— Без проблем.
Костя безжалостно выливает содержимое своего стакана в ведерко со льдом.
— И меня просто бесит, что из нас двоих должна не врать только я…
Медленный, чуть ленивый взгляд пристально изучает мое лицо.
Глаза, губы, снова глаза.
— Вот как? И в чем же, по-твоему, вру я? — интересуется он.
— Тебе со мной скучно…
Громов ненадолго задумывается.
— Это не совсем так.
— Зачем ты предложил увести меня из университета, Костя? — спрашиваю напрямую.
Он отпивает мой коктейль, не воспользовавшись трубочкой, через которую пила я.
Морщится.
— Потому что почувствовал себя ответственным.
— За меня? — Смотрю ему в глаза.
— За тебя, Соня.
— Ты всегда берешь ответственность за людей, которых почти не знаешь?
— Я всегда беру ответственность, — парирует, откидываясь на спинку дивана. Тем самым вынуждая меня сесть к нему лицом. — И я тебя достаточно знаю…
— Достаточно для чего?
— Достаточно для всего, — отвечает так, что мои щеки отчего-то вспыхивают.
Боже.
Зачем я участвую в этой схватке? Совершенно ясно, что я проиграю.
— Пожалел, что предложил забрать меня?
— Еще в кинотеатре.
Чертов правдоруб.
Такая честность совсем немного, но ранит.
Нам нужно было выждать время, пока не откроется хоть что-нибудь похожее на ночной клуб, поэтому пришлось идти в кино. Выбор стоял между триллером и романтической комедией и для меня был слишком очевиден.
Мы пошли на второе.
— Куда бы ты хотел сходить? — решаю восстановить справедливость.
Костя отворачивается от меня с ироничной усмешкой на лице.
Я в порыве кладу ладонь на твердое бедро, обтянутое брючной тканью, и тут же убираю. Обжигаюсь этим прикосновением. Чувствую себя немного не в своей тарелке.
— Эй, я серьезно, — неловко оправдываюсь. — Куда бы ты пошел в Питере? Если б был совершенно один. И об этом никто и никогда не узнал?
–– Блядь… — Он возвращает ко мне глаза, опасно поблескивающие в свете огней.
Я вдруг прогоняю эти же самые вопросы через себя и ощущаю, как дрожь проносится вдоль позвоночника. С Натаном мы развелись совсем недавно, но до этого он меня хорошенько помучил своими отказами. Встречаться с кем-то из студентов или сотрудников клиники Ластеров было глупо, он бы обо всем узнал.
Я бы сделала только хуже.
Да и первое время не хотелось… Я оплакивала свой «молочный» брак.
— Ты бы встретился с девушкой? — меня вдруг страшно волнует моя догадка.
— Да, Соня.
— Какой-то знакомой?
— Нет. Никаких знакомых. Я бы познакомился с кем-нибудь, возможно, даже здесь… — Посматривает на барменшу и переводит прямой взгляд на меня. — И занялся с ней сексом, а утром бы уехал и никогда не вспоминал.
Я ерзаю на месте и облизываю пересохшие губы. Тянусь к бокалу и пью коктейль, тоже не используя трубочку. Горло сушит, потому что представляю их в постели вдвоем. Обнаженных и возбужденных.
— И почему вдруг со мной нельзя это обсуждать? — Выпрямляю плечи и забрасываю ногу на ногу. — Я знаю, что такое секс, и абсолютно не смущаюсь этой темы.
— Да ладно?
Костя, опустив голову набок, снова поправляет разрез на подоле платья.
На этот раз задевает кожу кончиками пальцев…
— Я, вообще-то, врач… –– говорю не очень внятно.
— Я знал, что и у этого должны быть плюсы…
Глава 5. Софья
— Так с кем из присутствующих девушек ты хотел бы уйти сегодня? — С видом уверенной, городской львицы кидаю взгляды по темному помещению и смотрю в кажущиеся еще темнее прищуренные глаза.
Костя кладет руку на спинку дивана за моей спиной и даже не пытается оценить пространство вариантов для предстоящей ночи. Я вдруг чувствую, что разочаруюсь, если он еще раз посмотрит в сторону бара, но Громов искренне удивляет своем безапелляционным ответом:
— Ни с кем.
— Вот как?
— Я нормально воспитан. Мы пришли сюда вместе и уйдем тоже вместе, Соня.
— А если я захочу уйти с кем-то?
— Не в этот раз, док.
Ох уж эти настоящие мужчины.
То, что Костя снова ведет себя как мой отец или старший брат не бесит, а, наоборот, расслабляет. Сегодня я испытываю желание быть женщиной гораздо больше, чем вчера. Это ли не достижение после неудачного брака и абсолютной потери аппетита на секс? Обычно моя сексуальность от страха перед чужим мужчиной прячется куда подальше, но сегодня она выглядывает одним глазком и впервые в жизни «выходит в люди».
Перекинув волнистые от прогулки волосы на правое плечо, я медленно потираю шею слева и страшно нервничаю: Костя пристально наблюдает за мной.
— И почему же я не могу… с кем-то здесь познакомиться? — спрашиваю, но смотрю только на него. Это банальная вежливость. Да и вряд ли меня кто-то здесь всерьез заинтересует.
Боже… Зачем я с ним флиртую?
— Познакомиться можешь. Покинуть с ним заведение — нет. Я уже говорил: сегодня ты со мной, Соня.
Такой сухой, лишенный личной оценки ответ меня неожиданно раздражает. Мне хочется задеть Громова за живое… Такого идеально сложенного, идеально воспитанного и мужественного. Пока мы бесцельно курсировали вдоль Невы, реальность Косте придавали лишь мятые из-за жары деловые брюки. Сейчас в темноте их не видно.
— Это правило двухстороннее? — спрашиваю чуть громче, чем следовало бы.
— Конечно, Соня! — склоняется ко мне и отвечает с кивком.
— И еще… — Я вспоминаю об игре, которая ненавязчиво началась между нами. — По правде говоря, я всегда считала, что по-настоящему воспитанный человек не будет говорить о своей воспитанности…
Костя усмехается, ни на долю секунды не теряя уверенности во взгляде.
— Да, если это делать из позиции собственной охуенности, а не из желания отдать честь родителям. Моя мама вложила в нас много времени и сил, отец — то же самое плюс деньги. Я это слишком ценю.
Он как бы невзначай снимает ладонь со спинки дивана и проводит пальцами по моему плечу. Мысли собираются разлететься, но я расставляю их в слова:
— И… поэтому ты согласился управлять холдингом?
Реакции его сильного тела обмануть не могут: мой вопрос Костю чем-то напрягает. Плечи становятся будто бы шире, кадык на шее выступает отчетливее, но ответ звучит все с тем же расслабленным подтоном:
— Нет. Не из благодарности, Соня. Кнопки «Не согласиться» в моей картине мира вообще не было. По умолчанию.
— Жаль. По-моему, ты неплохо играл на гитаре и очень это любил…
— Еще я люблю водить машину и секс, но развиваться профессионально ни в том, ни в другом не планирую.
Неловко улыбаюсь и смотрю на танцпол, который начинает заполняться гостями. Музыка с каждой композицией становится все громче, взгляды девушек из-за соседнего столика —настойчивее, а мое желание здесь оставаться стремительно падает. Еще чуть-чуть — и услышать друг друга будет крайне сложно.
Я делаю вид, что хочу сказать ему на ухо, и кладу руку на твердое бедро.
Делаю это гораздо увереннее, чем в первый раз.
— Я хочу уйти.
— Без проблем.
Костя поднимается и, схватив мою руку, выводит на свет. И нет, я не посматриваю свысока на девчонок, а вскидываю подбородок повыше и думаю лишь о том, что будет дальше. Мы просто разъедемся на такси или меня проводят до дома?
И должна ли я предложить ему войти?
И что делать, если я хочу, чтобы он вошел, а вариант с разными такси страшно меня разочарует?
— Заберу твой диплом из камеры хранения. Постой здесь. — Посматривает на входную дверь.
— Я никуда не уйду.
— Ну конечно, куда ты без него…
Я сверлю его спину глазами, думая, что о дипломе даже бы не вспомнила…
По ногам проносится ветерок, я оборачиваюсь с вежливой улыбкой, которая тут же спадает, потому что передо мной возникает абсолютно безобразное, перекошенное лицо.
Еще и пьяное к тому же.
— Вот ты где, Стрекоза! — говорит он, глядя на меня, и наступает. — Допрыгалась?
Тянет свои ручищи. Сердце сначала сжимается от страха, а потом бахает как ненормальное, но я испуганно пячусь назад.
— В чем дело? — слышу грубый голос Громова и чувствую его руку на талии.
Скрывшись за ним, как за стеной, обнимаю со спины и дрожу. Нос утыкается в крепкое плечо, я чувствую запах мужского парфюма.
Костя подается вперед.
— Че те надо, мужик? — пьяное чучело вдруг визжит. — Эй, я обознался. Думал, это Стрекоза моя. Ухожу, ухожу!
Дожидаюсь, когда по ногам снова ударит ветер, но все равно прижимаюсь к рельефной спине.
— Эй-эй. — Костя поднимает руку и пропускает меня вперед, тут же накрывая плечи и привлекая к груди. — Ну ты чего, док? Испугал он тебя?
— Да. — Задрав голову, смотрю ему в глаза.
Костя хмурится, очерчивает медленным взглядом мои губы и… приближается к ним ровно на то расстояние, когда еще можно отвернуться друг от друга и сгладить неловкость, но я этого не делаю.
— Костя, — шепчу растерянно и жду инициативы от него.
— Пиздец тебе, док! — хрипит он, обхватывает мое лицо ладонями и целует.
Ровно так же, как удивлялась его нецензурному лексикону, я шокированно замираю от поцелуя, который уже больше похож на секс, чем весь секс, что у меня был.
Громов целуется настойчиво-жадно.
