Читать «Развод в 40. Ты потерял больше, чем я!» — Мария Мендес онлайн
Страница 4 из 6
Уверена, она приехали не с хорошими новостями...
Глава
10.
Когда я спускалась вниз в гостиную, заметила, что на улице уже темнело. Как быстро прошёл этот кошмарный день. Столько всего произошло, что я даже не заметила, как утро сменилось днём, а день уже вечером. Голова продолжала слегка кружиться, то ли от пережитого стресса, то ли от беременности. Я ещё не привыкла к этой мысли, что внутри меня растёт новая жизнь. В такой момент, когда всё рушится.
Девочки осторожно спускались следом за мной, держась за перила. Я чувствовала их тревожные взгляды на своей спине. Они боялись каждого моего резкого движения, каждого вздоха. После обморока в больнице они стали такими тревожными, словно я могла сломаться в любую секунду.
Видя их страх, я решила, что больше не покажусь им слабой. Настроилась не нервничать больше. Понимала, что отныне у меня есть только я сама, и заботиться обо мне и моих дочерях больше никто не будет. А девочки ещё слишком маленькие, чтобы взваливать на них такой груз. Им нужна сильная мама. И я должна ею стать.
В гостиной нас ждала Ирина Игнатьевна. Свекровь сидела на краешке дивана, держа спину прямо, как всегда. За двадцать лет я ни разу не видела её сутулой или расслабленной, даже дома она была словно на приёме у королевы. На ней было строгое темно-синее платье с белым воротничком и жемчужные серьги, которые она носила уже много лет. Волосы, как обычно, уложены в безупречную причёску без единого выбившегося волоска. Рядом на журнальном столике стояла тонкая фарфоровая чашка с чаем, которую она, видимо, попросила у девочек. Ирина Игнатьевна всегда умела создать атмосферу, будто она здесь хозяйка.
— Сашенька, дорогая! — Ирина Игнатьевна поднялась и направилась ко мне с распростёртыми объятиями. Её голос звучал слишком сладко, с той особенной интонацией, которую она использовала, когда хотела что-то получить. — Как ты себя чувствуешь после больницы?
Я позволила ей обнять себя, невольно вдохнув запах её дорогих французских духов. От резкого аромата сразу стало дурно, наверное, из-за беременности обострилось обоняние. К счастью, она быстро отстранилась, и стало снова легче дышать. Раньше я принимала её показную заботу за искренность, думала, что она меня действительно любит. Но сейчас, когда я оказалась в такой сложной ситуации, у меня словно открылись глаза. Я впервые увидела её настоящую. Она на самом деле очень хитрая и преследует только свои интересы и интересы сына. Всё остальное для неё второстепенно.
— Спасибо, нормально, — сухо ответила я.
— Девочки, идите к себе, — мягко, но настойчиво попросила свекровь. — Нам нужно поговорить с вашей мамой.
Вика и Алина переглянулись, потом посмотрели на меня. После всего, что случилось с нами за последние сутки, девочки сильно переживали за меня, и на каком-то подсознательном уровне они словно не хотели оставлять меня одну с кем-то. Боялись, что меня могут обидеть. Мои маленькие защитницы. Мои девочки-воительницы. Грустно стало от мысли, что моим дочерям приходится чувствовать и проходить через всё это уже в таком юном возрасте.
Улыбнувшись максимально беззаботно, я кивнула им, и они неохотно встали и направились наверх, но я чувствовала, что они остановились на лестнице и прислушиваются.
— Присаживайся, Сашенька, — Ирина Игнатьевна указала на диван напротив. — У меня для тебя есть хорошие новости.
Я села, инстинктивно выпрямив спину. Что-то в её тоне заставило меня насторожиться. Её слова про хорошие новости я не восприняла всерьёз. В моей ситуации ничего хорошего уже не может произойти, какой бы новость ни оказалась.
— Максим рассказал мне о... твоём интересном положении, — начала она, складывая руки на коленях. — И я приняла решение. Я переезжаю к вам, — объявила свекровь с видом человека, делающего великое одолжение. — Буду жить здесь, поддерживать тебя в период беременности. Максим очень просил. Он волнуется за твоё состояние и считает, что тебе нужна помощь.
Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Сердце застучало так громко, что казалось, его слышно в соседней комнате. Несколько секунд я не могла вымолвить ни слова, только смотрела на неё широко распахнутыми глазами. В ушах зазвенело, и на мгновение мне показалось, что я ослышалась.
— Что... что вы сказали? — наконец выдавила я.
— Я сказала, что буду жить здесь, — терпеливо повторила Ирина Игнатьевна, словно объясняя ребёнку. — Максим переедет к Наталье, а я останусь с тобой и девочками. Разве это не замечательно?
Глава
11.
Замечательно. Она сказала замечательно! Истерический смех рвался из груди, но я стиснула зубы, удерживая его внутри. Кровь стучала в висках. Они что, издеваются надо мной? Решили окончательно добить? Господи боже мой, дай мне силы не взорваться прямо сейчас. Девочки не должны видеть меня в таком состоянии.
Я медленно встала с дивана, чувствуя, как по телу разливается жар ярости. Руки начали дрожать, но теперь не от волнения, а от ярости. В горле пересохло, но говорить надо было.
— Как интересно получается! — проговорила я, шагая к окну и резко разворачиваясь обратно. — Значит, вы поговорили и всё уже решили за меня, получается?
Я не сдержалась и рассмеялась истерически. Но мне было уже всё равно. После их безумного плана, который ставит меня в ещё худшее положение и унижение, я больше не буду вести себя с ними по-человечески. Какой привет — такой ответ.
— Значит так, Ирина Игнатьевна, — продолжала я, чувствуя, как злость придаёт мне силы. — Передайте своему сыну, что он подлый эгоист! Жить по его указке я больше не буду. Я свободная и взрослая женщина. Сама могу принимать решения. И в мои планы совершенно не входит жить с матерью бывшего мужа, даже если вы преследуете благие намерения. Это уже слишком!
Я начала ходить по комнате, заламывая руки. Свекровь проследила за мной взглядом, но с места не сдвинулась. Её лицо оставалось невозмутимым, только брови слегка приподнялись, выражая удивление моей "неблагодарностью".
— Сашенька, не груби, — нахмурилась Ирина Игнатьевна. — Я хочу тебе помочь.
— Помочь? — горько усмехнулась я. — А что это будет за помощь? Каждый день слушать, как вы будете убеждать меня, что я должна быть благодарна за крохи внимания вашего сына? Что мне некуда идти и надо радоваться тому, что есть? Ваш сыночек решил устроить себе настоящий гарем! Там молодая любовница с наследником, тут покорная жена, которую можно в люди выводить. Как удобно он придумал! Последний мерзавец, вот кто он! Спасибо за предложение, конечно, Ирина Игнатьевна, но от такого рода помощи мне станет только хуже.
— Александра! — резко окликнула меня свекровь. — Следи за языком! Я делаю скидку на твоё положение, но это не даёт тебе права так говорить о Максиме!
— А вы следите за своим сыном! — развернулась я к ней. — Который бросил беременную жену ради беременной любовницы!
В этот момент я почувствовала лёгкое головокружение. Адреналин, стресс и беременность давали о себе знать. Тошнота подступила к горлу, но я сжала зубы. Нельзя показывать слабость. Не сейчас.
Ирина Игнатьевна поднялась с дивана и сделала шаг ко мне. На её лице отражалось искреннее недоумение, словно она не могла понять, почему её великодушное предложение встречают в штыки.
— Саша, успокойся. Я не понимаю, почему ты так реагируешь. Максим заботится о тебе, просит меня...
— С чего это вы все за меня решили?! — перебила я её, подойдя ближе и глядя прямо в глаза. — Я взрослая женщина и сама могу за себя думать и принимать решения!
Свекровь отступила на шаг, моргнув от неожиданности такого напора. За все годы знакомства я ни разу не повышала на неё голос, всегда была вежливой и почтительной. Видимо, она не ожидала такого отпора.
— И к тому же, — добавила я, откидывая волосы за плечо нервным движением, — я ещё не решила, что буду делать. Я не уверена, что хочу этого ребёнка!
Тишина, воцарившаяся в комнате, была оглушительной. Ирина Игнатьевна застыла с приоткрытым ртом. Даже девочки на лестнице перестали шуршать. Я сама испугалась произнесённых слов. Неужели я действительно думаю об этом?
— Не говори глупости, Сашенька! — наконец выдохнула свекровь, хватаясь за спинку кресла. — Что ты такое говоришь? Это твой шанс вернуть мужа! Если родишь мальчика, сможешь собрать семью снова!
Она подошла ко мне и схватила за руки. Её ладони были холодными и влажными, а в глазах впервые за весь разговор мелькнула настоящая тревога.
— Не глупи, дурёха! — взмолилась она. — Подумай головой! У тебя тоже может родиться мальчик! Рано или поздно Наталья совершит ошибку, и тогда ты сможешь его вернуть. Ты уже проверенная годами мать и жена! Он это понимает и обязательно вернётся. Ты только роди сына и терпеливо жди!
Я вырвала руки из её хватки и отошла в дальний угол комнаты, подальше от неё. Мне нужно было пространство, чтобы дышать, чтобы думать.
— Вы предлагаете мне жить в ожидании того, что он, может быть, когда-нибудь вспомнит обо мне? А что, если родится девочка? Снова терпеть унижения и жить по его правилам только потому, что он нас будет обеспечивать, и не иметь права голоса? Вы хоть представляете, о чём сейчас говорите? Боюсь, что нет. Извините меня, Ирина Игнатьевна, но быть удобной женой на подхвате я не собираюсь.
— Саша, я не то имела в виду... — начала было свекровь, но я резко подняла руку, заставив её замолчать.
— Знаете что? — я выпрямилась и посмотрела на неё в упор. — Даже если я решусь родить этого ребёнка и даже если родится мальчик, я всё равно не хочу и не позволю этому предателю вернуться в мой дом!
Свекровь побледнела и опустилась в кресло, веером обмахивая себя ладонью. Её идеально уложенная причёска слегка растрепалась, и впервые за долгие годы она выглядела растерянной.
— Дай мне воды, — пробормотала она. — Кажется, мне плохо...
Но я уже направилась к лестнице, не обращая внимания на её спектакль. Слишком хорошо я знала эти манипуляции. Когда дела шли не так, как хотела Ирина Игнатьевна, она всегда находила способ вызвать жалость и чувство вины.
Я поднялась в свою спальню и с облегчением закрыла дверь. Наконец-то тишина, наконец-то можно выдохнуть. Присела на край кровати, чувствуя, как дрожат руки от пережитого напряжения. И только сейчас я поняла, что впервые за эти дни сказала то, что действительно думаю.
Но не прошло и минуты, как дверь резко распахнулась без стука. На пороге стояла Ирина Игнатьевна, и от её прежней растерянности и "недомогания" не осталось и следа. Лицо её было жёстким и решительным, в глазах горели стальные искры. Вот она, настоящая.
— Послушай меня внимательно, — свекровь говорила спокойно, но в голосе звучала сталь. — Я пыталась проявить к тебе сочувствие, но терпение моё не безгранично. Этот дом оформлен на моего сына, и если он просит меня здесь остаться, я останусь, нравится тебе это или нет!
Глава
12.
Утром я проснулась с тяжелой головой и ощущением полной разбитости. Всю ночь мучилась бессонницей, прокручивая в голове вчерашний разговор со свекровью. Её последние слова звучали как приговор. Дом оформлен на Максима, значит, у меня нет никаких прав. Ирина Игнатьевна переедет сюда, нравится мне это или нет.
Я проиграла. Полностью и безоговорочно.
Но девочки не должны были видеть мою слабость. Поэтому, собрав последние силы, я заставила себя встать и пойти их будить.
— Солнышки, пора вставать, — негромко позвала я, заходя в их комнату.
Вика и Алина лежали каждая в своей кровати. Спали они беспокойно, Алина даже во сне хмурилась. Вчерашний день был тяжелым и для них.
— Мамочка, а нам правда нужно идти в школу? — сонно пробормотала Вика, открывая глаза. — А вдруг опять будут дразнить?
Сердце сжалось. Мои девочки боялись идти в школу из-за насмешек одноклассников. Из-за того, что их отец бросил семью.
— Конечно, нужно, — я присела на край кровати и погладила её по волосам. — Помните, что мы с вами вчера говорили? Мы не будем прятаться. Мы не делали ничего, за что нужно было бы прятаться и стыдиться. Пусть стыдятся те, кто поступил неправильно. А мы с вами будем с гордо поднятыми головами продолжать жить.
— Все уже знают про то, что случилось, — тихо сказала Алина. — Папа бросил нас, выбрал другую семью. Другую дочь вместо нас... Мам, может ты правда родишь мальчика и мы папу заберём?
Больно и неприятно было слышать такие слова от дочери. Но что с неё взять, она всего лишь тринадцатилетняя девочка. Она просто любит отца, несмотря ни на что, и её желание вернуть его абсолютно нормально. Детское сердце способно прощать то, что взрослому кажется непростительным. Но как объяснить ей и Вике, что у них ещё есть право на надежду, право любить и прощать, а у меня всё по-другому? Для меня это не просто уход мужа — это предательство, унижение, разрушение всего, во что я верила двадцать лет. Даже если бы удалось его вернуть, как мне потом жить с человеком, который так легко растоптал нашу любовь? Как смотреть в глаза тому, кто предпочёл мне другую женщину и делать вид, что всё хорошо?
— Дорогие мои, — я подошла сначала к Алине, погладила её по щеке, затем к Вике, — что бы ни говорили другие дети, помните главное. Вы замечательные, умные, красивые девочки. И я вас очень люблю. А что касается папы... — я помолчала, подбирая слова, — сейчас всё очень сложно. Но мы с вами справимся со всем, я обещаю. А те, кто будет вас обижать, рано или поздно поймут, что были несправедливы, и будут об этом сожалеть.
За завтраком я старалась поддерживать лёгкую беседу, рассказывала какие-то смешные истории, но внутри меня всё горело от безысходности. Время от времени накатывала тошнота, и я понимала, что это не только от стресса, но и от беременности. Внутри меня растёт ребёнок, а я чувствую себя совершенно не готовой к материнству в третий раз, особенно в моём нынешнем сломленном состоянии.
Когда девочки собрались в школу, я проводила их до порога.
— Если что-то случится, сразу звоните мне, — сказала я, целуя каждую в лоб. — Помните, я всегда на вашей стороне.
Они кивнули и ушли, поддерживая друг друга. Мои храбрые и такие понимающие не по годам малышки.
Закрыв за ними дверь, я прислонилась к ней спиной и позволила себе на мгновение расслабиться. Но расслабляться было некогда. Нужно было думать, что делать дальше.
Я прошла на кухню, налила себе чай и села за стол. Попыталась трезво оценить ситуацию.
Родителей у меня не было уже много лет. Мама умерла, когда мне было пятнадцать лет, а отца я и не помнила. Воспитывала меня бабушка, но её тоже давно не было в живых. Остался только мой отчим, но мы с ним никогда не ладили. Даже при жизни мамы между нами была натянутость, а после её смерти мы и вовсе перестали общаться. Обращаться к нему за помощью было последним делом.
Значит, рассчитывать мне было не на кого. Только на себя.
Но как бороться с Максимом и его матерью без денег? Мне нужен хороший адвокат, иначе они просто растопчут меня. А где взять деньги на адвоката? Своих сбережений у меня не было, все финансы в семье контролировал Максим.
Я отпила глоток чая и почувствовала, как в голове начинает формироваться план. Возможно, не самый приятный, но единственно возможный.
Я закрыла глаза и заставила себя принять самое унизительное решение в жизни. Нужно поговорить с Максимом. Сегодня же. Если он предложит то же самое, что и его мать, то есть жить как раньше, но при этом иметь вторую семью... Я соглашусь. Временно. Это даст мне время накопить денег на адвоката, подготовиться к разводу основательно. Да, это будет унизительно, но иногда нужно отступить, чтобы потом выиграть войну.
А если он неожиданно согласится на справедливый раздел имущества... Что ж, это был бы лучший сценарий. Хотя, зная Максима и его мать, рассчитывать на это не стоило.
Я посмотрела на часы. Девять утра. Максим уже должен быть на работе. Можно ехать к нему в офис. Лучше поговорить у него в фирме, там никто не будет нам мешать.
Я допила чай и пошла наверх, чтобы переодеться во что-то подходящее для важного разговора. Нужно было выглядеть достойно, создать видимость того, что я не сломлена. Максим не должен был видеть, насколько мне плохо.
Выбрала строгое тёмно-синее платье. Немного нанесла макияж, волосы уложила с лёгким объёмом. Однако от бледности меня все эти манипуляции не спасли. Я выглядела довольно болезненно и слабо.
Но едва я спустилась вниз, как услышала громкий шум на улице. Звук подъехавшей машины, хлопанье дверей, мужские голоса.
Что происходит?
Я подошла к окну и увидела большой грузовик, припаркованный у нашего дома. Рядом с ним стояла знакомая серебристая машина Ирины Игнатьевны. Несколько мужчин в рабочей одежде выгружали из грузовика коробки и чемоданы.
Сердце ухнуло вниз. Неужели она...
Входная дверь распахнулась, и в дом вошла Ирина Игнатьевна в сопровождении двух грузчиков, несущих большие коробки.
— Осторожнее с этой коробкой, там фарфор! — командовала она. — А эту поставьте пока в гостиной.
Увидев меня на лестнице, свекровь расплылась в широкой улыбке.
— Сашенька! А вот и я! — воскликнула она таким тоном, словно вчера мы и не поругались. — Решила не тянуть с переездом. Как ты себя чувствуешь, дорогая? Не тошнит? В твоём положении это нормально...
Я стояла на лестнице, держась за перила, и не могла вымолвить ни слова. В голове крутилась одна и та же мысль. За какие грехи мне всё это?
— Ребята, вторую машину тоже разгружайте, — продолжала распоряжаться Ирина Игнатьевна. — Мебель поставим пока в гостиной, потом разберёмся.
Приехала вторая машина? И мебель везут?
Я медленно повернулась и поднялась обратно в свою спальню, закрыв за собой дверь. Ноги подкашивались, перед глазами плыло.
Прислонилась к двери, тихо прошептала:
— Если они так будут продолжать меня мучить, боюсь, что стресс не даст мне выносить малыша...
Эта мысль ужаснула меня. Неужели всё дошло до того, что я боюсь за жизнь своего ребёнка? В моём нынешнем положении постоянный стресс действительно может навредить беременности. Как защитить малыша, если я сама едва держусь?
Внизу продолжался грохот и топот. Грузчики таскали вещи, Ирина Игнатьевна распоряжалась, устраиваясь в моём доме как полноправная хозяйка...
Глава 13.
Офис Максима находился в центре города, в современном бизнес-центре со стеклянными фасадами. Я долго сидела в машине на парковке, собираясь с духом. Медленно поправила волосы, затем проверила макияж в зеркале заднего вида. Внутри все сжималось от предчувствия тяжелого разговора, но при этом я была настроена серьёзно.
Последний раз я приезжала сюда полгода назад, когда мы отмечали расширение его фирмы. Тогда Максим был так горд и счастлив, обнимал меня перед сотрудниками, представлял как любимую жену. А теперь... Теперь я чувствовала себя чужой в том месте, где когда-то была своей, пришла выяснять отношения с человеком, который стал мне посторонним.
Поднявшись на седьмой этаж, я прошла через приемную. Секретарша, молоденькая блондинка в ярко-розовой блузке, удивленно подняла глаза от компьютера.
— Александра Сергеевна! — воскликнула она. — Как неожиданно! Максим Андреевич не говорил, что вы приедете.
— Он не знает, — коротко ответила я. — Он свободен?
— Да, свободен! Проходите, пожалуйста!