Устроила у себя в комнате самую настоящую операционную, накрыв стены, стол и ковер одноразовыми пеленками, и надела медицинский костюм.
Правда, он был тоже одноразовым, а значит, прозрачным. Лето стояло жаркое, родители отдыхали у себя, друзей брата я не особо интересовала, как и они меня, поэтому и наряжаться не стала: осталась в купальнике, в котором загорала у бассейна до тех пор, пока не набрела на лужайку.
В таком странном виде, вымачивающую сердце, легкие и кишечник лягушки в солевом растворе, меня и застал Костя. До сих пор вспоминаю его ошалевший взгляд, медленно спускающийся от развороченного тельца лягушки к моим полуобнаженным ягодицам.
— Так и будешь стоять? — спросила я, размахивая пинцетом и скальпелем.
— Прости.
Громов, не сказав ни слова, вышел вон...
— Безалкогольный спритц с апельсиновым соком. — Костя аккуратно ставит передо мной запотевший ото льда бокал.
— Спасибо. — Замечаю в его руке стакан с янтарной жидкостью и делаю не очень уверенный глоток.
Музыка ненадолго стихает. Начинается какой-то перформанс на сцене. Я слежу с энтузиазмом, потому что впервые за долгое время чувствую себя беззаботной.
Мы сидим на твердом диване, обитом синим бархатом. Вокруг танцуют люди. Разные: кто-то двигается плавно, кто-то неловко, но этого абсолютно не стесняется.
А вообще, обилие полуголых тел наводит на мысль…
— Здесь столько людей, — говорю я ему.
— Это плохо?
— Я бы те исследования, которые поручил мне отец Натана, вмиг сделала…
Замечаю, что широкие брови скользят ввысь.
Я хмурюсь.
— Если что, то я не вру! Мне действительно нравится то, чем я занимаюсь, — уверяю.
— В этом никто не сомневается, врач Соня, — произносит Костя расслабленно.
В его дыхании ощущаются легкие пары алкоголя. Они ненавязчивые, но слишком волнуют мои воспоминания. Я сникаю, но вида не подаю.
С наигранным интересом смотрю по сторонам.
— Как тебе здесь? — спрашивает он.
— Мне нравится, — отвечаю вежливо.
Собираюсь отвернуться, но в меня летит тяжелый, как кусок бетона, хрипловатый голос:
— Со-ня…
Черт.
Как же тяжело, оказывается, не врать. Уже на автомате получается. Я даже не задумываюсь, приятна ли мне атмосфера этого ночного клуба.
Мне просто не хочется обидеть Громова, который вывалил кучу денег за наш стол…
— Музыка здесь играет тихо, танцевать не хочется…
— И шторы короткие…
— Да блин, — я заливисто смеюсь, — ладно. Здесь скучно, как на парах по латинскому…
— Хочу еще немного правды…
— Мне не нравится этот коктейль, который ты взял! Он слишком сладкий.
— Мне мало, док…
— И не нравится, что… что ты пьешь алкоголь…
— Без проблем.
Костя безжалостно выливает содержимое своего стакана в ведерко со льдом.
— И меня просто бесит, что из нас двоих должна не врать только я…
Медленный, чуть ленивый взгляд пристально изучает мое лицо.
Глаза, губы, снова глаза.
— Вот как? И в чем же, по-твоему, вру я? — интересуется он.
— Тебе со мной скучно…
Громов ненадолго задумывается.
— Это не совсем так.
— Зачем ты предложил увести меня из университета, Костя? — спрашиваю напрямую.
Он отпивает мой коктейль, не воспользовавшись трубочкой, через которую пила я.
Морщится.
— Потому что почувствовал себя ответственным.
— За меня? — Смотрю ему в глаза.
— За тебя, Соня.
— Ты всегда берешь ответственность за людей, которых почти не знаешь?
— Я всегда беру ответственность, — парирует, откидываясь на спинку дивана. Тем самым вынуждая меня сесть к нему лицом. — И я тебя достаточно знаю…
— Достаточно для чего?
— Достаточно для всего, — отвечает так, что мои щеки отчего-то вспыхивают.
Боже.
Зачем я участвую в этой схватке? Совершенно ясно, что я проиграю.
— Пожалел, что предложил забрать меня?
— Еще в кинотеатре.
Чертов правдоруб.
Такая честность совсем немного, но ранит.
Нам нужно было выждать время, пока не откроется хоть что-нибудь похожее на ночной клуб, поэтому пришлось идти в кино. Выбор стоял между триллером и романтической комедией и для меня был слишком очевиден.
Мы пошли на второе.
— Куда бы ты хотел сходить? — решаю восстановить справедливость.
Костя отворачивается от меня с ироничной усмешкой на лице.
Я в порыве кладу ладонь на твердое бедро, обтянутое брючной тканью, и тут же убираю. Обжигаюсь этим прикосновением. Чувствую себя немного не в своей тарелке.
— Эй, я серьезно, — неловко оправдываюсь. — Куда бы ты пошел в Питере? Если б был совершенно один. И об этом никто и никогда не узнал?
–– Блядь… — Он возвращает ко мне глаза, опасно поблескивающие в свете огней.
Я вдруг прогоняю эти же самые вопросы через себя и ощущаю, как дрожь проносится вдоль позвоночника. С Натаном мы развелись совсем недавно, но до этого он меня хорошенько помучил своими отказами. Встречаться с кем-то из студентов или сотрудников клиники Ластеров было глупо, он бы обо всем узнал.
Я бы сделала только хуже.
Да и первое время не хотелось… Я оплакивала свой «молочный» брак.
— Ты бы встретился с девушкой? — меня вдруг страшно волнует моя догадка.
— Да, Соня.
— Какой-то знакомой?
— Нет. Никаких знакомых. Я бы познакомился с кем-нибудь, возможно, даже здесь… — Посматривает на барменшу и переводит прямой взгляд на меня. — И занялся с ней сексом, а утром бы уехал и никогда не вспоминал.
Я ерзаю на месте и облизываю пересохшие губы. Тянусь к бокалу и пью коктейль, тоже не используя трубочку. Горло сушит, потому что представляю их в постели вдвоем. Обнаженных и возбужденных.
— И почему вдруг со мной нельзя это обсуждать? — Выпрямляю плечи и забрасываю ногу на ногу. — Я знаю, что такое секс, и абсолютно не смущаюсь этой темы.
— Да ладно?
Костя, опустив голову набок, снова поправляет разрез на подоле платья.
На этот раз задевает кожу кончиками пальцев…
— Я, вообще-то, врач… –– говорю не очень внятно.
— Я знал, что и у этого должны быть плюсы…
Глава 5. Софья
— Так с кем из присутствующих девушек ты хотел бы уйти сегодня? — С видом уверенной, городской львицы кидаю взгляды по темному помещению и смотрю в кажущиеся еще темнее прищуренные глаза.
Костя кладет руку на спинку дивана за моей спиной и даже не пытается оценить пространство вариантов для предстоящей ночи. Я вдруг чувствую, что разочаруюсь, если он еще раз посмотрит в сторону бара, но Громов искренне удивляет своем безапелляционным ответом:
— Ни с кем.
— Вот как?
— Я нормально воспитан. Мы пришли сюда вместе и уйдем тоже вместе, Соня.
— А если я захочу уйти с кем-то?
— Не в этот раз, док.
Ох уж эти настоящие мужчины.
То, что Костя снова ведет себя как мой отец или старший брат не бесит, а, наоборот, расслабляет. Сегодня я испытываю желание быть женщиной гораздо больше, чем вчера. Это ли не достижение после неудачного брака и абсолютной потери аппетита на секс? Обычно моя сексуальность от страха перед чужим мужчиной прячется куда подальше, но сегодня она выглядывает одним глазком и впервые в жизни «выходит в люди».
Перекинув волнистые от прогулки волосы на правое плечо, я медленно потираю шею слева и страшно нервничаю: Костя пристально наблюдает за мной.
— И почему же я не могу… с кем-то здесь познакомиться? — спрашиваю, но смотрю только на него. Это банальная вежливость. Да и вряд ли меня кто-то здесь всерьез заинтересует.
Боже… Зачем я с ним флиртую?
— Познакомиться можешь. Покинуть с ним заведение — нет. Я уже говорил: сегодня ты со мной, Соня.
Такой сухой, лишенный личной оценки ответ меня неожиданно раздражает. Мне хочется задеть Громова за живое… Такого идеально сложенного, идеально воспитанного и мужественного. Пока мы бесцельно курсировали вдоль Невы, реальность Косте придавали лишь мятые из-за жары деловые брюки. Сейчас в темноте их не видно.
— Это правило двухстороннее? — спрашиваю чуть громче, чем следовало бы.
