Все шестеро в возрасте от двадцати пяти до тридцати пяти, то есть теоретически героем моего служебного романа может быть любой из них.
Что ж, пускай Сафонов поиграет в угадайку, не буду ему мешать. Даже интересно будет посмотреть, как он попадет сейчас пальцем в небо.
— Так, ну толстый сразу нет, — мой бывший муж мгновенно отсекает первого кандидата.
Мне даже обидно немного становится за Лешу.
Он не толстый! Он просто крупного телосложения, с пухлыми щечками, и вообще женат!
— Тот с длинными патлами тоже, — сообщает Сафонов, скользнув взглядом по Жене.
Ладно, допустим, мне и правда не очень нравятся мужчины с длинными волосами.
Но ему-то откуда об этом знать?
— Пацан в розовой рубашке с другой бабой сидит, — продолжает комментировать он.
— Это ничего не значит, — возражаю я. — Злата не его девушка.
— Он ее за плечи обнимает. Так что нет, не он. Начальник твой тоже отпадает.
— Это еще почему?
Вот за Виталю вообще обидно. Несмотря на лысину и небольшой животик, он очень обаятельный и умный мужик! И добрый. Его жена и двое детей это могут подтвердить
Серьезно, разве можно всех по внешности оценивать?
— Кать, ты бы из принципа не стала встречаться с начальником, — замечает Сафонов, и черт, он прав. — Остается чернявый и блондинчик.
Он смотрит на Андрея и Ромку, которые как назло сидят рядом и даже чем-то похожи, если не считать цвета волос. Ромка — жгучий брюнет, а у Андрея мягкие светло-русые волосы.
— Я думаю, блондинчик, — делает свой выбор Сафонов и лениво поворачивает на меня голову. — Я прав?
Выдыхаю сквозь зубы.
Бесит. Как же бесит.
Он не может так хорошо меня знать. Это уже за гранью!
— Допустим, прав, — цежу я сквозь зубы.
— Я всегда прав, — сверкает самоуверенной улыбкой Сафонов. Карие глаза искрятся торжеством.
— Вот поэтому я с тобой и развелась, — в сердцах бросаю я. — Устала от твоей бесконечной правоты.
Когда-то я влюбилась в самого умного мальчика на курсе.
Саша Сафонов был худым, как жердь, носил очки, идиотскую стрижку «под горшок» и смотрел на всех свысока. На первой же лекции по матанализу он нашел ошибку в вычислениях препода и не постеснялся ему на это указать. Они минут двадцать орали друг на друга, потом усатый Пал Палыч пожал Сафонову руку и сказал, что не против быть его научным руководителем через несколько лет.
После лекции Саша Сафонов подошел ко мне — единственной девочке в группе — и высокомерно сказал, что готов объяснить мне последнюю задачу, потому что я ее сто процентов не поняла. Я ответила, что принцип деления на старшую степень могут понять даже первоклашки, и гордо ушла из аудитории.
Два месяца мы ходили друг вокруг друга кругами, обмениваясь язвительным замечаниями, а потом Сафонов подрался с парнем с эконома, который так толкнул меня в столовой, что я выронила из рук поднос. И конечно же, я вместе с Сафоновым пошла потом в медпункт, потому что его очки во время драки разбились, а видел он без них плохо.
— Спасибо, что вступился, — неловко сказала я, пока мы шли по коридору. — Очень больно?
— Скоро лазерную коррекцию сделаю, — угрюмо проговорил он вместо ответа. — Задолбали эти стекла.
Я посмотрела ему в лицо.
Без очков глаза у Сафонова оказались яркими и выразительными, с длинными темными ресницами. И вообще он был симпатичный, но это я уже давно заметила.
Когда он и правда сделал коррекцию зрения и плюсом стал ходить в качалку, поклонниц у него резко прибавилось. Особенно с филфака и истфака, где традиционно училось много девчонок. Но к тому времени мы с Сафоновым уже не отлипали друг от друга, целовались на всех подоконниках нашего корпуса и завоевали статус самой бесячей парочки универа.
Господи, как же сильно я была в него влюблена. Как меня восхищал его невероятный ум и ясная логика!
Кто бы знал, что жить с таким человеком окажется просто невыносимым.
— Пойду обедать, меня уже ждут, — бросаю я.
— Блондинчик ждет? — язвительно интересуется Сафонов.
— Он самый.
— Кать, а вот чисто для справки: с каких пор тебе начали нравятся малолетки?
— Ему вообще-то тридцать, — огрызаюсь я. — Чисто для справки. Так что он не малолетка, а мужчина в самом расцвете сил. Умен, молод и горяч. Что еще надо для счастья?
Ладно, с «горяч» я немного перегнула, но все остальное чистая правда.
Лицо у бывшего мужа темнеет. Челюсти сжимаются так, что проступают желваки.
— Рад за тебя, — отрывисто бросает он и снова смотрит вниз, на наш стол. — Хм. А интересно тебя ждут, Катя.
— Ты о чем?
— Так сильно ждут, что даже место тебе не заняли, — проницательно замечает Сафонов.
Настает моя очередь скрипеть зубами.
Тугодум Андрей реально не догадался занять мне возле себя место!
Идиот.
Где вот я теперь сяду, когда приду? На углу возле Леши? Или буду двигать всех остальных с их тарелками, кружками и прочим добром?
— Занимать место — это патриархальный пережиток! — гордо изрекаю я, чтобы хоть как-то оправдаться. — А у нас современные отношения, основанные на равноправии.
— Звучит, как какое-то дерьмо, — бестактно замечает Сафонов.
— Тебя не спросила! — вспыхиваю я.
Он вдруг наклоняется ко мне еще ближе. Так близко, что я чувствую парфюм Сафонова — какой-то новый, дымно-кожаный, и запах его тела — знакомый до последней ноты. Чистый, терпкий, максимально мужской.
Машинально вдыхаю его, и в груди что-то сладко тянет.
Привычка. Как у собаки Павлова.
Слишком много у меня завязано на запах бывшего мужа. Я инстинктивно поворачиваю к нему голову, как будто для поцелуя, но, к счастью, вовремя замираю.
Между нами всего сантиметров пятнадцать.
Максимальная близость за все эти пять лет.
— На свадьбу хоть позовешь? — хриплым шепотом спрашивает Сафонов, не делая попытки отстраниться.
— Не будет никакой свадьбы, — так же шепотом отвечаю я. — Хватит с меня. Правильно говорят, что хорошее дело браком не назовут.
— У нас было и хорошее, — негромко замечает он.
— Было, — честно признаю я, глядя бывшему мужу в лицо и вдруг замечаю, что правый глаз у него весь красный.
Похоже на лопнувшие сосуды.
— Что у тебя с глазом? — спрашиваю я.
— Где?
— Здесь.
Я машинально касаюсь кончиком пальца его нижнего века.
Сафонов вздрагивает, и я тоже.
Запоздало соображаю, что он мне по сути чужой мужчина, и трогать без разрешения его нельзя. Тем более за лицо.
Но бывший муж никак это не комментирует, а просто говорит:
— Наверное, ледовая крошка под очки попала. Я и думаю, почему глаз так чешется после катания. Сильно красный?
— Прилично, — подтверждаю я.
— И что теперь делать? — спрашивает Сафонов.
В его голосе звучит почти детская убежденность, что я обязательно знаю, как ему лечить его глаз.
Но самое бесячее даже не это, а то, что я ведь реально знаю.
Сафонов и медицина — вещи взаимоисключаемые. Если не считать той операции по лазерной коррекции зрения, которую он сделал в универе, мой бывший муж ни единого раза в жизни не пришел к врачам по доброй воле. Каждый раз его пинала я.
Он как тот мужик из анекдотов, который обращается за медицинской помощью только, когда копье в спине спать мешает. Даже хуже. Потому что Сафонов и с копьем в спине пошел бы сначала не к врачам, а ко мне.
Вдруг в моей аптечке завалялась специальная противокопьевая мазь!
И то, что он спустя пять лет стоит около меня и наивно спрашивает, что ему делать, бесит до глубины души. Но одновременно задевает какую-то ностальгическую струнку внутри, от которой у меня внезапно перехватывает горло.
— Закапать надо, — говорю я резким каркающим голосом. Откашливаюсь и добавляю: — Чтобы конъюнктивита не было.
— Чем закапать? — серьезно спрашивает Сафонов.
— Антибактериальными каплями.
— Каплями, — глубокомысленно повторяет он, словно я ему Америку открыла.
Как будто он раньше и не знал, что в глаза капают капли, а не сироп от кашля.
Откровение прям!
— В аптеке спроси, — советую я. — Здесь же есть аптека. Или по крайней мере медпункт точно должен быть.
— Я не видел, — тянет он. — Ладно, поищу. Спасибо.
По его тону и взгляду я очень ясно и отчетливо понимаю: пиздит как дышит.
Ничего Сафонов не будет искать и покупать.
Зуб даю!
Смотрю вниз на наш стол. Рома уже ушел, но на его стул сдвинулся Женя. Андрей активно трудится с вилкой и ножом над куском мяса. Места для меня рядом с собой он так и не оставил.
Бросаю взгляд на свои фитнес-часы: обед еще полтора часа будет идти.
Времени вагон.
— Пошли, — со вздохом говорю я Сафонову.
— Куда?
— Ко мне в номер.
Глава 8.
— К тебе в номер? — Он многозначительно ухмыляется. — А зачем?
— Ты дебил, Сафонов? — устало спрашиваю я. — Капли взять для глаз, зачем еще? У меня в аптечке всякого добра навалом.
