Гоблин заверещал, свалился на пол, попытался встать, споткнулся, упал.
И в этот момент я с ходу, разбежавшись, влепил ему ботинком прямо в висок боковым ударом. Череп гоблина хрустнул, и он благополучно отошел в мир иной.
Так, зеленых завалил неплохо.
Топлива набрал.
Жратвы, ну то есть пауков, отправил уже пятерых к себе.
Можно и возвращаться.
Посмотрел на карту и увидел, что эльфийка ходит по кузнице туда-сюда. Осматривает печь.
Поэтому, когда подходил, я начал вести себя значительно шумнее, чтобы она поняла, что подхожу, и не чувствовала угрозы.
Когда открыл дверь, эльфийка юркнула на лежанку, то есть на мой импровизированный диван, и сделала вид, что спит.
Я тем временем не спеша зашел, сходил в кладовку, достал парочку гоблинов, притащил, закинул в печь.
У самого улыбка на лице.
Походил, переставил столик.
Заметил, что кинжалов нет.
— Нравится притворяться? Хорошо. Только меня не пытайся убить.
Эльфийка будто ждала этого.
Вскакивает, в руках по кинжалу.
А ведь я сам оставил ей оружие.
Блин, ну... Может, зря.
Хотя, с другой стороны, а что еще делать?
Если бы что-то пошло не так, если бы в кузню пришли враги, чем бы она тогда отбивалась?
Думаю, с клинками спокойнее и приятнее.
В общем, короче...
Доверие у нее хотел вызвать таким образом.
Вскочила девчонка, лицо серьезное, брови сведены, смотрит на меня, уже готовая к сражению, вот-вот кинется.
Но только шагнула, колени подломились, и она завалилась вперед.
Первой мыслью было подхватить, удержать, но потом подумал, клинки-то у нее в руках. И фиг его знает, как она сейчас примет мою помощь. А если решит, что я нападаю…
Как-то не хотелось проверять заточку клинка еще раз. Эльфийка рухнула сначала на колени, потом ткнулась руками с зажатыми клинками в пол…
Клинки звякнули. Высекли искры.
Она попыталась подняться, руки скользили по полу, сталь звенела о камень.
Я к ней так и не подходил, пододвинул к себе лавку и сел. Думаю, чем же дело закончится.
Та снова попробовала встать. Встала. Видно, что чувствует себя очень-очень плохо.
Короче, мне этот цирк надоел:
— Долго ты собираешься продолжать? Давай уже, завязывай.
Эльфийка взглянула на меня. Глаза сверкнули, наполненные гордостью и нежеланием сдаваться.
Сказала довольно дерзко:
— Я никогда не сдамся человеку!
Я усмехнулся:
— Да без проблем, не сдавайся. Выход за твоей спиной, могу открыть. Силой держать не буду.
Ее глаза расширились.
«Ты что, реально не хочешь ее удержать?» — проснулся внутренний голос.
«Да нафиг мне это надо. Пожалуй, мне одному совсем неплохо. Совесть я и так уже успокоил. Девчонку спас. Какой смысл дальше ее удерживать? Доказывать ей что-то?»
Насильно ее держать я не собирался, тем более принудительно делать из нее напарника. Такое может хреново закончиться.
Воткнет потом в спину нож.
И все.
Считай, что отжил ты, Дениска, свои светлые дни.
— Так что, подруга, можешь гулять на все четыре стороны. Держать не стану.
Интерлюдия
Всеобъемлющее тепло. Это первое, что почувствовала Эленсия.
Ощущение сладкой неги, уюта…
О, великие духи леса, как же приятно просыпаться дома.
Нет холода, пробирающего до костей. Нет ледяных камней, от которых дрожит все тело.
Сейчас мама позовет к столу, и все будет так же, как до изгнания.
Изгнание…
Эта мысль ударила хлыстом, и тень воспоминаний отступила. Она вспомнила, где находится.
Она лежала на небольшом диване — на удивление мягком. Вокруг ковры, лавка, стол. Обстановка довольно аскетичная. Для одного.
Ее охватила паника. Комната небольшая, каменная, как и все в этом мерзком замке. Мертвый камень…
В руках нет оружия.
Хотя вот клинки, на столике у дивана.
Вскочила и быстро схватила их.
Как выйти?
Как выбраться отсюда?
Мысли роились в голове. Она прошла вперед. Увидела огромную печь или, скорее, камин в виде волчьей морды.
Прошла вдоль стен, но дверей нет.
Ловушка?
Как же она сюда попала?
Этого Эленсия не помнила вовсе. Только бой да человека, возникшего из ниоткуда. Больше — ничего. В памяти остался лишь последний удар копья и пронзенный гоблин, что стоял перед ней, харкая кровью.
Выходит, человек схватил ее и принес сюда?
Ее передернуло от мысли, что он мог с ней сделать.
Но тело говорило другое. Кроме лютого истощения и старых ран, ее не тревожило ничего. А эльфы куда тоньше людей и прочих рас чувствуют и собственное тело, и мир вокруг: чужое прикосновение, удар, боль остаются в памяти тела на много дней.
Ее тело избито, истощено, но...
Новых ран не было. И уж тем более — не приведи духи великого леса — никакого насилия. Тронь ее человек хоть пальцем, она бы это помнила телом. Не тронул.
И все же — где она?
Убедившись, что в комнате пусто, Эленсия попыталась восстановить, как сюда попала, но мысли оборвал звук шагов. Кто-то шел по коридору тяжелой поступью, не отрывая ног от пола, шаркая.
Дверь в стене отъехала.
Шаги приближались. Спохватившись, Эленсия нырнула на лежанку, смежила веки, притворилась спящей. Клинки спрятала под себя, прикрыла телом. Сквозь опущенные ресницы она следила, как в комнату входит рослый человек.
Она делала вид, что спит. А он делал вид, что верит в это.
Он снова заговорил — на староимперском, которого в нынешнем мире не знает никто, кроме эльфов.
И это очень странно.
Человек, да еще говорящий на языке эльфов.
Он предложил ей не притворяться. И это прозвучало как команда.
Она резко вскочила, вскинула клинки — и тут ноги подкосились. Сил почти не осталось: столько дней почти без сна, на скверной пище, тело на самом пределе.
Она рухнула на пол. Попыталась упереться руками в пол, не выпуская клинков.
— Эленсия, как же жалко ты выглядишь сейчас со стороны, — могла бы сказать ее старшая сестра. — Неужели ты готова пасть на колени перед этим мужланом?
Собрав остатки сил, Эленсия поднялась.
Сжала клинки и пристально взглянула на человека.
Тот стоял без оружия.
Хотя любой человек знал, на что способны эльфы, и загодя готовился к схватке. А этот просто смотрел на нее, опустив руки.
Он так уверен в себе?
Впрочем, ведь она видела, на что он способен в бою.
И, надо признать, это ее зацепило. И то, что она в долгу перед ним за спасение, — добавляло сомнений.
Но она все же оставалась настороже.
И не намерена была сдаваться. Так она и сказала.
Он сообщил, что не собирается ее держать.
Как это? Такое вообще бывает?
Она ведь знала, как люди обходятся с пленными эльфами. Особенно с эльфийками.
Здесь что-то не так. Этот человек не похож на тех, с кем ей приходилось сталкиваться.
Девушка так и не придумала, что делать дальше.
И тут странный камин в виде волчьей головы погас.
Человек вздохнул и проговорил:
— Ну вот, опять топливо закончилось, пора бы, наверное, и дровишек добавить.
