— Я и не говорю, что виновата, — проворчал тот. — Просто я тоже хочу отдыхать, а не решать чужие проблемы.
— Она классная, — вдруг сказал Макс, и я на миг замерла, прислушиваясь. — Смешная. И не нытик. Мне нравится.
— Она не смешная, — возразил Лавр. — Она просто наивная. Доверчивая до идиотизма. Отдала деньги наличными без расписки, полетела в другую страну с двумя стервами… Это не смешно, это глупо.
— Нет, — неожиданно твердо сказал Шмель, и я удивилась тому, как изменился его голос. — Нет, Антон. Ее всю жизнь использовали. Я вижу, как она смотрит на нас. Словно боится, что мы ее тоже предадим. Она привыкла, что все ее кидают. Даже в университете она всегда была одна. Эти две дуры притворялись ее подругами, чтобы она решала за них задачи. Я слышал, как девчонки сплетничали. Она просто… привыкла быть удобной.
Сердце пропустило удар, и я застыла у входа на кухню, не в силах пошевелиться. Шмель меня понял. Он, наверное, первый человек за последние несколько лет, который действительно увидел, что происходит у меня внутри. И от этого осознания на глаза снова навернулись слезы.
Я поспешно отвернулась и начала рыться в холодильнике, чтобы они не заметили моего замешательства. На полках лежали какие-то овощи, курица, яйца, сыр. В углу стояла пачка риса, а в шкафчиках нашлись специи. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, и начала готовить. Мама учила меня с детства, что еда — это не просто способ утолить голод. Это ритуал. Это способ выразить заботу, любовь, благодарность. И сейчас я вкладывала все свои чувства в то, чтобы сделать этот ужин идеальным.
Я готовила и думала. О том, какие же они разные. Лавр — сухой, практичный, всегда всё взвешивает. Макс — импульсивный, добрый, все время старается поднять настроение. Шмель — спокойный, рассудительный, он видит то, что другие не замечают. Тот, к кому я инстинктивно хотела бы прийти за советом, если бы была в силах к кому-то обратиться. Но я не могла позволить себе расслабиться. Я должна была доказать им, что я не просто обуза. Что я могу быть полезной.
Через час на столе стояла курица с рисом и овощным салатом, украшенная зеленью, и аромат разносился по всему дому. Парни втянули воздух почти одновременно, когда вернулись с пакетами, и я увидела, как Макс широко улыбнулся, а Шмель приподнял бровь, удивленно глядя на тарелки. Лавр же молчал, но я заметила, как он взял вилку и начал пробовать еду, даже не дожидаясь остальных.
И тут наступила тишина. Полная, абсолютная тишина, нарушаемая только звоном столовых приборов. Я стояла в стороне, нервно кусая губу, и смотрела, как они едят. Как откусывают, прожевывают, задумчиво смотрят в тарелку. Как молча берут добавку. Моя душа сжималась от волнения, потому что я не знала, понравилось ли им, или они просто вежливо доедают, чтобы не обижать меня.
Наконец Макс откинулся на спинку стула, положил вилку и выдохнул:
— Всё. Она остается.
Я не сдержала улыбки, почувствовав, как внутри разливается тепло. Лавр лишь хмыкнул, но я заметила, что он опустошил тарелку почти до дна.
— Неплохо, — процедил он, будто нехотя, признавая очевидное. — Совсем неплохо.
— Ты просто божественно готовишь, Люсь, — добавил Шмель, и в его голосе было столько тепла, что у меня перехватило дыхание. — Спасибо.
Я смущенно опустила глаза и улыбнулась, чувствуя, как краска заливает щеки. Впервые за весь этот ужасный день я ощутила нечто похожее на спокойствие. Может быть, все не так уж и плохо? Может быть, эти трое совсем не такие, как я думала?
Но когда я легла спать в моей комнате, чувство покоя быстро улетучилось. Я осталась одна в тишине, и на меня навалилась вся боль этого дня. Предательство подруг, страх, унижение, необходимость торговаться за право остаться в этой чужой стране. Я включила телефон и с ужасом увидела, что Настя и Маша заблокировали меня везде — в соцсетях, в мессенджерах, даже в общем чате, где мы когда-то обсуждали наши планы.
Слезы потекли сами собой. Я открыла галерею и начала удалять фотографии с ними. Все наши улыбки, объятия, совместные селфи в кафешках, на парах, на праздниках. Каждая из них ранила меня как ножом. Я пыталась написать им сообщения с другого аккаунта, но они или не отвечали, или сразу же блокировали меня.
"За что? — шептала я в пустоту. — За что, девочки? Я же вас любила. Я верила вам. Как вы могли?"
Ответа не было. Была только пустота, боль и понимание того, что я одна. Совсем одна в этой огромной, чужой и враждебной стране.
Я обняла подушку и разрыдалась, впервые за весь день дав себе волю. Я плакала о потерянной дружбе, о наивной вере в людей, о своей глупости и доверчивости. Я плакала о том, что даже если я останусь здесь, в этом доме, я все равно буду чужой. Я буду домработницей, которую терпят из жалости, а не гостьей, которую ждали.
Я копила на этот отпуск. Хотела, чтобы мы повеселились, как следует, а они…
В какой-то момент я услышала приглушенные голоса. Я притихла и поняла, что парни сидят у бассейна и разговаривают. Я осторожно подошла к окну, отодвинула занавеску и увидела их силуэты в полутьме. Они сидели на шезлонгах, потягивали пиво и о чем-то оживленно говорили.
Глава 3
— Она классная, — до меня донесся голос Макса. — Честно, мне нравится, как она на нас смотрит. Словно боится, но в то же время как-то… доверчиво.
— Просто наивная, — отрезал Лавр, но я заметила, что он говорит без прежней раздраженности. — Но уметь готовить — это талант. Мне ее стряпня понравилась.
— Нет, — сказал Шмель, и его голос прозвучал задумчиво. — Не просто наивная. Ее всю жизнь использовали. Вы видели, как она себя ведет? Она постоянно извиняется. Даже когда ничего не сделала. Словно привыкла быть виноватой. Это грустно.
Повисла тишина. Я прикусила губу, стараясь не разрыдаться снова. Шмель снова угадал. Он видел меня насквозь.
— Ну что? — услышала я голос Лавра. — Что делать будем?
— Пусть остается, — сказал Макс. — Я серьезно. Неделю переживем.
— Семь дней, — подтвердил Шмель. — Мы и не заметим, как они пролетят.
— Главное, чтобы она опять не предложила нам секс, — хохотнул Макс, и вся троица засмеялась.
Я отшатнулась от окна, чувствуя, как мои щеки заливаются краской стыда. Они снова смеются надо мной. Они думают, что я озабоченная идиотка, которая готова прыгнуть в постель к троим мужчинам за право переночевать в этом доме.
"Господи... они теперь считают меня озабоченной", — пронеслось у меня в голове, и я зарылась лицом в подушку, чувствуя, как от стыда и обиды горят даже уши.
Я слышала их смех, а внутри всё сжималось от унижения. Но в этом смехе не было злобы. Только добродушие. Они не издевались надо мной. Просто шутили, как шутят между собой парни.
Я закрыла глаза, и по щекам снова потекли слезы. Но теперь к боли от предательства подмешивалось что-то еще. Какая-то странная, смутная надежда. Может быть, эти трое действительно смогут стать для меня тем, чем мои подруги никогда не были? Может быть, я смогу им доверять? Может быть, все не так уж и плохо?
Но я боялась верить. Слишком больно было вновь обжечься. Я зажмурилась и прошептала в пустоту:
— Не смей им верить. Не смей. Ты и так уже достаточно настрадалась.
Но сердце, глупое, доверчивое сердце, уже начинало оттаивать. Потому что впервые за долгое время я чувствовала, что меня видят. По-настоящему. Не как подругу-функцию, не как "милую толстушку", не как ту, кого можно использовать и выбросить. А как человека.
И это было страшно.
Но в то же время так сладко, что я не могла отказаться от этого чувства. Даже если оно принесет мне еще больше боли, я хотела попробовать. Хотя бы один раз.
Я лежала в темноте, слушая, как стихают голоса парней, как плещется вода в бассейне, как где-то вдалеке стрекочут цикады. Тайланд был прекрасен этой ночью. И я поняла, что хочу остаться. Хочу посмотреть на этих парней поближе. Хочу понять, кто они на самом деле.
Может быть, я совершаю ошибку. Может быть, я снова попаду в ловушку. Но другой дороги у меня не было. Я должна была попытаться.
И с этой мыслью я и провалилась в сон.
А проснулась поздно. Аж в два часа дня. Видимо вчерашний день слишком сильно меня утомил, что я проспала до обеда. Подскочила, и поняла, что обещала же кормить мужчин. Поэтому быстро умывшись, и надев легкое платье в цветочек, с глубоким декольте, рванула на кухню.
А в гостиной притормозила, увидев Макса, спящего на диване.
Зрелище я вам скажу не для слабонервных почти девственниц вроде меня, единственный секс, который был просто ужасен, не в счет.
Он еще и без трусов спал… Ну да, слышала я от подруг, что мужики не любят спать в трусах, но, чтобы этому воочию убедиться, даже мечтать о таком не смела.
И вот он… лежит здесь. Крепко спит, прикрыв своё достоинство лишь краешком простыни. Мои руки так и потянулись отодвинуть эту нелепую тряпочку, явно лишнюю здесь, чтобы посмотреть, что же у него там… под ней. Вдруг ничего особенного, и я успокоюсь и не буду больше страдать?
Но вот очертания смущали… и казалось, что всё у блондина там нормально.
Очень сильно захотелось взять карандаш, бумагу и запечатлеть этого греческого бога с великолепным рельефом из жил и мышц. Я давно не рисовала, и вообще откровенно радовалась, когда мы переехали и меня больше не заставляли родители ходить в школу рисования, но теперь я вдруг поняла, что хочу опять рисовать. Срочно!
Не удержавшись, я, на цыпочках, чтобы не разбудить мужчину, прошла к барной стойке, там лежал блокнотик и ручка, а затем вытащив его, штрихами зарисовала Макса, пока он спит.
А затем удовлетворенно улыбнувшись, что совсем не потеряла навыки рисования, и набросок получился неплох, пошла на кухню готовить обед.
Спустя час, первым ко мне как раз и заглянул блондин. На нем были спортивные шорты с майкой, он, сонно улыбнувшись, спросил:
- Что у нас на завтрак, Люсь? Или уже обед?
- Ой, тут много всего, - не удержавшись, я улыбнулась в ответ, и начала перечислять, что уже успела приготовить. – Ты будешь завтракать, или что-то более плотное положить?
- Даже не знаю, - скромно пожал он плечами, - тут так вкусно пахнет, что я бы съел всё. И тебя в том числе, - добавил он, смотря на меня хитрым котиком.
- Меня есть нельзя, еще подавишься, - хмыкнула я, решив подхватить этот игривый тон, - а вот всё остальное – без проблем. Главное друзьям своим оставь, а то они голодные потом будут.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/elvira-osetina/tri-mazhora-i-lusya-74236629/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
