Навела макияж, надела легкий белый деловой костюм, убрала длинные волосы в пучок на затылке, завершила образ туфельками на низком каблуке, взяла свою сумку и крикнула:
— Элина, дочь, я ушла! Если что — звони.
— Пока, мам!
Я заперла дверь, лишь покачав головой. Дочь взрослела, становилась самостоятельной и старательно сепарировалась от меня. Я знала, что это нормально, но иногда скучала по тем временам, когда она была маленькая. Как скучала сегодня.
Я вышла на улицу, подставляя лицо солнечному свету, и побрела к автобусной остановке. Подошла к тому самому чертовому проулку, где мне не посчастливилось оказаться жертвой креатива одного конкретного трепача, увидела там его байк и тихонько выругалась.
Ключи от байка, которые до сих пор лежали в моей сумочке! Вчера было не до него, да и сегодня тоже, но кто знает этого чокнутого на всю голову? Не хватало еще, чтобы он меня нашел.
В спор я не верила, в намерения его и его приятеля из 19-й бригады — тоже. Пошутили и хватит. Это вчера я была безбашенной Яниной, а сегодня я уважаемый педагог — Должанская Янина Сергеевна. И до следующего года я первую субличность больше выпускать на волю не планировала.
Немного подумав, я позвонила Данелии, сказала, что задержусь, и взяла курс на отделение полиции, в котором у меня случилось рандеву с Тихоном и, главное, с капитаном Шереметьевым.
Капитана я нашла быстро, мне подсказали, что тот восседает в кабинете на третьем этаже и, о, удача, сегодня на службе. Я осторожно постучалась в обшарпанную дверь, услышала грозное «войдите». И вошла, да.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась я.
Капитан Шереметьев мазнул по мне взглядом, уткнулся носом в бумаги и жестом равнодушно указал на стул.
— Я ненадолго, — с достоинством попросила я, — вы меня не помните, но чуть больше недели назад я здесь случайно оказалась с Тихоном.
Капитан отложил бумаги и заинтересованно посмотрел на меня.
— И что? Хотите на него заявление написать?
— Я слышу угрозу в вашем голосе, но сделаю вид, что не обратила на нее внимания. Я понимаю, что он ваш друг. Я пришла не за этим. Дело в том, что у меня оказалась личная вещь Тихона, совершенно случайно.
Выражения лица капитана стала ехидно-скучающим. Подозреваю, что он не очень хорошо обо мне подумал, наверное, решил, что я одна из поклонниц его волшебнутого друга, которая после ночи любви жаждет продолжить знакомство с неуловимым любовником.
Пусть думает что хочет! Меня это уже не волновало!
— Колдун опять номер телефона не оставил? — издевательски хмыкнул капитан.
— Не могли бы вы ему передать? — Я выдавила свою лучшую улыбку, достала ключи от байка и положила на стол капитана. — Буду вам очень признательна.
— Погодите, — напрягся Шереметьев, — что, даже номер телефона не спросите?
— Зачем? Я не собираюсь больше с ним видеться. Не произвел впечатления, знаете ли, — душевно поделилась я.
— Это что-то новенькое. Погодите.
Капитан достал мобильный, набрал номер и произнес в трубку:
— Колдун, мне тут ключи девушка принесла. От чего ключи?
— От байка, — вежливо ответила я.
— Задержи ее! — заорал Тихон так, что даже я услышала. — Слышишь? Не отпускай, я щас примчусь!
Капитан Шереметьев почесал в затылке, отключил вызов и как-то растерянно посмотрел на меня.
— Не имеете права, — пропела я, — в противном случае я буду жаловаться прокурору Липницкому на превышение полномочий.
Сын прокурора Липницкого учился у меня два года и с моей помощью на «отлично» сдал экзамен. А его благодарный папа оставил свой контакт «на всякий случай».
Шереметьев крякнул, сглотнул, а потом так улыбнулся, что, казалось, вокруг него заплясали солнечные зайчики.
— Неужели Колдун запал?
— Скорее, пал жертвой собственного азарта и авантюризма, — с достоинством ответила я. — Я пойду?
— Ему что-то передать? — развеселился Шереметьев.
— Передайте, что переднее колесо на байке нужно подкачать. Всего доброго, капитан.
— И вам! — с уважением протянул капитан.
Я осторожно прикрыла дверь и заторопилась к выходу: встреча с Колдуном в мои планы не входила. Быстрым шагом я покинула отделение полиции, свернула во дворы и оттуда вызвала себе такси, решив, что так быстрее и безопаснее.
Дана уже была на работе и заказывала нам учебники для подготовительной группы.
Я молча налила себе кофе, а беременной подруге — травяной горный чай, который нам бесперебойно поставлял Хасан Муратович, муж Данелии. Кроме чая, этот мужчина каждый день присылал для нас всех свежие фрукты, ягоды и много восточной еды производства его замечательной матушки, чтобы «все были сытые, на сытый желудок лучше работается, это я вам говорю, клянусь мамой, всеми родственниками и капилляром!»
Я выставила на стол домашнее печенье и ждала, пока подруга закончит переговоры.
Дана убрала телефон в карман, выдохнула и улыбнулась, глядя на стол:
— Спасибо, я голодная как волк!
Она расслабленно села за стол, сделала глоток чая и спросила:
— Как вчера погуляли? Яна... По лицу вижу: тебе есть что мне рассказать!
— Может, поговорим о работе? — с надеждой спросила я.
— Янина, что? — испугалась Дана.
— Ничего, не нервничай, тебе нельзя!
— Яна, что случилось? — надавила подруга.
Данелию пугать я не хотела, поэтому с неохотой, но рассказала все, что произошло вчера. И о сегодняшнем путешествии к капитану тоже рассказала.
— И ты угнала у него байк? — уточнила Дана, когда устала смеяться.
— Взяла на время, — пожала я плечами. — Боже, я так боялась, что разучилась ездить!
— Кстати, а почему ты перестала ездить? Господи, я уже и забыла, что ты увлекалась байками...
— Я Элиной забеременела и с того дня больше не садилась за руль. Свой байк продала. Я как никто знаю, насколько это опасное увлечение, а у меня появилась дочь, и я не имею права собой рисковать. Сама много раз падала и ломалась. А вчера... Не знаю, что на меня нашло. То ли Колдун этот так на меня повлиял, то ли атмосфера в целом, и бабушка пропала... Но уехала я красиво, ты бы слышала, с каким звуком падала его челюсть!
— Так а что со спором вашим?
— Парням было скучно, они решили за мой счет развлечься этим спором, возможно, решили, что я уеду с кем-то из них. Я верю, что мы больше не увидимся. Да и, знаешь, мне вчера экстрима на год вперед хватило, больше не хочется.
— А как же любовь? Ты хотела влюбиться.
