— А, точно, капли, — с секундной заминкой кивает он. — Да не надо, Кать. Само пройдет.
Как же бесит его наплевательское отношение к своему здоровью!
— Пошли, — приказываю я. — Тебе бабы давать перестанут, если ты с одним глазом останешься.
— Не перестанут, — с азартом возражает бывший муж. — Наоборот даже круче будет. Я куплю пиратскую повязку и всем буду говорить, что потерял глаз в страшном морском сражении.
Я тяжело вздыхаю.
Мужики вообще взрослеют?
— Сафонов, я серьезно: тут до конъюнктивита один шаг. А с воспаленным глазом ты ни кататься нормально не сможешь, ни в монитор смотреть. Один раз закапаешь, и сразу лучше станет.
— А щипать будет? — строго спрашивает он.
Только я хочу ответить, что не будет, как до меня внезапно доходит: мы сейчас разговариваем так, как будто ничего не поменялось. Как будто никакого развода не было, и мы сейчас вместе стоим на нашей кухне. Саша привычно бурчит, что не хочет к врачу, а я его, как всегда, уговариваю, приводя миллион аргументов.
Наверное, это были одни из немногих моментов нашей жизни, когда муж позволял себе немного поныть. В остальное время он был непробиваемым. Никогда не обсуждал со мной свои рабочие проблемы, никогда ни на что не жаловался.
Крепкий и устойчивый, как скала.
Правда, эмоциональный интеллект у него тоже был, как у скалы.
И был, и есть.
Я немного отстраняюсь от Сафонова и сухо говорю:
— Как хочешь. Мое дело предложить.
Он больше не мой муж.
Это не моя проблема, болит у него что-то или нет.
Он разберется с этим сам.
Или сам, или со своей Мариной.
Повисает пауза.
Сафонов откашливается и говорит ровным голосом:
— Ты права, лучше закапать. Буду рад, если ты одолжишь мне капли. У тебя седьмой этаж, да?
— Седьмой, все верно.
Мы поднимаемся к лифту, ждем его и заходим вместе в кабинку. Никто из нас не говорит ни слова, и это молчание кажется ужасно неловким.
А путь до седьмого этажа просто бесконечным.
— Эм, а я вот Лизе вчера звонила, — с напускной бодростью говорю я, потому что уже не могу выносить эту тишину. — У нее все хорошо.
— А я ей сегодня звонил, — отзывается Сафонов. — Тоже сказала, что все хорошо.
— Это хорошо.
— Да. Хорошо.
На этом наш содержательный разговор затухает.
Через несколько неловких секунд лифт наконец доезжает до моего этажа, и я с облегчением выхожу из кабинки. Иду к своему номеру, слыша за спиной четкие уверенные шаги Сафонова.
Прикладываю карточку, дожидаюсь короткого писка и тяну на себя дверь. Сафонов тут же придерживает ее, помогая мне, и мы почти одновременно шагаем в номер.
— Одноместный? — тут же спрашивает он удивленно.
— Ну да. А какой еще? — раздраженно спрашиваю я.
— А как же блондинчик? Спит за дверью на коврике?
— Хватит так его называть! Он вообще-то Андрей.
— Блондинчик Андрей?
— Сафонов, прекрати! — серьезно предупреждаю я. — Иначе я тебе второй глаз подобью. Сядь вот тут, сиди и не отсвечивай. Понял?
— Тебя сложно не понять, — хмыкает Сафонов и приземляется на край кровати. — Четкие инструкции, внятная мотивация. Ты, наверное, и правда хороший руководитель проекта, Катя.
— Мне кажется, любая женщина, которая вырастила ребенка, может быть руководителем, — рассеянно сообщаю я, роясь в огромной косметичке с лекарствами. — Материнство отлично прокачивает многозадачность, логистику и умение решать конфликты. После того, как ты объяснил ревущей трехлетке, почему банан нельзя упаковать обратно в кожуру, для тебя уже нет ничего невозможного.
— А ты…
— Нашла! — радостно восклицаю я, поднимая вверх запакованный пузырек с глазными каплями. — Знала, что они тут точно должны быть! Держи.
— Спасибо. — Сафонов вертит его в руках. — Кать…
— Что?
— А можешь ты мне закапать?
— Не наглей, Сафонов, — предупреждаю я. — Ты большой мальчик, сам справишься.
Он опасливо смотрит на капли. Потом на меня.
— Пожалуйста! — очень искренне просит он. — Я реально боюсь себе эту фигню в глаз пихать. Надо прям внутрь, да?
Тяжело вздыхаю.
— Как ты выжил вообще один? — бурчу себе под нос.
— С трудом, — тихо говорит он.
Почему-то его слова звучат так, как будто он не шутит. Но я делаю вид, что ничего не услышала.
— Хорошо, — объявляю я и забираю у Сафонова капли. — Но только один раз. Исключительно ради Лизы.
— При чем тут Лиза?
— Хочу, чтобы у нашей дочери был здоровый отец, а не одноглазый пират.
Я сажусь рядом с ним на кровать и командую:
— Клади голову мне на колени.
Это просто медицинская процедура. Ничего более.
Но почему-то когда я чувствую тепло и тяжесть его затылка на своих коленях, у меня перехватывает дыхание.
— Сейчас, — хрипло говорю я. — Открою и закапаю. Это будет быстро.
— Жаль, — бормочет он еле слышно.
Я сражаюсь с туго запечатанной крышечкой флакона, и в этот момент вдруг раздается громкий стук в дверь моего номера.
Я едва не подпрыгиваю на месте.
— Катя? — слышу я голос Андрея.
— Да, — глупо отзываюсь я.
— Это я. Открой.
Я в панике смотрю на ухмыляющееся лицо Сафонова, который вальяжно лежит у меня на коленях, потом перевожу взгляд на дверь, за которой стоит Андрей.
Какого черта? Он же только что на обеде сидел!
Зачем приперся да еще так не вовремя?
Что я сейчас должна делать?
Можно, конечно, открыть дверь и сказать Андрею правду: вот, мол, знакомься, это мой бывший муж, случайно встретились в отеле. Не подумай ничего такого, он просто зашел за каплями для глаз.
Но только есть одна проблемка: моя правда нихрена не похожа на правду! Больше напоминает тупую отмазку для наглой измены.
Есть и вторая проблемка, еще покруче: никто в компании, в том числе Андрей, не должен узнать, что Сафонов — мой бывший муж. Иначе меня просто уберут с этого проекта.
А я слишком многое в него вложила.
Все эти мысли пролетают в моей голове буквально за одно мгновение.
Может, затаиться, как будто меня тут нет?
А черт, я же уже откликнулась.
— Катя! — снова зовет Андрей. — Открой.
— Я не могу открыть! — кричу я и быстро зажимаю рот Сафонову, чтобы он не вздумал его открыть и что-нибудь ляпнуть. — Я голая.
Бывший муж фыркает мне в ладонь, а за дверью воцаряется изумленное молчание.
— Ну и что? — через паузу спрашивает Андрей.
Блин, он же меня видел голой.
Мы же спим вместе.
Отмазка не прокатила.
— Я боюсь, что кто-нибудь меня увидит! — кричу я, а сама панически оглядываю номер.
Он, как назло, очень маленький и очень пустой.
Спихиваю с колен Сафонова и быстро заглядываю под кровать.
Нет, туда нереально залезть. Слишком мало места.
— Катя, тут никого нет в коридоре, — раздраженно говорит Андрей. — Никто тебя не увидит.
— Я все-таки оденусь, подожди! — кричу я.
Показываю Сафонову на ванную, но он мотает головой и показывает на входную дверь.
Блин, он прав. Вдруг Андрей захочет руки помыть или ему понадобится использовать туалет по его прямому назначению.
Короче, в ванной Сафонова не спрячешь.
Слишком опасно.
Мой взгляд падает на шкаф.
Точно! Миллионы анекдотов не будут врать — место реально надежное.
Я хватаю бывшего мужа за руку и тащу туда. Открываю дверцу, сгребаю все вещи, которые уже успела развесить, и вместе с вешалками швыряю их на кровать.
— Одеваюсь! — ору я, запихивая в шкаф охреневшего Сафонова. — Уже почти!
— Кать, ты ебанулась? — выдыхает он растерянно. — Я туда не влезу.
— Влезешь.
