– Я пыталась узнать, будет ли он выдвигать обвинения против тебя. Я знаю, что ты расстроен, но не надо относиться ко мне так неуважительно.
Стараюсь говорить медленнее, надеясь, что он воспримет сказанное.
На мгновение он теряется, но быстро приходит в себя.
– Прости?
Я стараюсь держаться как можно более нейтрально, точнее, пытаюсь создать такое впечатление.
– Ты слышал, что я сказала: перестань так со мной разговаривать.
– Извини, меня выгнали с учебы, потом я узнал, что ты собираешься в Сиэтл. Я бы сказал, что имею право немного рассердиться.
– Да, но ты не имеешь права быть дураком. Я надеялась, что мы можем поговорить об этом и решить все, как взрослые люди… на этот раз.
– Что это значит? – Он садится, но я продолжаю держать дистанцию.
– Это значит, что после полугода наших сумбурных отношений мы можем решить все без ухода кого-то из нас и без битья посуды.
– Полугода? – Он изумленно открывает рот.
– Да, полугода, – стараюсь не смотреть ему в глаза. – С момента нашей встречи.
– Я и не думал, что это было так давно.
– Тем не менее. – А для меня это словно целая жизнь.
– Это не такой уж долгий срок…
– Разве для тебя это проблема? То, что мы слишком долго вместе? – Я наконец ловлю взгляд его зеленых глаз.
– Нет, просто это странно. Я никогда ни с кем не находился в таких долгих отношениях.
– Ну, мы не были все это время в отношениях. Большую часть времени мы провели в ссорах и избегая друг друга, – напоминаю я.
– Как долго ты встречалась с Ноем?
Удивительный вопрос! Мы несколько раз обсуждали мои отношения с Ноем, и обычно эти разговоры длились не более пяти минут, преждевременно завершаясь из-за ревности Хардина.
– Мы были лучшими друзьями. Насколько я помню, познакомились в школе. Кажется, мы и до этого знали друг друга, только не особо общались.
Я внимательно смотрю Хардину в глаза и жду его реакции.
Воспоминание о Ное заставляет осознать, как я соскучилась по нему – не как по бывшему парню, а как по члену семьи, с которым находишься в долгой разлуке.
– А. – Хардин кладет руки на колени, и мне хочется наклониться и сжать их своими руками. – Вы с ним ссорились?
– Иногда. Но наши ссоры были из-за чего-то вроде того, какой фильм посмотреть, или если он опаздывал, когда надо было меня забрать.
Он смотрит на свои ладони.
– Значит, не так, как мы?
– Не думаю, что люди ссорятся так же часто, как мы. – Я улыбаюсь, пытаясь его успокоить.
– Чем вы еще занимались? Я имею в виду, с ним, – спрашивает он, и я готова поклясться, что на месте Хардина сейчас сидит большой зеленоглазый ребенок, глаза которого сверкают, а руки почти дрожат от переполняющих его чувств.
Я нежно пожимаю плечами.
– На самом деле ничем таким особенным – в основном мы вместе делали уроки или смотрели кино. Со стороны мы больше были похожи на лучших друзей.
– Ты его любила, – напоминает мне ребенок напротив.
– Не так, как тебя, – говорю я ему так же, как и тысячу раз до этого.
– А ты бы отказалась от Сиэтла ради него?
Он разглядывает грязь под ногтями. Когда он снова смотрит на меня, в его взгляде сквозит неуверенность. Вот, значит, почему мы говорим о Ное: заниженная самооценка Хардина снова заставляет его сравнивать себя с тем, кто, по его мнению, лучше мне подходит.
– Нет.
– Почему нет?
Я тянусь к его руке, чтобы унять детское беспокойство.
– Потому что я вообще не должна выбирать, а он всегда знал о моих мечтах и планах, и мне не было необходимости делать выбор.
– У меня в Сиэтле ничего нет, – вздыхает он.
– Я… у тебя там есть я.
– Этого недостаточно.
Ох… Я отворачиваюсь от него.
– Я знаю, что это хреново звучит, но так и есть. У меня там ничего нет, а у тебя будет новая работа и появятся новые друзья…
– Ты можешь тоже найти новую работу. Кристиан сказал, что даст тебе новую работу, и мы могли бы вместе завести новых друзей.
– Я не хочу на него работать, а люди, которых я выбираю в друзья, и те, кого выбираешь ты, скорее всего, не совпадают. У нас слишком разные критерии.
– Ты не можешь этого знать. Я дружу со Стеф.
– Только потому, что вы были соседками по общежитию. Я не хочу туда переезжать, Тесса, особенно теперь, кода я отчислен. Больше смысла было бы в том, чтобы уехать в Англию и попробовать доучиться там.
– Ты не должен думать только о том, что имеет смысл для одного тебя.
– Учитывая, что ты за моей спиной снова встречалась с Зедом, ты не совсем в том положении, чтобы в чем-то меня обвинять.
– Правда? Потому что ты и я даже не договорились еще, что мы снова вместе. Я согласилась вернуться, ты согласился относиться ко мне лучше. – Я вскакиваю и принимаюсь ходить по комнате взад-вперед. – Ты без моего ведома избил его, в результате тебя отчислили, так что если кто-то и есть не в лучшем положении для обвинений, то это ты.
– Ты скрывала от меня свои планы! – Он повышает голос. – Ты планировала уйти от меня, не говоря ни слова!
– Я знаю! Я прошу за это прощения, но вместо того, чтобы спорить, кто больше виноват, почему бы нам не попытаться все исправить и не прийти к компромиссу?
– Ты… – Он замолкает, вставая с постели. – Ты не…
– Что? – спрашиваю я.
– Не знаю, я даже не могу думать, настолько на тебя зол.
– Мне очень жаль, что так все случилось, но я не знаю, что тебе еще сказать.
– Скажи, что ты не уедешь.
– Я не буду решать это прямо сейчас, я не должна.
– А когда? Я не буду ждать вечно…
– Что ты собираешься сделать, если я решу уехать? Что случилось с твоим «с этого дня я никогда не расстанусь с тобой»?
– Что? Ты еще будешь меня воспитывать? Тебе не кажется, что идеальным временем для того, чтобы свалить в Сиэтл, было бы до того, как я сделал эту гребаную татуировку? А у тебя неплохое чувство юмора. – Он подходит ко мне вплотную, вызывающе глядя на меня.
– Я собиралась!
– Но ты этого не сделала.
– Сколько еще раз ты собираешься мне об этом напомнить? Мы можем пережевывать это весь день, но у меня уже нет сил. С меня хватит, – говорю я.
– Хватит? С тебя хватит? – усмехается он.
– Да, с меня хватит. – Это правда, я больше не могу скандалить с ним о Сиэтле.
Он хватает из шкафа черную толстовку, натягивает ее через голову и зашнуровывает ботинки.
– Куда ты? – спрашиваю я.
– Подальше отсюда, – фыркает он.
– Хардин, ты не должен уходить! – кричу я, но он хлопает дверью, не обращая на меня внимания.
Если бы отец не сидел в гостиной, я побежала бы следом и заставила Хардина остаться.
Но, честно говоря, я устала за ним гоняться.
Глава 7
Хардин
Отец Тессы не спит, сидит на диване, скрестив руки и тупо уставившись в окно.
– Подвезти куда-нибудь? – спрашиваю я.
Эта идея меня совершенно не вдохновляет, но оставлять его наедине с ней совсем уж отвратительно.
Он резко оборачивается ко мне, словно от неожиданности.
– Хм, было бы неплохо. Это тебя не затруднит?
– Нет, – быстро отвечаю я.
– Хорошо, я только хочу попрощаться с Тесси. – Он глядит на дверь спальни.
– Ладно. Я буду в машине.
Иду к выходу, без понятия, куда везти этого старого дурака, но понимаю, что для нас обоих будет хуже, если я сейчас останусь. Я ужасно зол на себя. Я знаю, что она ни в чем не виновата, а я привык нападать на людей, а поскольку она всегда рядом, то легко становится мишенью моего гнева. Я понимаю, что действую, как жалкий ублюдок. В ожидании Ричарда упираюсь взглядом в двери нашего дома. Если он прямо сейчас не выйдет, оставлю его задницу здесь. Но я тут же вздыхаю, понимая, что не хочу оставлять его вместе с ней. Наконец ее отец выходит, на ходу застегивая рукава рубашки. Я ожидал увидеть его в моей одежде, которую дала ему Тесса, но на нем его вчерашнее, только теперь все вещи чистые. Да уж, Тесса, это чертовски приятно.
Он открывает дверцу, и я врубаю радио, надеясь, что музыка не даст поддерживать разговор, если он станет навязываться с беседой.
Облом.
– Она просила передать, чтобы ты был осторожнее, – первым делом говорит он, указывая мне на ремень безопасности. Как стюардесса перед взлетом.
Я слегка киваю и выезжаю на дорогу.
– Как твоя сегодняшняя встреча? – спрашивает он.
– А что? – невежливо отвечаю я.
– Просто интересно. – Он барабанит пальцами по ноге. – Я рад, что она пошла с тобой.
– Ага.
– Она, кажется, очень похожа на мать.
Я поворачиваю голову.
– Ни черта. В ней нет ничего похожего на эту женщину. – Он что, хочет, чтобы я высадил его посреди шоссе?
Он смеется.
– Я имею в виду хорошие качества, конечно. Она очень упряма, как Кэрол. Та добивается того, чего хочет, но Тесси гораздо мягче, нежнее.
Опять это идиотское прозвище!
