Снег под ногами приятно хрустит.
То, что в доме сына и невестки слишком много людей, вдобавок еще и детей, заметно сразу. По тому, сколько ботинок у порога. Хоть обувной открывай.
— Привет, пап, — выглядывает Артем из кухни.
— Привет, — принюхиваюсь как пес смердящий. Пахнет вкусно. Яблоками, сахаром и корицей. В моей любимой пропорции. — Как вы тут? — с подозрением осматриваюсь.
— Нормально.
Знакомой шубы соболиной не замечаю.
Сапоги на шпильке отсутствуют.
Кожаной сумки большой начальницы из городской администрации в прихожей также не обнаружено.
Ложная тревога, получается.
Ладно. Допустим.
Скидываю берцы.
Откуда вдруг взялось настроение, которое прямо сейчас летит в трубу, тоже понять не могу. Ведь с утра еще все опротивело.
— Ох, и ты здесь… День. Ну привет, бродяга! — обнимаю белого хаски. — А где твоя Ночь? — оглядываюсь в поисках второй. Черной.
— Наверху, в детской. Беременная она. Скоро рожать, — выглядывает из-за двери гостиной Полина. — У меня здесь встреча читательского клуба. Простите.
— Опять обрюхатил, значит? — трясу пса за холку и стягиваю куртку. — Мужик. Большой мужик.
— Пап, разговор есть. — Артем смотрит на меня выразительно. — Мама мне все рассказала.
Я придерживаю челюсть.
Высокие у них отношения.
— Вернее, рассказала Настя. Мама подтвердила. Про твой радикулит…
Вот-вот, Илья Владимирович. Дожил, блядь.
— Я, если честно, не очень понимаю, почему ты мне ничего не сказал? Мы ведь родные люди. Пап…
— Нормально все, — ворчу.
— У тебя всегда все нормально. А ты ведь не молодеешь. Мы все за тебя переживаем.
— Прям так и все? — глаза закатываю.
— Конечно. И Поля, и Настя, и… даже мама.
— Прям так и сказала. Мол, за Илью переживаю? — подбочениваюсь.
Ну-ка. Интересно.
— Не чужие ведь люди, пап. По голосу было заметно, что мама нервничает.
— Ну ясно…
— Я договорился у себя в спортивном центре. Физиотерапевт за тебя возьмется.
— Спасибо, сын, — хлопаю его по плечу и выпрямляюсь. — Но не стоит беспокоиться. Мы с моим… хм… радикулитом… как-то сдюжим.
— Я уже договорился. — сын настаивает. Хороший пацан вырос. Но уж больно приставучий. — Пройдешь курс массажа, парафинотерапию, иглоукалывание, гирудотерапию. Это такие пиявки, которые присасываются…
— К чему, стесняюсь спросить, они присасываются?
— К больному месту, пап.
— Не надо ко мне… присасываться.
Из кухни доносится шум, а следом слышится топот босых ног.
— Дедушка! — врезается в живот Соломон.
— Привет, парень! — путаю кудрявые волосы.
Наш старшенький.
Вернее, уже наш.
Познакомились Артем с Полиной, когда малому было два года. Сейчас семь. Время бежит. Скоро внуки рожать начнут, а у меня у самого еще сил хоть отбавляй. Ворчать только начал. Много. И волосы седые нет-нет, да и появляются.
— А где близнецы? — интересуюсь.
— Сончас, — отвечает Артем.
— Ясно. Ну как там в школе, Соломон? — спрашиваю, заходя на светлую кухню.
— В школе все спокойно. Вчера вот в шутку заминировали.
— Разве ж это спокойно?
— Зато английского не было…
Парень плюхается на пуфик с ногами и жадно вгрызается в кусок шарлотки. Я посматриваю на блюдо с пирогом, который щедро припорошен сахарной пудрой.
Значит, не показалось.
Оля Александрова тут была.
Совсем недавно.
Мне даже кажется, что я улавливаю запах ее женственных духов. Как приманку на бобров.
Потираю отросшую за пару дней бороду, пока был на региональных сборах сотрудников МЧС, и еще раз оглядываюсь.
Нет ее.
Дырка свись.
— Темочка, ты можешь мне помочь с волшебной палочкой? — заглядывает Поля. — Ой, простите, — краснеет.
Я скептически смотрю на ее внешний вид. Мантия Гарри Поттера. На голове острая шляпа с широкими полями. Галстук.
Из гостиной доносятся жаркие споры читательского клуба.
— Красиво, — замечаю.
Просто ради приличия.
Потому что я очень вежливый свекор.
— Спасибо, — девчонка краснеет.
— Пойдем, — сын уводит жену.
Я уныло вздыхаю им вслед.
Говорят, мальчики выбирают жен под стать матери.
Наш Артем выбрал припизднутую. В хорошем смысле.
Вот и думайте!
Нацеливаюсь на внука.
— Вкусно? — спрашиваю, гладя по голове и усыпляя бдительность.
— Да-а. Еще хочу…
Подтянув блюдо, беру нож со стола и отрезаю щедрый кусок. Сглатываю слюни.
— Держи, пацан.
— Спасибо, дед!
Дед.
М-да.
— Ну… а бабушка твоя где? — спрашиваю как бы между прочим, поглядывая в окно.
— Кто?
— Пирог-то кто готовил, — небрежно киваю.
— Оля! — Соломон невозмутимо отвечает.
Оля!
А я — дед!
Приплыли, карасики!
— Ну? И где она?
— Кто?
— Оля! — снова киваю на пирог.
Соломон смачно слизывает сахарную пудру с куска и, махнув рукой, отчитывается:
— А Оля ушла, дедушка! К ней Валерон приехал…
Глава 12. Илья
Валерон, значит-с!
— И на чем же Валерон приехал за… Олей? — бычу в окно.
Вариантов тьма: такси, троллейбус.
Инвалидная коляска тоже транспорт.
— На машине, дедушка! — простодушно отвечает Сол, продолжая надругательство над бедной шарлоткой.
— Ясненько, — ставлю руки на пояс джинсов и склоняю голову набок. На улице темнеет. Вечер. — А… что за машина?
— Большая такая, дедушка. Большая-пребольшая, — Соломон старается, отвечая.
Усмехаюсь добродушно. Пытаюсь, по крайней мере.
— Что? Больше, чем моя? — оборачиваюсь.
Мальчуган закатывает глаза, что-то там кумекает и выносит свой вердикт:
