Сердце сжалось. Мои девочки боялись идти в школу из-за насмешек одноклассников. Из-за того, что их отец бросил семью.
— Конечно, нужно, — я присела на край кровати и погладила её по волосам. — Помните, что мы с вами вчера говорили? Мы не будем прятаться. Мы не делали ничего, за что нужно было бы прятаться и стыдиться. Пусть стыдятся те, кто поступил неправильно. А мы с вами будем с гордо поднятыми головами продолжать жить.
— Все уже знают про то, что случилось, — тихо сказала Алина. — Папа бросил нас, выбрал другую семью. Другую дочь вместо нас... Мам, может ты правда родишь мальчика и мы папу заберём?
Больно и неприятно было слышать такие слова от дочери. Но что с неё взять, она всего лишь тринадцатилетняя девочка. Она просто любит отца, несмотря ни на что, и её желание вернуть его абсолютно нормально. Детское сердце способно прощать то, что взрослому кажется непростительным. Но как объяснить ей и Вике, что у них ещё есть право на надежду, право любить и прощать, а у меня всё по-другому? Для меня это не просто уход мужа — это предательство, унижение, разрушение всего, во что я верила двадцать лет. Даже если бы удалось его вернуть, как мне потом жить с человеком, который так легко растоптал нашу любовь? Как смотреть в глаза тому, кто предпочёл мне другую женщину и делать вид, что всё хорошо?
— Дорогие мои, — я подошла сначала к Алине, погладила её по щеке, затем к Вике, — что бы ни говорили другие дети, помните главное. Вы замечательные, умные, красивые девочки. И я вас очень люблю. А что касается папы... — я помолчала, подбирая слова, — сейчас всё очень сложно. Но мы с вами справимся со всем, я обещаю. А те, кто будет вас обижать, рано или поздно поймут, что были несправедливы, и будут об этом сожалеть.
За завтраком я старалась поддерживать лёгкую беседу, рассказывала какие-то смешные истории, но внутри меня всё горело от безысходности. Время от времени накатывала тошнота, и я понимала, что это не только от стресса, но и от беременности. Внутри меня растёт ребёнок, а я чувствую себя совершенно не готовой к материнству в третий раз, особенно в моём нынешнем сломленном состоянии.
Когда девочки собрались в школу, я проводила их до порога.
— Если что-то случится, сразу звоните мне, — сказала я, целуя каждую в лоб. — Помните, я всегда на вашей стороне.
Они кивнули и ушли, поддерживая друг друга. Мои храбрые и такие понимающие не по годам малышки.
Закрыв за ними дверь, я прислонилась к ней спиной и позволила себе на мгновение расслабиться. Но расслабляться было некогда. Нужно было думать, что делать дальше.
Я прошла на кухню, налила себе чай и села за стол. Попыталась трезво оценить ситуацию.
Родителей у меня не было уже много лет. Мама умерла, когда мне было пятнадцать лет, а отца я и не помнила. Воспитывала меня бабушка, но её тоже давно не было в живых. Остался только мой отчим, но мы с ним никогда не ладили. Даже при жизни мамы между нами была натянутость, а после её смерти мы и вовсе перестали общаться. Обращаться к нему за помощью было последним делом.
Значит, рассчитывать мне было не на кого. Только на себя.
Но как бороться с Максимом и его матерью без денег? Мне нужен хороший адвокат, иначе они просто растопчут меня. А где взять деньги на адвоката? Своих сбережений у меня не было, все финансы в семье контролировал Максим.
Я отпила глоток чая и почувствовала, как в голове начинает формироваться план. Возможно, не самый приятный, но единственно возможный.
Я закрыла глаза и заставила себя принять самое унизительное решение в жизни. Нужно поговорить с Максимом. Сегодня же. Если он предложит то же самое, что и его мать, то есть жить как раньше, но при этом иметь вторую семью... Я соглашусь. Временно. Это даст мне время накопить денег на адвоката, подготовиться к разводу основательно. Да, это будет унизительно, но иногда нужно отступить, чтобы потом выиграть войну.
А если он неожиданно согласится на справедливый раздел имущества... Что ж, это был бы лучший сценарий. Хотя, зная Максима и его мать, рассчитывать на это не стоило.
Я посмотрела на часы. Девять утра. Максим уже должен быть на работе. Можно ехать к нему в офис. Лучше поговорить у него в фирме, там никто не будет нам мешать.
Я допила чай и пошла наверх, чтобы переодеться во что-то подходящее для важного разговора. Нужно было выглядеть достойно, создать видимость того, что я не сломлена. Максим не должен был видеть, насколько мне плохо.
Выбрала строгое тёмно-синее платье. Немного нанесла макияж, волосы уложила с лёгким объёмом. Однако от бледности меня все эти манипуляции не спасли. Я выглядела довольно болезненно и слабо.
Но едва я спустилась вниз, как услышала громкий шум на улице. Звук подъехавшей машины, хлопанье дверей, мужские голоса.
Что происходит?
Я подошла к окну и увидела большой грузовик, припаркованный у нашего дома. Рядом с ним стояла знакомая серебристая машина Ирины Игнатьевны. Несколько мужчин в рабочей одежде выгружали из грузовика коробки и чемоданы.
Сердце ухнуло вниз. Неужели она...
Входная дверь распахнулась, и в дом вошла Ирина Игнатьевна в сопровождении двух грузчиков, несущих большие коробки.
— Осторожнее с этой коробкой, там фарфор! — командовала она. — А эту поставьте пока в гостиной.
Увидев меня на лестнице, свекровь расплылась в широкой улыбке.
— Сашенька! А вот и я! — воскликнула она таким тоном, словно вчера мы и не поругались. — Решила не тянуть с переездом. Как ты себя чувствуешь, дорогая? Не тошнит? В твоём положении это нормально...
Я стояла на лестнице, держась за перила, и не могла вымолвить ни слова. В голове крутилась одна и та же мысль. За какие грехи мне всё это?
— Ребята, вторую машину тоже разгружайте, — продолжала распоряжаться Ирина Игнатьевна. — Мебель поставим пока в гостиной, потом разберёмся.
Приехала вторая машина? И мебель везут?
Я медленно повернулась и поднялась обратно в свою спальню, закрыв за собой дверь. Ноги подкашивались, перед глазами плыло.
Прислонилась к двери, тихо прошептала:
— Если они так будут продолжать меня мучить, боюсь, что стресс не даст мне выносить малыша...
Эта мысль ужаснула меня. Неужели всё дошло до того, что я боюсь за жизнь своего ребёнка? В моём нынешнем положении постоянный стресс действительно может навредить беременности. Как защитить малыша, если я сама едва держусь?
Внизу продолжался грохот и топот. Грузчики таскали вещи, Ирина Игнатьевна распоряжалась, устраиваясь в моём доме как полноправная хозяйка...
Глава 13.
Офис Максима находился в центре города, в современном бизнес-центре со стеклянными фасадами. Я долго сидела в машине на парковке, собираясь с духом. Медленно поправила волосы, затем проверила макияж в зеркале заднего вида. Внутри все сжималось от предчувствия тяжелого разговора, но при этом я была настроена серьёзно.
Последний раз я приезжала сюда полгода назад, когда мы отмечали расширение его фирмы. Тогда Максим был так горд и счастлив, обнимал меня перед сотрудниками, представлял как любимую жену. А теперь... Теперь я чувствовала себя чужой в том месте, где когда-то была своей, пришла выяснять отношения с человеком, который стал мне посторонним.
Поднявшись на седьмой этаж, я прошла через приемную. Секретарша, молоденькая блондинка в ярко-розовой блузке, удивленно подняла глаза от компьютера.
— Александра Сергеевна! — воскликнула она. — Как неожиданно! Максим Андреевич не говорил, что вы приедете.
— Он не знает, — коротко ответила я. — Он свободен?
— Да, свободен! Проходите, пожалуйста!
Я толкнула дверь кабинета и вошла. Максим сидел за своим массивным письменным столом, разговаривая по телефону. Увидев меня, он так удивился, что даже рот приоткрыл. В трубку быстро сказал: "Перезвоню позже" — и положил телефон на стол.
— Саша? — он поднялся из-за стола, и на лице отразилось неподдельное удивление. — Что ты здесь делаешь?
А потом произошло то, чего я совершенно не ожидала. Максим, который еще вчера орал на меня и обвинял во всех смертных грехах, вдруг засуетился, как официант в дорогом ресторане.
— Саша, садись, пожалуйста, — он практически подбежал ко мне и взял под локоть, ведя к креслу для посетителей. — Осторожно, не торопись.
Он сам выдвинул мне кресло, дождался, пока я сяду, и даже пододвинул его поближе к столу.
— Тебе удобно? Или лучше на диван? Там помягче... — он носился вокруг меня с преувеличенной заботой.
Однако от такой заботы меня замутило. Я смотрела на этого человека, который еще два дня назад кричал на меня, защищал свою любовницу, позволял ей издеваться над нашими дочерьми. А сейчас он ведет себя так, словно я хрустальная ваза, которая может разбиться от неосторожного движения.
— Что хочешь выпить? — продолжал он суетиться. — Чай? Кофе? Хотя нет, кофе тебе нельзя сейчас. Воду принести? Может, сок? У меня есть яблочный, очень хороший, натуральный. Или всё же какой-нибудь травяной чай?
Слушая этот поток слов, я с горьким пониманием осознала истинную причину его поведения. Весь этот спектакль разыгрывается только из-за ребенка, который растет у меня в животе. А я сама ему по-прежнему не нужна. Вчера он кричал на меня, защищал свою любовницу, ушел к ней, а сегодня лебезит, и это разочаровывает даже больше, чем его вчерашняя грубость.
И самое противное, что я понимала его мотивы. Он надеется. Надеется, что я рожу ему сына. Еще одного наследника. Тогда у него будет полный комплект, сын от любовницы и сын от жены. Как удобно получится! Две женщины, два мальчика, и он главный, производитель наследников. Осеменитель хренов!
От этих мыслей меня начало подташнивать по-настоящему. Не хочу рожать ему сына. Совсем не хочу. Пусть будет девочка. Еще одна "ненужная" девочка, которая разрушит все его планы.
— Саша, ты меня слышишь? — Максим присел на корточки рядом с моим креслом, заглядывая мне в лицо. — Тебе нехорошо? Может, тебе полежать? Здесь есть диван...
— Максим, прекрати, — я отстранилась от него. — Прекрати весь этот театр.
Он выпрямился, на лице мелькнула обида.
— Какой театр? Я просто переживаю за тебя. Ты же беременна, тебе нужно беречься...
— Ага, — я горько усмехнулась.
— Саша, ты зачем приехала? — он вернулся за свой стол, но продолжал смотреть на меня с тревогой. — Тебе же надо лежать, покой нужен. Вчера доктор сказал...
— Доктор многое говорил, — перебила я его. — Но я пришла не за медицинскими консультациями.
Максим напрягся. По его лицу я поняла, что он догадывается, зачем я здесь.
— Я пришла обсудить наш развод, — сказала я прямо, не стала ходить вокруг да около.
Максим замешкался. Несколько секунд он молчал, переводя взгляд с меня на стол, потом обратно. Было видно, что эта тема ему неприятна. Что он не хочет пока говорить об этом. Не готов.
И я прекрасно понимала почему. После того, как он узнал о моей беременности, все изменилось. Его планы, его расчеты. Теперь он не знает, как поступить. Бросить жену это одно дело. А бросить беременную жену, которая, возможно, носит его наследника, совсем другое.
— Саш, — наконец заговорил он, и голос звучал почти умоляюще, — давай отложим этот разговор до лучших времен. Ты беременна, не стоит нам сейчас еще и разводиться. Это стресс, а он тебе противопоказан. Пусть ребенок родится, а там уже будет видно...
Я слушала его и чувствовала, как последние надежды гаснут. Он не намерен разводиться. Совсем не намерен. Он будет тянуть время, ждать, надеяться. А если родится мальчик, то попытается вернуться, жить на две семьи, как предлагала его мать.
— Максим, — я наклонилась вперед, глядя ему прямо в глаза, — ты же понимаешь, что я могу быть беременна девочкой?
Он побледнел. Не ожидал такого прямого вопроса.
— Что ты будешь делать, когда УЗИ покажет пол ребенка? — продолжила я, наслаждаясь его растерянностью. — Когда выяснится, что твоя жена носит очередную "ненужную" девочку?
— Саша, не говори так... — пробормотал он.
— А как говорить? — я встала с кресла, чувствуя прилив злой энергии. — Ты же именно это думаешь! Ты надеешься, что я рожу тебе сына, правда? Тогда у тебя будет два мальчика от двух женщин. Красивая картинка получается!
— Это не так...
— Нет, именно так! — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Ты весь этот спектакль с заботой разыгрываешь только потому, что думаешь, а вдруг повезет? А вдруг мальчик? Тогда можно будет жить припеваючи, там сын, тут сын, и ты в центре, как султан в гареме!
Максим покраснел, но ничего не ответил. Значит, я попала в точку.
— Знаешь что, Максим, — я взяла сумочку, готовясь уходить, — можешь не строить планы. Даже если родится мальчик, я не позволю тебе использовать его как пропуск обратно в мою жизнь. Наш брак закончен. И никакие дети это не изменят.
Я направилась к двери, но его голос остановил меня.
— Саша, подожди... Нам нужно серьезно поговорить. Но не сейчас, не в таком состоянии. Ты взвинчена, это вредно для ребенка...
— Для ребенка вредно жить с отцом-предателем, — бросила я через плечо и вышла из кабинета.
В лифте, спускаясь вниз, я прислонилась к стенке и закрыла глаза. Встреча прошла именно так, как я и ожидала. Его лицемерие и расчетливость оставляли горький осадок на душе.
Но зато теперь я окончательно поняла, что рассчитывать на его честность и порядочность не стоит. Он будет играть в свои игры до последнего, поэтому мне нужно готовиться к войне. К тому же я поняла, что не смогу согласиться на то, чтобы остаться его женой, пусть даже временно. Мне просто противно от одной этой мысли. Нет, категорически не смогу и не хочу! А значит, придётся выгрызать то, что принадлежит мне и моим дочерям по праву.
Глава 14.
Выйдя из бизнес-центра, я машинально поймала такси и назвала водителю первый попавшийся адрес из поиска в телефоне. "Адвокаты Калуга" дал несколько результатов, и я выбрала ту фирму, которая была ближе всего к центру города.
Устроившись на заднем сиденье, я прислонилась к окну и закрыла глаза. Машина плавно двигалась по знакомым улицам нашего небольшого, но довольно развитого областного центра. Мимо проплывали привычные пейзажи: торговые центры, жилые кварталы, скверы, где я когда-то гуляла с девочками, когда они были маленькими. Всё это напоминало о прежней жизни, которая теперь казалась чужой.
Как же я могла так ошибиться в человеке? Двадцать лет рядом с Максимом, и я думала, что знаю его как облупленного. Он был хорошим мужем, заботливым отцом. Никогда не поднимал на меня руку, не запрещал встречаться с подругами, не контролировал каждый мой шаг. Всегда казался порядочным, надежным. Приносил цветы на 8 марта и день рождения, помогал по дому, когда я болела. Мне и в голову не приходило, что он способен на такое предательство.
За все годы брака он ни разу не дал мне повода усомниться в его верности. Не было подозрительных звонков, задержек на работе без объяснений, странных перемен в поведении. Никаких липовых командировок, секретных переписок, внезапных походов в спортзал или к друзьям. Ничего. Он просто жил своей обычной жизни, целовал меня на ночь, обнимал по утрам, как положено любящему мужчине.
Как он умудрялся так виртуозно лгать? Как мог смотреть мне в глаза и говорить, что любит, зная, что предает меня каждый день? И главное, как он мог так легко от меня отказаться? Как можно двадцать лет прожить с человеком, воспитывать общих детей, строить планы на будущее, а потом в один момент сказать, что тебе нужен сын, и ради этого бросить семью?
От этих размышлений внутри все сжималось болезненным комом. Хотелось выть от обиды и беспомощности. Я чувствовала себя такой одинокой, такой ненужной, такой преданной. Впереди маячило будущее, которое пугало до дрожи. Как я буду растить троих детей одна? Как найду работу после такого длительного перерыва в карьере? Кто захочет брать на работу сорокалетнюю женщину без опыта?
И главное, как пережить эту боль? Мне казалось, что рана, нанесенная Максимом, никогда не заживет. Что я до конца жизни буду помнить его предательство и не смогу больше доверять мужчинам. Как можно вылечиться после такого удара в спину? Как снова поверить в любовь, когда тебя так жестоко обманул самый близкий человек?
— Приехали, — сказал таксист, останавливаясь у невысокого административного здания.
Я встряхнулась, вытерла незаметно навернувшиеся слезы и расплатилась. Здание выглядело солидно, но без излишеств. Серый фасад, большие окна, ухоженная территория. Вывеска "Юридическая компания "Фемида"" висела над главным входом, а рядом перечислялись услуги: семейное право, гражданские споры, корпоративные дела.
Войдя внутрь, я поднялась на четвертый этаж согласно указателю. Коридор был отделан в строгом деловом стиле: темный паркет, светлые стены, картины с изображением Фемиды и весов правосудия.
В приемной за стойкой из темного дерева сидела девушка лет двадцати пяти в строгом сером костюме. Волосы собраны в аккуратный пучок, макияж деловой, но ненавязчивый. Она подняла глаза от компьютера и профессионально улыбнулась.
— Добрый день! Чем могу помочь?
— Здравствуйте, — немного неуверенно начала я. Голос предательски дрогнул, и я откашлялась. — Можно ли проконсультироваться у адвоката прямо сейчас? Или нужна предварительная запись?
— Сейчас уточню, — девушка взяла трубку и набрала внутренний номер. — Герман Викторович, к вам просится на консультацию женщина... Да, без записи... Понятно... Хорошо, передам.
