— А вдруг ты воровка, проникшая в дом, чтобы нас ограбить? — сощуривается она.
— В халате? — киваю на свой наряд. — И пришла сама на крик?
— Ну ты… может быть, ты совестливая, — ухмыляется она.
— Все равно логики нет.
— Тогда вдруг ты одна из девок, что… — хочет сказать что-то дальше, но густо краснеет.
— Продолжай, — а мне становится смешно оттого, насколько она на самом деле маленькая и скромная.
— Ну для этих дел, — понижает она голос, оглядываясь по сторонам, будто опасаясь, что нас могут услышать. Хотя я уверена, что если тут кто и был до моего появления, то этот кто-то сбежал от ее крика.
— А у вас тут такое бывает, да? — подобные новости расстраивают меня еще больше. Потому что у нас в доме никто из обслуги и охраны не смел заводить никаких личных отношений на нашей территории. И если бы папа узнал, он сразу бы уволил человека, нарушившего правила.
— Я не видела, но слышала, что кое-кто из мужчин ходит за этим в город… — говорит незнакомка, потупив взор.
— Нет, — наконец-то решаю вставить слово, чтобы отстоять свою честь. — Я не для этих дел. Меня забрали из дома и сказали, что теперь я живу здесь.
— Кто так сказал? — смотрит на меня с подозрением. — Рамзан не может принимать таких решений.
— А кто может? — знаю, что с незнакомцами нужно быть настороже, потому что никогда не известно, чем может обернуться очередная встреча.
— Только Тамерлан. Мой брат, — она вздергивает подбородок вверх, и я выдыхаю, чувствуя, как камень падает с плеч.
— Значит, он… — отвечаю неопределенно.
Девушка ничего не говорит, только рассматривает меня в ответ, и я ощущаю себя музейным экспонатом.
— Интересно… — говорит она задумчиво. — Вот Замира взбесится, — произносит внезапно, с широченной улыбкой на лице.
— А Замира — это?..
— Злобная ведьма, решившая, что вправе командовать всеми и распоряжаться в нашем доме.
Похоже, дружбы между девушками не случилось.
— Тебе она не нравится?
— Нет. Потому что это из-за нее меня хотят выдать за старого вонючего извращенца, который повадился таскаться к нам каждый день.
— Но ты же вправе отказаться.
— Нет у меня такого права, — бросает она с досадой. — Но зато я могу сделать так, что он сам меня не захочет, — произносит довольно.
— Поэтому ты кричала? — озаряет меня догадка.
— В точку, — скрещивает руки на груди. — Я, кстати…
— Малика! — раздается знакомый громоподобный голос, и следом за ним появляется тот, чьего появления я ждала весь прошлый вечер. — Что ты снова устроила? — рявкает он, но замечает меня и замирает. — А ты что тут делаешь?
— Я? — смотрю удивленно. — Живу.
— Убирайся в свою комнату и не смей выходить до тех пор, пока тебе не разрешат!
— Что? — смотрю на него, ничего не понимая.
— Немедленно! И не смей приближаться к моей сестре. Ослушаешься — и тебе не понравятся последствия, — говорит так, что у меня нет сомнений: он исполнит свою угрозу.
Глава 7
Пока иду обратно в спальню, слышу разговор на непонятном для меня языке. Тамерлан резко спрашивает о чем-то сестру, а Малика отвечает ему с какой-то агрессией.
Я же тороплюсь скрыться от них, потому что кажется, будто я подсматриваю и подслушиваю. Хотя девушка произвела на меня приятное впечатление, но не могу ручаться, что и я на нее. И все же наше знакомство оставило хоть какой-то положительный след.
Все же… меня здесь никто не ждал и видеть не особо горит желанием.
Забегаю в спальню и начинаю измерять тесное пространство шагами. Утро запутало меня еще сильнее, потому что теперь я окончательно не понимаю, что меня тут ждет.
В моей комнате не слышно происходящее в коридоре или в остальном доме, и мне становится не по себе.
Долго я должна сидеть в четырех стенах?
Конечно, папа меня часто наказывал. Но это никак не отражалось на моем праве передвигаться по дому. И появляться на кухне.
Словно отражая мои мысли, в животе начинает громко урчать.
Решаю, что если в ближайшее время обо мне никто не вспомнит, то пойду сама напомню обитателям этого дома о себе.
Но не успеваю даже заякориться на этой мысли, как дверь распахивается и я вздрагиваю.
На пороге стоит Тамерлан и смотрит на меня исподлобья, а я замираю на месте и даже не дышу, ощущая, как страх расползается по венам.
Он резко захлопывает за собой дверь и решительно проходит внутрь, не отрывая от меня какого-то темного и бешеного взгляда.
— Зачем ты покинула комнату? — гремит его голос.
У меня же этот вопрос пробуждает протест! Что он себе позволяет? Я не какая-то дешевка безродная! Мой отец — один из самых уважаемых людей этого города!
— Не имею права? — вздергиваю подбородок выше и стараюсь выдержать этот взор, который больше напоминает темную бездну, утягивающую только глубже.
— Разве тебе сказали: “Чувствуй себя как дома”? — его лицо искажает гримаса ярости.
— Нет. Мне вообще ничего не сказали! И, как оказалось, никто даже был не в курсе не только того, что теперь я здесь живу, но и, видимо, моего существования! — почти выкрикиваю и сама поражаюсь собственной смелости.
— А чего ты ожидала? Красной ковровой дорожки? Лепестков роз? — усмехается.
— Ничего! До вчерашнего дня я даже понятия не имела, что меня просто отдадут, как какую-то ненужную вещь, которую потом задвинут в дальний угол шкафа и забудут! — глаза начинает жечь.
Все происходящее напоминает какой-то кошмар, в который мой мозг до конца не может поверить.
Тамерлан ничего не говорит, просто прожигает меня этими своими черными свирепыми глазами.
— Неужели для этого вы забрали меня из дома? Мой отец позволил, чтобы его единственная дочь жила вот так? На меня же здесь смотрят как… Я даже слов не могу подобрать!
— Никто не обещал, что тебе будут тут целовать ноги и поклоняться твоей светлости.
— Разве этого прошу? Я хочу просто понимать, для чего я здесь, и обычного, человеческого отношения. Зачем я здесь? Могу я хотя бы получить какую-то одежду и завтрак?
— Хм, — усмехается этот здоровый злобный кавказец. — Одежду? Конечно. Как и завтрак.
У него появляется странное выражение лица, которое не предвещает ничего хорошо.
— Но?.. — жду подвоха.
— Ты же понимаешь, что ты тут не гостья?
— Догадываюсь, — мне становится не по себе.
— О чем еще ты догадываешься?
— Да как-то даже предполагать страшно. У вас есть жена, здесь же в доме живет ваша мама и сестра… — мне даже не хочется допускать мысли, что Тамерлан настолько беспринципное чудовище, чтобы взять меня у отца в качестве любовницы и притащить под нос своим близким.
— А вроде такая смелая, — ухмыляется негодяй.
— О чем вы договорились с папой? — сложно представить, на каких условиях меня отдал чужому мужчине мой единственный близкий и родной человек.
— Теперь ты принадлежишь этой семье.
— Что это значит?
— Лишь то, что ты станешь женой моего брата. А до этого тебе придется обучиться нормам приличия и поучиться у наших женщин, как быть хорошей женой.
— Я не выйду замуж за незнакомца, — его слова кажутся бредом.
— Тогда… — он делает шаг ко мне навстречу, останавливаясь на неприлично близком расстоянии.
У меня перехватывает дыхание, и я боюсь поднять глаза вверх. Но его запах касается моих ноздрей, и это странным образом волнует меня.
— Что? — все-таки смотрю вверх, чтобы избавиться от этого странного ощущения.
— Раз ты не хочешь замуж за незнакомца… тогда ты можешь стать моей второй женой… — оглушает своим предложением.
Глава 8
— Здравствуй, — после короткого стука заходит ко мне в спальню Гаянэ, держа в руках стопку одежды. — Как прошла твоя ночь? — пристально осматривает меня, будто сканер.
— Тревожно, спасибо, — сажусь ровнее в кресле, приготовившись к очередному потрясению. Потому что… эта женщина вряд ли просто принесла одежду. Я бы на ее месте хотела сказать мне что-нибудь еще, если бы знала, что мой сын рассматривает меня как потенциальную вторую жену.
— Я принесла тебе одежду, чтобы переодеться, — она подходит к кровати и опускает стопку на расправленную постель.
— Спасибо, вы очень любезны, — слежу за ее перемещением, как мышка за траекторией движения хищника.
— Я поговорила с сыном, — продолжает она сдержанно, останавливается в паре шагов от меня и, видимо, ждет от меня какой-то реакции. Но ее не будет. — Он… — делает шумный вдох, — рассказал мне, с какой целью ты пожаловала в наш дом.
Гаянэ отходит, выглядывая в окно.
— Признаться, я не ожидала… подобного.
— Не вы одна, — усмехаюсь, чувствуя, как во рту разливается горечь.
— Обычно… — игнорирует она мои слова. — Мы выбираем девушек нашей крови. Но… так сложились обстоятельства, что теперь ты станешь частью нашей семьи, — вижу, с каким трудом даются ей эти слова. — И мне нужно понимать, к какому решению ты пришла.
— Я все еще хочу вернуться домой, — предложение Тамерлана прозвучало как бред, который я даже рассматривать серьезно не стану.
— Это невозможно, — оборачивается она и снова смотрит мне в глаза.
— Почему?
— Есть обстоятельства… — видно, как она сдерживается, чтобы не нагрубить.
— Какие?
— Об этом тебе лучше поговорить с моим сыном.
— Вы же понимаете, что я нахожусь в еще большем потрясении, чем вы? Вот я жила обычной жизнью, училась в университете, возвращалась домой, ходила на приемы. И в один прекрасный день это все обрывается. Родной отец отдает меня незнакомому мужчине и не дает даже собрать вещи.
— Мне это сложно понять, — тяжело вздыхает женщина. — Но в жизни так случается, когда мы не властны над обстоятельствами и должны только адаптироваться под них.
— А если я не хочу? — мне так хочется, чтобы она поняла меня и помогла сбежать. — Что, если я хочу нормальной жизни?
— Я не в состоянии тебе помочь с этим. У наших семей договоренность.
— По которой я должна выйти непонятно за кого.
— Ты говоришь о моем сыне!
— Сыновьях… — хочу ее поправить.
— Сыне… и… — она на мгновение прикрывает веки, — пасынке.
— То есть… Тамерлан хочет отдать меня замуж за сводного брата?
— Да. Исмаил — сын моего супруга от второй жены.
— Ясно… — понимаю, что все запутывается еще сильнее. — Но я не могу выйти за человека, которого никогда не видела.
— Выйдя за него замуж, ты будешь первой женой, — видимо, так звучит главный аргумент в пользу ее пасынка.
