Глава 3
— Она классная, — до меня донесся голос Макса. — Честно, мне нравится, как она на нас смотрит. Словно боится, но в то же время как-то… доверчиво.
— Просто наивная, — отрезал Лавр, но я заметила, что он говорит без прежней раздраженности. — Но уметь готовить — это талант. Мне ее стряпня понравилась.
— Нет, — сказал Шмель, и его голос прозвучал задумчиво. — Не просто наивная. Ее всю жизнь использовали. Вы видели, как она себя ведет? Она постоянно извиняется. Даже когда ничего не сделала. Словно привыкла быть виноватой. Это грустно.
Повисла тишина. Я прикусила губу, стараясь не разрыдаться снова. Шмель снова угадал. Он видел меня насквозь.
— Ну что? — услышала я голос Лавра. — Что делать будем?
— Пусть остается, — сказал Макс. — Я серьезно. Неделю переживем.
— Семь дней, — подтвердил Шмель. — Мы и не заметим, как они пролетят.
— Главное, чтобы она опять не предложила нам секс, — хохотнул Макс, и вся троица засмеялась.
Я отшатнулась от окна, чувствуя, как мои щеки заливаются краской стыда. Они снова смеются надо мной. Они думают, что я озабоченная идиотка, которая готова прыгнуть в постель к троим мужчинам за право переночевать в этом доме.
"Господи... они теперь считают меня озабоченной", — пронеслось у меня в голове, и я зарылась лицом в подушку, чувствуя, как от стыда и обиды горят даже уши.
Я слышала их смех, а внутри всё сжималось от унижения. Но в этом смехе не было злобы. Только добродушие. Они не издевались надо мной. Просто шутили, как шутят между собой парни.
Я закрыла глаза, и по щекам снова потекли слезы. Но теперь к боли от предательства подмешивалось что-то еще. Какая-то странная, смутная надежда. Может быть, эти трое действительно смогут стать для меня тем, чем мои подруги никогда не были? Может быть, я смогу им доверять? Может быть, все не так уж и плохо?
Но я боялась верить. Слишком больно было вновь обжечься. Я зажмурилась и прошептала в пустоту:
— Не смей им верить. Не смей. Ты и так уже достаточно настрадалась.
Но сердце, глупое, доверчивое сердце, уже начинало оттаивать. Потому что впервые за долгое время я чувствовала, что меня видят. По-настоящему. Не как подругу-функцию, не как "милую толстушку", не как ту, кого можно использовать и выбросить. А как человека.
И это было страшно.
Но в то же время так сладко, что я не могла отказаться от этого чувства. Даже если оно принесет мне еще больше боли, я хотела попробовать. Хотя бы один раз.
Я лежала в темноте, слушая, как стихают голоса парней, как плещется вода в бассейне, как где-то вдалеке стрекочут цикады. Тайланд был прекрасен этой ночью. И я поняла, что хочу остаться. Хочу посмотреть на этих парней поближе. Хочу понять, кто они на самом деле.
Может быть, я совершаю ошибку. Может быть, я снова попаду в ловушку. Но другой дороги у меня не было. Я должна была попытаться.
И с этой мыслью я и провалилась в сон.
А проснулась поздно. Аж в два часа дня. Видимо вчерашний день слишком сильно меня утомил, что я проспала до обеда. Подскочила, и поняла, что обещала же кормить мужчин. Поэтому быстро умывшись, и надев легкое платье в цветочек, с глубоким декольте, рванула на кухню.
А в гостиной притормозила, увидев Макса, спящего на диване.
Зрелище я вам скажу не для слабонервных почти девственниц вроде меня, единственный секс, который был просто ужасен, не в счет.
Он еще и без трусов спал… Ну да, слышала я от подруг, что мужики не любят спать в трусах, но, чтобы этому воочию убедиться, даже мечтать о таком не смела.
И вот он… лежит здесь. Крепко спит, прикрыв своё достоинство лишь краешком простыни. Мои руки так и потянулись отодвинуть эту нелепую тряпочку, явно лишнюю здесь, чтобы посмотреть, что же у него там… под ней. Вдруг ничего особенного, и я успокоюсь и не буду больше страдать?
Но вот очертания смущали… и казалось, что всё у блондина там нормально.
Очень сильно захотелось взять карандаш, бумагу и запечатлеть этого греческого бога с великолепным рельефом из жил и мышц. Я давно не рисовала, и вообще откровенно радовалась, когда мы переехали и меня больше не заставляли родители ходить в школу рисования, но теперь я вдруг поняла, что хочу опять рисовать. Срочно!
Не удержавшись, я, на цыпочках, чтобы не разбудить мужчину, прошла к барной стойке, там лежал блокнотик и ручка, а затем вытащив его, штрихами зарисовала Макса, пока он спит.
А затем удовлетворенно улыбнувшись, что совсем не потеряла навыки рисования, и набросок получился неплох, пошла на кухню готовить обед.
Спустя час, первым ко мне как раз и заглянул блондин. На нем были спортивные шорты с майкой, он, сонно улыбнувшись, спросил:
- Что у нас на завтрак, Люсь? Или уже обед?
- Ой, тут много всего, - не удержавшись, я улыбнулась в ответ, и начала перечислять, что уже успела приготовить. – Ты будешь завтракать, или что-то более плотное положить?
- Даже не знаю, - скромно пожал он плечами, - тут так вкусно пахнет, что я бы съел всё. И тебя в том числе, - добавил он, смотря на меня хитрым котиком.
- Меня есть нельзя, еще подавишься, - хмыкнула я, решив подхватить этот игривый тон, - а вот всё остальное – без проблем. Главное друзьям своим оставь, а то они голодные потом будут.
***
- Боишься, что тебя съедят? – спросил он, продолжая хитро щуриться.
- Вот держи, это бефстроганов с картофелем, а это салатик, - решила я быстро сменить тему, которая ужасно меня смущала.
— Ну и правильно, — вдруг раздался голос от входа, и я чуть не подпрыгнула от неожиданности. — Я тоже хочу есть. И где моя порция? Ты что, только его одного решила кормить?
В дверях кухни стоял Шмель. Взъерошенный, сонный, но уже улыбающийся. Он зевнул, потянулся и, не дожидаясь приглашения, прошёл к столу, буквально вытесняя Макса своим плечом. И да, он был в одних шортах, без футболки.
— Отвали, я первый пришёл, — возмутился Макс, но скорее для вида. Он пододвинул Шмелю тарелку, и тот тут же начал накладывать себе еду, не обращая внимания на протесты друга.
— А где Лавр? — спросила я, стараясь не смотреть на рельефный мужской торс и то, как красиво перекатываются мышцы под его идеальной кожей…
— Он в душе, — ответил Макс, прожевав кусок мяса. — Вчера мы до ночи сидели у бассейна, так что он решил взбодриться. Да и ты, Люсь, так рано проснулась. Мы думали, ты до вечера проспишь…
Я смущённо опустила глаза. Конечно, они думали, что я буду валяться до вечера, как какая-то ленивая домработница, которая только и способна, что жаловаться на жизнь и просыпаться к вечеру. Но я не оправдала их ожиданий, и это радовало.
— Я же обещала вас кормить, — сказала я, стараясь придать голосу лёгкость. — Тем более, что вы меня оставили. Это самое малое, что я могу сделать.
Шмель поднял на меня взгляд, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то тёплое. Словно он хотел сказать что-то важное, но в последний момент передумал. Вместо этого он просто улыбнулся и кивнул.
— Ты вообще много готовишь, — заметил он, окидывая взглядом стол. — Мы ведь втроём столько не съедим. Ты, случайно, не собралась открывать тут ресторан?
Я засмеялась, и впервые за последние сутки мой смех прозвучал искренне. Я почувствовала, как напряжение отпускает, как плечи распрямляются. С этими парнями было легко. Несмотря на то, что они были такими… такими мужчинами. Настоящими. Шумными, громкими, уверенными в себе. И они смотрели на меня так, будто я была не просто лишним грузом, а кем-то, с кем можно разделить этот странный отпуск.
— Я люблю готовить, — призналась я. — Это успокаивает. Когда я готовлю, я не думаю о плохом.
— Ну и правильно, — поддержал Макс. — Тут вообще не о чем думать плохо. Мы в Таиланде, солнце, море, еда вкусная. Что ещё надо?
— Девушки, — неожиданно вставил Шмель, и Макс тут же фыркнул в ответ, закатив глаза.
— Ой, да ты вообще о чём? — хохотнул он. — Девушки у нас есть. Мы на отдыхе, значит, можно и повеселиться.
Он многозначительно посмотрел на меня, и я почувствовала, как щёки снова начинают гореть. Я поспешно отвернулась и начала наводить порядок на столе, чтобы скрыть смущение.
— Ты слишком много краснеешь, — заметил Шмель, и в его голосе послышалось что-то похожее на снисходительную улыбку. — Это мило. Но не стоит стесняться. Мы все взрослые люди.
— Мы вчера вообще думали, что ты нас пошлёшь, — вдруг сказал Макс, и я замерла с тарелкой в руках. — После того, как ты ляпнула про секс. А ты просто ушла. Мы даже не поняли, как реагировать.
— Я… просто пошутила, — пробормотала я, чувствуя, что снова проваливаюсь в ту самую неловкость, которую пыталась избежать.
— Мы поняли, что это была шутка, — усмехнулся Шмель. — Но знаешь, что самое смешное? Нам было немного обидно. Такими шутками не стоит разбрасываться…
Он смотрел на меня так пристально, что я отвела глаза. Словно он читал меня, словно видел каждую мою мысль. И от этого становилось одновременно страшно и приятно.
— Лавр, наверное, уже скоро выйдет, — сказал Макс, заметив моё замешательство. — Он у нас самый строгий. Но ты не переживай, он не злой. Просто он всегда напряжён. Ему надо выдохнуть.
— А это как? — удивилась я.
Парни переглянулись, и Макс поднял бровь, будто не ожидал, что я могу спросить.
— Ну, он такой по жизни. Всегда переживает, всегда пытается всё контролировать. Думает, что если он расслабится, то всё вокруг рухнет. Мы его пытаемся вытащить из этой ямы, но не всегда получается.
— Девушки ему помогают, — хмыкнул Шмель, и Макс засмеялся. — Вот и сейчас, если бы мы нашли ему какую-нибудь красотку, он бы сразу стал добрее.
Я смущённо улыбнулась, хотя внутри всколыхнулось что-то похожее на ревность. Странно, ведь мы знакомы всего день, и я даже не знаю их как следует. Но почему-то мысль о том, что Лавр будет с кем-то другим, резанула по сердцу. Что за глупости в моей голове? Откуда что берется? Надо срочно гнать…
— А вы не ищете девушек? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно.
— Мы всегда ищем девушек, — усмехнулся Макс. — Но нам очень редко попадаются такие, как ты. С которыми хочется просто посидеть, поговорить. Ты странная, Люсь. Ты не похожа на тех, кто обычно крутится вокруг нас.
— Почему? — удивилась я.
— Потому что ты не пытаешься нам понравиться, — сказал Шмель. — Ты просто… есть. Ты не играешь, не строишь из себя кого-то. Ты реальная. И это подкупает.
Я опустила глаза, чувствуя, как внутри разливается тепло. Никто никогда не говорил мне таких слов. Никто никогда не замечал, что я просто есть. Всегда хотелось быть кем-то другим, чтобы понравиться окружающим. А тут… просто сказали, что я настоящая. И это было лучше любых комплиментов.
***
— Люсь, привет!
Я подняла глаза и увидела Лавра. Он стоял на пороге кухни, и его волосы были ещё влажными. На нём была футболка без рукавов и шорты, и он выглядел таким… обычным. Не звездой университета, не тем, кто привык быть в центре внимания. А просто парнем, который хочет есть.
— Привет, — улыбнулась я. — Я как раз приготовила завтрак. Вернее, обед. Но ты можешь взять что хочешь.
— Надеюсь, там много мяса, — сказал он, проходя к столу и усаживаясь напротив меня. — Вчера я так наелся, что до сих пор помню твою стряпню.
— А ты уверен, что она тебя не отравит? — хмыкнул Макс.
— Даже если отравит, я умру счастливым, — усмехнулся Лавр, и я почувствовала, как сердце пропустило удар. — Ты, кстати, очень вкусно готовишь. Где научилась?
— Мама научила, — ответила я, чувствуя, что теперь разговор становится слишком личным. — Она у меня прекрасная хозяйка.
— А ты, значит, пошла в маму, — заметил Шмель. — И внешне, и по талантам. Это здорово.
— Да, у меня и отец тоже такой же, — выпалила я, и тут же прикусила язык. Зачем я это говорю? Они же просто для проформы спросили. А я тут уже начинаю всякую ерунду говорить. Им точно не интересна моя семья. Тем более, мы слишком простые для них…
Лавр явно что-то хотел сказать, но его перебил друг.
— Кстати, мы уезжаем на фестиваль, — сказал Шмель. — На весь день, может, до ночи. Я решил тебя предупредить сразу, Люсь, чтобы ты не волновалась.
— Ключи от дома у нас есть, так что дверь не запирай, — добавил Макс. — И если что, у нас есть местный номер, можешь позвонить, если что-то случится.
— Уходим через полчасика, — перебил его Шмель, с нетерпением поглядывая на часы. — Там такая тусовка будет! Девчонки, музыка, море!
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри нарастает что-то горькое и липкое. Они уезжали. Без меня. И я не могла сказать им ни слова, потому что… потому что это было правильно. Я же сама вчера сказала, что не буду обузой, не буду ныть. А теперь я еле сдерживаюсь.
— Хорошо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и даже натянула улыбку. — Я поняла. Удачи вам. Веселитесь.
- О да, кайфанем, как следует, - усмехнулся Лавр, и почему-то пристально посмотрел мне в глаза.
Я же спешно отвела свои и сказала:
- Я пойду в свою комнату, не буду мешать вам собираться.
И … просто сбежала.
Закрыв за собой дверь, я просто стояла, уставившись перед собой. Даже не знаю, сколько времени прошло, когда я услышала стук в дверь.
Открыв её увидела на пороге Макса.
- Мы уходим, я пришел тебя предупредить, Люсь. Если будет срочно что-то нужно, не стесняйся пиши. Давай номерами обменяемся.
- Ага, - сказала я, вытаскивая телефон из кармана.
Симки мы купили сразу в аэропорту по прилету. Поэтому быстро созвонились друг с другом, и я вписала номер блондина себе в телефон.
Парни ушли. Дверь захлопнулась, и я осталась одна. В доме повисла та особенная тишина, которая бывает только когда уходят люди. Я прижалась спиной к косяку двери и закрыла глаза, чувствуя, как внутри разрастается пустота.
Я слышала, как завелся двигатель подъехавшей такси, как они смеялись о чём-то, как громко включили музыку и уехали. А я осталась стоять посреди пустой виллы, с чувством, что меня снова бросили.
«Они не обязаны меня никуда возить, — твердила я себе. — Они оплатили дом, они не обязаны таскать меня с собой как собачку. Это их отдых. Их друзья. Их жизнь».
Но внутри всё равно было больно. Так же больно, как вчера, когда я читала сообщение от подруг. Только теперь это было по-другому. Не злое, не жестокое. Просто... я была им не нужна.
Я прошла на кухню, заварила себе чай и села у окна, глядя в пустой двор. Вода в бассейне сверкала на солнце, птицы пели, где-то вдалеке был слышен шум моря. Идиллия. Но мне было грустно.
Я понимала, что моя жизнь — это теперь дом и его окрестности. Я могла ходить по магазинам, готовить, смотреть телевизор. Всё, как я и хотела. Но почему-то внутри было так тоскливо, что я не могла заставить себя сделать даже шаг.
