Машина тронулась.
Снег под гусеницами — хруст, давление, ровное движение. Плац пошёл назад в смотровых щелях — тёмный, белый, с расплывчатыми силуэтами строений. Потом — ворота парка. Потом — улица.
Серпухов проплывал мимо в темноте. Дома с тёмными окнами — здесь не светили. Деревья в инее. Редкий фонарь над перекрёстком, тусклый. Машина шла ровно, уверенно, не скользя — Ковальчук чувствовал дорогу через рычаги, это Родин знал.
На выезде из города они прошли мимо церкви — белой, с закрытыми воротами. Над крестом — звёзды. Родин увидел это в смотровую щель и на секунду что-то шевельнулось — глубокое, неназываемое. Церковь и звёзды над ней в ноябрьском холоде.
Потом осталась позади.
Дорога на Каширу шла через поля.
Снег лежал ровно — нетронутый, белый, уходящий к горизонту в темноте. Луны не было, но звёзды давали достаточно отражённого света чтобы поле не было чёрным. Белое поле в тёмно-синем. Красиво — он опять поймал себя на этом слове и опять не стал его прогонять.
Колонна шла в темноте. Три машины. Гул трёх дизелей сливался в один, негромкий и ровный в ноябрьском воздухе.
Антипов в наушниках — тихий, сосредоточенный. Молчал. Это хорошо. Молодые иногда начинают говорить от нервов, когда первый раз едут туда.
Сёмин тоже молчал. Сидел в своей тесноте и, наверное, думал о чём-то своём — о плотницкой работе, о колхозе, о пехоте из которой перевели. Или ни о чём конкретном — просто ехал и привыкал к тому что машина живая под ним.
Ковальчук вёл — ровно, без лишних движений. Это был его способ существовать. Делать дело и не тратить на это больше чем нужно.
Родин сидел в башне и смотрел вперёд.
Дорога уходила в темноту. Туда, где была Кашира. Туда, где немецкие танки давили вдоль берега. Туда, где нужно было держать.
Он думал — что это за жизнь такая. Без памяти, без прошлого, без истории. Только то что есть сейчас — машина, экипаж, дорога, задача.
Потом подумал — может, это не так и мало.
Малые Ключи лежат где-то за белым экраном. Может, откроются — когда-нибудь, как двигатель который берёт не с первой попытки. Может, нет. Это не в его власти.
В его власти — вот это. Здесь, сейчас. Три человека в машине которая идёт по ноябрьской дороге к Кашире. Держать. Выводить. Идти впереди.
Он знал как это делается.
Руки знали. Тело знало. И чего-то большего пока не требовалось.
Рассвет начинался за горизонтом — едва, тоненькой белой полоской. Восток светлел медленно, нехотя. Ноябрь отдавал ночь так же скупо как октябрь.
Родин смотрел на эту полоску и думал что сегодня будет трудный день.
Трудный — это нормально. Он умеет с трудным.
— Ковальчук, — произнёс он в переговорное устройство.
— Здесь.
— Как машина?
— Идёт, — короткий ответ. — Хорошо идёт.
Родин кивнул — сам себе, в темноте башни.
Хорошо идёт, — этого пока хватало.
Конец десятой главы.
Г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/denis-gromov-33968474/stalnoe-bratstvo-ogon-nad-vyazmoy-74123599/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
