— Да, — отвечает она нехотя. — Поэтому я буду ждать его объяснений на твой счет. И надеюсь, что ты привезена сюда для работы, а не для развлечений. Иначе твое присутствие навлечет беду на нашу семью.
— Почему? Я же ничего не сделала…
Но тётя Гаянэ смотрит на меня свысока.
— В любом случае тебе не рады здесь. И сильно не привыкай к этому дому. Нам тут такие не нужны.
— Какие такие? — ощущаю, как жар наползает снизу вверх на лицо.
Но вместо ответа она отворачивается от меня и выходит из комнаты, оставляя в одиночестве.
Ночь выдается ужасная. Я не сплю. Ворочаюсь и тихо плачу. А когда наконец-то засыпаю, меня будит истошный крик…
Глава 6
Замираю, а в следующее мгновение дергаюсь, сев на кровати и прислушиваясь к звукам.
Крик повторяется, и у меня от этого звука волоски на теле приподнимаются. Я сижу, не сразу вспомнив, где я нахожусь. А когда воспоминания минувшего вечера накрывают меня, вместе с повторяющимся криком, мне начинает казаться, что я нахожусь в аду.
Леденящий душу крик снова и снова повторяется, и я поднимаюсь на ноги. Затягиваю потуже пояс халата — единственной одежды, что я отыскала накануне в комнате, — и выглядываю наружу.
Осторожно приоткрываю дверь и, быстро переставляя ноги, бегу в сторону жуткого звука, опасаясь, что кому-то требуется помощь, а я иду на зов слишком долго.
Иду по коридору до тех пор, пока не оказываюсь в просторном зимнем садике. Посреди густой зелени стоит юная девушка и, сжав кулаки, визжит что есть мочи.
Я замираю, не понимая, что это все означает.
Но она даже меня не видит, так как ее глаза закрыты. А когда она делает новый глубокий глоток воздуха, распахивая веки, то замечает меня и ее крик обрывается где-то на подходе к горлу.
— Привет, — тихо говорю я, смутившись от ее ошалевшего взора.
Незнакомка молча рассматривает меня и не двигается с места.
— У тебя все в порядке? — снова говорю я. — Ты так кричала… я думала, что это крик о помощи…
Вместо ответа девушка продолжает на меня смотреть так, будто я призрак. А у меня появляется возможность лучше разглядеть ее. Большие карие глаза в обрамлении густых черных ресниц, хорошенький носик, пухлые губы, которым позавидовали бы все девчонки у нас в универе, и копна шикарных блестящих темных волос по пояс.
— Значит… я зря беспокоилась? — делаю еще одну попытку заговорить, решив уйти в комнату немедленно, потому что чувствовать себя дурой не очень приятно.
— Ты кто? — наконец-то произносит она.
— Я — Лада, — отвечаю, чувствуя себя как-то нелепо.
— Откуда ты тут? — следует другой вопрос.
— Меня… — думаю, как правильно ответить на него, но впадаю в ступор. Вдруг это та самая жена Тамерлана и я сейчас напорюсь на неприятности? Хотя… судя по виду девушки, ей где-то восемнадцать-девятнадцать лет, в то время как хозяину дома около тридцати. — Меня привезли вчера…
— Кто? — не отстает она.
— Рамзан… — говорю неуверенно. Пусть это будет самый безобидный вариант ответа.
— Зачем?
— Это что, допрос? — внезапно не выдерживаю и сразу же жалею о своей резкости.
Взор девушки мгновенно меняется с удивленного на нахальный.
— А вдруг ты воровка, проникшая в дом, чтобы нас ограбить? — сощуривается она.
— В халате? — киваю на свой наряд. — И пришла сама на крик?
— Ну ты… может быть, ты совестливая, — ухмыляется она.
— Все равно логики нет.
— Тогда вдруг ты одна из девок, что… — хочет сказать что-то дальше, но густо краснеет.
— Продолжай, — а мне становится смешно оттого, насколько она на самом деле маленькая и скромная.
— Ну для этих дел, — понижает она голос, оглядываясь по сторонам, будто опасаясь, что нас могут услышать. Хотя я уверена, что если тут кто и был до моего появления, то этот кто-то сбежал от ее крика.
— А у вас тут такое бывает, да? — подобные новости расстраивают меня еще больше. Потому что у нас в доме никто из обслуги и охраны не смел заводить никаких личных отношений на нашей территории. И если бы папа узнал, он сразу бы уволил человека, нарушившего правила.
— Я не видела, но слышала, что кое-кто из мужчин ходит за этим в город… — говорит незнакомка, потупив взор.
— Нет, — наконец-то решаю вставить слово, чтобы отстоять свою честь. — Я не для этих дел. Меня забрали из дома и сказали, что теперь я живу здесь.
— Кто так сказал? — смотрит на меня с подозрением. — Рамзан не может принимать таких решений.
— А кто может? — знаю, что с незнакомцами нужно быть настороже, потому что никогда не известно, чем может обернуться очередная встреча.
— Только Тамерлан. Мой брат, — она вздергивает подбородок вверх, и я выдыхаю, чувствуя, как камень падает с плеч.
— Значит, он… — отвечаю неопределенно.
Девушка ничего не говорит, только рассматривает меня в ответ, и я ощущаю себя музейным экспонатом.
— Интересно… — говорит она задумчиво. — Вот Замира взбесится, — произносит внезапно, с широченной улыбкой на лице.
— А Замира — это?..
— Злобная ведьма, решившая, что вправе командовать всеми и распоряжаться в нашем доме.
Похоже, дружбы между девушками не случилось.
— Тебе она не нравится?
— Нет. Потому что это из-за нее меня хотят выдать за старого вонючего извращенца, который повадился таскаться к нам каждый день.
— Но ты же вправе отказаться.
— Нет у меня такого права, — бросает она с досадой. — Но зато я могу сделать так, что он сам меня не захочет, — произносит довольно.
— Поэтому ты кричала? — озаряет меня догадка.
— В точку, — скрещивает руки на груди. — Я, кстати…
— Малика! — раздается знакомый громоподобный голос, и следом за ним появляется тот, чьего появления я ждала весь прошлый вечер. — Что ты снова устроила? — рявкает он, но замечает меня и замирает. — А ты что тут делаешь?
— Я? — смотрю удивленно. — Живу.
— Убирайся в свою комнату и не смей выходить до тех пор, пока тебе не разрешат!
— Что? — смотрю на него, ничего не понимая.
— Немедленно! И не смей приближаться к моей сестре. Ослушаешься — и тебе не понравятся последствия, — говорит так, что у меня нет сомнений: он исполнит свою угрозу.
Глава 7
Пока иду обратно в спальню, слышу разговор на непонятном для меня языке. Тамерлан резко спрашивает о чем-то сестру, а Малика отвечает ему с какой-то агрессией.
Я же тороплюсь скрыться от них, потому что кажется, будто я подсматриваю и подслушиваю. Хотя девушка произвела на меня приятное впечатление, но не могу ручаться, что и я на нее. И все же наше знакомство оставило хоть какой-то положительный след.
Все же… меня здесь никто не ждал и видеть не особо горит желанием.
Забегаю в спальню и начинаю измерять тесное пространство шагами. Утро запутало меня еще сильнее, потому что теперь я окончательно не понимаю, что меня тут ждет.
В моей комнате не слышно происходящее в коридоре или в остальном доме, и мне становится не по себе.
Долго я должна сидеть в четырех стенах?
Конечно, папа меня часто наказывал. Но это никак не отражалось на моем праве передвигаться по дому. И появляться на кухне.
Словно отражая мои мысли, в животе начинает громко урчать.
Решаю, что если в ближайшее время обо мне никто не вспомнит, то пойду сама напомню обитателям этого дома о себе.
Но не успеваю даже заякориться на этой мысли, как дверь распахивается и я вздрагиваю.
На пороге стоит Тамерлан и смотрит на меня исподлобья, а я замираю на месте и даже не дышу, ощущая, как страх расползается по венам.
Он резко захлопывает за собой дверь и решительно проходит внутрь, не отрывая от меня какого-то темного и бешеного взгляда.
— Зачем ты покинула комнату? — гремит его голос.
У меня же этот вопрос пробуждает протест! Что он себе позволяет? Я не какая-то дешевка безродная! Мой отец — один из самых уважаемых людей этого города!
— Не имею права? — вздергиваю подбородок выше и стараюсь выдержать этот взор, который больше напоминает темную бездну, утягивающую только глубже.
— Разве тебе сказали: “Чувствуй себя как дома”? — его лицо искажает гримаса ярости.
— Нет. Мне вообще ничего не сказали! И, как оказалось, никто даже был не в курсе не только того, что теперь я здесь живу, но и, видимо, моего существования! — почти выкрикиваю и сама поражаюсь собственной смелости.
— А чего ты ожидала? Красной ковровой дорожки? Лепестков роз? — усмехается.
— Ничего! До вчерашнего дня я даже понятия не имела, что меня просто отдадут, как какую-то ненужную вещь, которую потом задвинут в дальний угол шкафа и забудут! — глаза начинает жечь.
Все происходящее напоминает какой-то кошмар, в который мой мозг до конца не может поверить.
Тамерлан ничего не говорит, просто прожигает меня этими своими черными свирепыми глазами.
— Неужели для этого вы забрали меня из дома? Мой отец позволил, чтобы его единственная дочь жила вот так? На меня же здесь смотрят как… Я даже слов не могу подобрать!
— Никто не обещал, что тебе будут тут целовать ноги и поклоняться твоей светлости.
— Разве этого прошу? Я хочу просто понимать, для чего я здесь, и обычного, человеческого отношения. Зачем я здесь? Могу я хотя бы получить какую-то одежду и завтрак?
— Хм, — усмехается этот здоровый злобный кавказец. — Одежду? Конечно. Как и завтрак.
У него появляется странное выражение лица, которое не предвещает ничего хорошо.
— Но?.. — жду подвоха.
— Ты же понимаешь, что ты тут не гостья?
— Догадываюсь, — мне становится не по себе.
— О чем еще ты догадываешься?
— Да как-то даже предполагать страшно. У вас есть жена, здесь же в доме живет ваша мама и сестра… — мне даже не хочется допускать мысли, что Тамерлан настолько беспринципное чудовище, чтобы взять меня у отца в качестве любовницы и притащить под нос своим близким.
— А вроде такая смелая, — ухмыляется негодяй.
— О чем вы договорились с папой? — сложно представить, на каких условиях меня отдал чужому мужчине мой единственный близкий и родной человек.
— Теперь ты принадлежишь этой семье.
