Он останавливается. Кажись, среди всей моей тирады только упоминание об Алене его и цепануло.
— На сцену иди. Покажи, что умеешь.
— Сальсу, танго или бальные? Какие у вас тут правила?
Анатолий почему-то смотрит на меня как на дуру.
— Мне похуй, у нас тут танцы без правил. Танцуй так, чтобы я захотел тебя. Две минуты.
Сглатываю, быстро поднимаюсь на сцену. Быстро выхожу за кулисы и переодеваюсь в платье, которое притащила с собой. Ну раз сказал, что танцы без правил, ладно. Покажу свое. Авторское.
Глава 5
Шаг, второй, я оказываюсь на паркете. Девушки-танцовщицы не ушли, а спустились в зал. Посмотреть на меня. И он тоже. Сидит напротив за первым столиком. Нет музыки, нет даже нормального света. Есть только я, паркет и зритель, и я становлюсь в позу. Выпрямляю спину, постукиваю пальцами ритм и начинаю двигаться.
Шаг, два, три. Шаг, два, три — это румба. На мне золотистое платье, едва прикрывающее бедра. Оно сидит на мне как вторая кожа, и я выкладываюсь так, как, пожалуй, никогда прежде. Потому что я вижу, что он смотрит, не отрываясь. Этот Анатолий пьет кофе и глядит прямо на меня.
— Ни хрена себе...
— Во дает!
Кто-то свистит рядом, кто-то улюлюкает, но я не останавливаюсь. Я занимала первые места, и в своих танцах я уверена, в отличие от всего остального. Мне так проще. Спрятаться за образом роковой искусительницы, хотя, конечно, на самом деле это далеко не так. Нас просто этому учили. Когда выступаешь, ты должна быть уверена, ты должна зажигать, привлекать внимание. Танец — это жизнь, а я так хочу жить. И особенно хочу, чтобы жила моя мама.
— Довольно, — он прекращает все. Довольно быстро, просто поднимает руку, отодвигает кофе от себя. Останавливаюсь, танец не был закончен, но меня прервали, он прервал. Сердце колотится как у мышонка, смотрю на Анатолия со сцены.
— Я еще один могу... другое.
— Не надо другое.
Боже, ему что, не понравилось? Смотрит на меня так, словно я что-то страшное сделала.
Вижу, как перешептываются другие танцовщицы, и не могу понять. Реакция — она ведь должна быть? Или как непонятно.
— Вам не понравилось?
— У нас тут такое не танцуют.
— Так я я другое могу. Любое! Быстро выучу, любой стиль, темп, музыку даже поберу. И костюмы у меня свои.
Это унизительно, если по правде, — вот так напрашиваться, и я бы никогда, если бы так сильно не прижало. Работа нужна, а когда ты всю свою жизнь отдала одному занятию, то, честно говоря, ничего другого делать просто не умеешь.
Анатолий поднимается, я быстро спускаюсь со сцены. Подхожу к нему, он строго смотрит на меня. Ненавистно даже как-то, хотя я не понимаю, что именно во мне не так.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать.
— Ты понимаешь, куда пришла?
— Да. В клуб Бакирова.
— Почему ты сюда пришла?
— Как все.
— Я тебе вопрос задал.
— Деньги нужны, — отвечаю быстро, хоть я и не привыкла бывать в таких заведениях. Это не мое, мне здесь даже страшновато, но выбирать не приходится, и я давлю все свои амбиции, потому что знаю, ради чего мне так сильно нужны деньги.
— Анжела! Займись, — крикнул кому-то и, бросив на меня строгий взгляд, просто прошел мимо. Я же так сильно волновалась, что даже забыла спросить про зарплату.
***И я начинаю работать. Меня принимают и сразу ставят вечерние смены, самые поздние. Коллектив небольшой, но и не сказать чтобы сильно дружный. Скорее каждый сам за себя. Управляющая Анжела, охранник Леня, Карина и Соня — танцовщицы старшие. Это те, которых я успеваю запомнить.
Мои вальс и рубма тут никого не интересуют, и следующие несколько дней я учу их танцы. Это нечто среднее между эротикой, контемпом и стриптизом у шеста.
Когда я пытаюсь поставить правильные движения, меня жестко одергивают и затыкают, советы мои непрошеные тут никому даром не сдались. Все хотят побольше денег и внимания клиентов, при этом потратив минимальные усилия.
Получается у меня не сразу. Тело не слушается двигаться так развязно, грубо, резко. Линии у меня плавные, отточенные годами, но я все же выступаю и в первый вечер отдаюсь по полной. Гостей много, сегодня банкет, и нас специально заказывают отдельно.
Праздник сегодня у какой-то шишки, и в конце выступления ко мне подходит охранник именинника, передает огромный букет цветов.
— Как вас зовут, девушка?
— Женя.
— Спасибо, Женя, Сергею Григорьевичу очень понравилось.
— Я рада. Приходите еще.
Беру букет, это белые розы, к себе цветы прижимаю, но, честно говоря, лучше бы не делала этого. Остальные девочки цветы не получили и теперь со злобой смотрят на меня.
— Выскочка.
— Мы тут такого не любим!
— Мне не надо было брать цветы?
— У нас тут у каждой есть свой постоянный клиент. Этот был Каришки. Ты обидела ее, за такое у нас по морде получают.
— Я никого не хотела обижать и не знала.
— Ну, так знай! Тут тебе не зал соревнований. Мы вместе работаем и клиентов не уводим.
— Так я не...
— Не выделяйся!
Это было предупреждение, которое я тут же уловила и, коротко кивнув, быстро спустилась со сцены. Меня не принял коллектив, все как-то было сложно. Но у меня и в мыслях не было “отбивать” чужих зрителей — это же смешно просто.
И, вся в своих мыслях, я не замечаю, как врезаюсь кому-то в грудь. Подняв глаза, впадаю в ступор, так как предо мной Анатолий, и я невольно улавливаю его аромат. Он пахнет духами и сигаретами.
— Извините.
— Ты?
— Я.
Он смотрит на меня, а после на мой букет. Мрачный и очень холодный, как лед.
— Быстро же ты.
— О чем вы?
— Приваты танцуешь, — говорит он, кивая на мой букет, а я аж опешиваю.
— Я не танцевала приват. Это мне после выступления общего подарили. Я что-то не так сделала?
— Да, не так.
— Что именно?
— Пришла сюда снова.
— Вы со всеми так общаетесь или ко мне особое отношение?
— Со всеми бабами.
— Бабами? Простите, а что вас не устраивает в бабах, как вы выражаетесь? Хотя знаете — да, я ведь тоже баба. Такая же, как и вы мужик! — выпаливаю и только потом соображаю, что нельзя. Это же мой начальник, и что я несу-то вообще? Он волен выкинуть меня из клуба в любой момент, я нагрубила ему, но уже поздно.
Глава 6
— От вас одни беды, и ты такая же.
— Это какая “такая”?
— Такая, как все.
— Вы меня не знаете, чтобы такое говорить обо мне.
— Была б ты не такой, сюда бы не приперлась, — пробасил и пошел дальше, скрылся в коридоре. Я же как стояла оторопевшая с этими цветами, так и стою. Не знаю, что делать. Я что, уволена? Почему Тихомиров такой жесткий со мной, почему именно ко мне такое строгое отношение?
— Леня, разрежь этот букет и раздай девочкам розы, пожалуйста.
— Не жалко? Он дорогущий.
— Нет. Не жалко.
Отдаю охраннику букет и, переодевшись, выхожу из клуба. Там как раз официантки курят. Подхожу к ним. Мне надо знать, почему-то Анатолий меня задел. И вот вроде не сказал он ничего такого, но все равно. У меня вроде не зеленые волосы, чтобы я отличалась чем-то от других “баб”, как он выразился.
— Девочки, можно вопрос?
— Смотря какой.
— Информация денег стоит.
Ржут, но мне не до смеха.
— Анатолий. Он всегда такой?
— Какой такой?
— Ну, такой. Жесткий.
— Жесткий? Это ты, девочка, Бакирова еще не видела. Вот кто наш местный гризли. Как придет шмон наводить, так мы тут все по стойке смирно и не дышим даже. Анатолий, конечно, тоже не подарок, но что поделать. Клуб на них обоих пополам.
— Да он раньше полегче был. Это после смерти жены таким стал. Одичал совсем мужик.
— У него жена умерла?
— Три года уже, как Люды нет. Но ты к нему лезть с расспросами не вздумай, а то ему потом крышу сносит, да и вообще не трогай лучше лишний раз его.
— Поняла. Анжелика, а когда будет зарплата?
— Так у нас нет зарплаты.
— В смысле?
— Ну, то есть официанты и охранник только получают зарплату, но девушкам-танцовщицам платят за каждое выступление.
— Мне сегодня ничего не оплатили.
— А, да, точно! Прости, забыла.
Анжелика достает из сумки кошелек и, вынув оттуда две купюры, протягивает мне.
— Вот.
Беру деньги, смотрю на сумму.
— Это все?
— Ну да. А что ты хотела, горы золотые? Со временем набьешь клиентскую базу, начнешь танцевать приваты. Тогда намного проще станет, но сначала себя надо показать, тебя тут еще никто не знает.
— А я могу как-то еще заработать? Ну, там, уроки танцев давать или дополнительно выступать? Мне нужна куда больше сумма.
— Милая моя, дополнительно заработать ты сможешь, только стоя на коленях перед клиентом в вип-комнате, я ж тебе сказала. Все, домой иди.
— Но ведь это проституция, а я профессиональная танцовщица!
