— Никак, Лерой. Отчёт я напишу сам.
Вечером я сидел в своей каморке и заводил папки.
Первая получила надпись «Плут, Арман». В неё легли описание внешности со слов Гриши (усы, эспаньолка, честное лицо), способ вербовки, задаток в пятьдесят золотых, обещание оплаты по весу и главная строка, подчёркнутая дважды: знал полное имя, знал про башню, имел ключ, которого не должно существовать.
Вторая папка получила надпись «Бирнен, Роберт». В неё я записал всё, что видел и слышал, честно и по порядку. В конце вывел «маг девятого круга», и сразу вспомнились его слова про другой мир.
Страшно представить, на что действительно способен этот человек и какой силой обладает. Может ли он и впрямь стереть город с лица земли? Я крайне примерно представляю силу магов седьмого круга, но даже если попытаться, то выходит, что он на две головы превосходит самого сильного мага этих мест.
Скверно… Очень скверно…
За окном темнел город, который мне предстояло спасти от вежливого человека в подпалённом халате. Где-то в этом городе прячется человек с честными усами, работающий на кого-то, кто знал про башню Бирнена больше самого Бирнена.
Могло ли это быть связано с культом? Мы ведь так и не разрешили данный вопрос…
Я задул лампу.
Так у нас появилось новое приключение. Мы его, как обычно, не искали. Оно пришло по адресу само.
Глава 5. Хафлингово семя
Бочки на месте не оказалось.
— Я же сказал, что выкинул её, — развел руками Бабай, чувствуя некоторую вину. — Кто ж знал, что в ней что-то было. Я даже внутрь заглянул, пусто там.
— Там потайное дно было, — печально вздохнул Гриша.
— Бабай, давай конкретнее, куда ты её выкинул?
— Ну-у-у-у… — орк задумался. Кажется, в тот момент он был не совсем трезв, и ему требовалось особые усилия, чтобы восстановить последовательность событий. — Помню, что Лалуна сказала, что её жутко раздражает запах на Овдовице, и что она не даст, если я от него не избавлюсь…
— Что не даст? — не понял Гриша, а вот орк как-то уж совсем странно ухмыльнулся.
— Вот женишься и узнаешь.
— Пф-ф-ф-ф…
— Бочка, Бабай, — напомнил я.
— Да-да, — отмахнулся он. — На пирс выкинул, к мусорным мосткам. У нас за борт кидать нельзя, портовый сбор, я законы знаю, а оттуда вроде вывозить должны.
Я медленно сел на ступеньку трапа. В бочке, которую Бабай законопослушно выставил на мусорные мостки, лежал гримуар, пересобирающий живых существ в забавном порядке. Гримуар следовало доставить магу девятого круга сегодня до полудня. На часах гильдейской башни только что пробило семь.
— Бабай…
— Да понял я, понял. Пойдем посмотрим, может, мусор ещё не вывозили. Это раз в неделю обычно делается.
На мусорных мостках бочки, разумеется, не оказалось. Зато были следы: широкая полоса, продавленная в портовой грязи, вела от мостков вдоль складов и ныряла вниз, к сливным тоннелям. И это было крайне неожиданно, ведь остальной мусор, который выставляли моряки, судя по всему, был ещё на месте.
— Тц… Вот же зараза… — только и оставалось досадливо цокнуть языком. — Кажется, нам придется прогуляться по канализации… Гриша.
— Он смылся, — сообщил Анкурик.
— Стоп, что?!
И действительно, ящер с огненной кошкой, который ещё пару минут назад стоял рядом, исчез.
— И ты ему не помешал?!
— А должен был? — фыркнул полуэльф. — Меня никто не назначал его сторожем. Моя задача – карать хафлингов, а не следить за скользкими ящерами. Мне этот Гриша вообще не нравится.
— Тебе вообще никто не нравится, — холодно отметила Лалуна.
— Не буду спорить, — согласился Анкурик. — Хотя ты очень даже ничего. Не будь ты замужней женщиной, непременно бы приударил.
Я ожидал, что Лалуна бросит что-то острое вроде: “Ростом не вышел для меня”, – но вместо этого она внезапно потрепала Анкурика по волосам. Бабай на это никак не отреагировал, куда больше его интересовало, хватит ли содержимого фляги на поход.
— Дальше без меня, — сообщила нам Лалуна, когда поняла, куда именно идет наша дорога. — Я слишком люблю свои сапоги и нос, чтобы лезть в подобные дыры.
— Но без тебя мы след не найдем, — возразил Бабай.
— Ничего не могу поделать, милый, поищите кого-нибудь другого с нюхом.
— Тогда, — сказал Бабай, и лицо его просветлело, — нам нужна Муся.
Мусю мы нашли в Ржавом якоре, и нашли её уже готовой.
Не в смысле готовой к работе. Кошкодевочка сидела за угловым столом в обнимку с кувшином, смотрела сквозь стену и покачивалась в такт музыке, которой не было. На предложение поработать носом она согласилась мгновенно и на удивление дёшево: бочонок тёмного по завершении.
Только вот проблема, кошка была совсем не в кондиции…
— Кажется, меня ноги не держат, ик… мяу…
— И как тогда ты сможешь нам помочь? — нахмурился я. — У нас нет времени ждать, пока ты протрезвеешь.
— Кому-то придется меня нести, хи-хи, ик… мяу…
Бабай молча поднял её и посадил себе на плечо. Муся устроилась там, обвила хвостом его шею вместо шарфа и махнула рукой вперёд, как полководец.
В итоге в канализационный поход выдвинулись я, Бабай, Муся, Анкурик и Бъёрн. Причем наличию последнего я был немного удивлен.
— Мне всё равно нечего делать, — пожал он плечами, когда я решил узнать, почему он вдруг решил влезть в это дурнопахнущее дельце.
— А русалка?
— Сюзанну я отпустил, — вздохнул парень печально.
— Серьезно?
— Ну а что ещё с ней делать? Давно надо было на самом деле. Я ж не настолько ужасен, чтобы держать её в плену вечно. Просто надеялся, что она поймет, что мы начали знакомство не с той ноги… Ну или плавника… Ну ты понял, короче.
— Да, понял. И думаю, что ты поступил правильно. Надеюсь, что она вернется к своим и…
— Она остаться решила.
— Что?..
— Ага, решила обосноваться в местном порту и заодно перекусить.
— Она ведь людоед…
— Ну… да… технически… Но думаю, Сюзанна будет хорошо себя вести. И даже если пропадет парочка бродяг, то никто…
— Ты себя слышишь, Борь?..
— Просил же меня так не называть, — огрызнулся он. — И никого она не съест. Я не серьезно это говорил, но вижу, шуток ты не понимаешь.
— Извини, но с вашей компанией шутки очень часто становятся совсем не шутками.
И на этом обсуждение русалки закончилось. Сейчас определенно было не до этого, а уж если она действительно натворит дел, то мы обязательно решим данный вопрос.
Спуск в канализацию Финдала находился за рыбными складами: круглый каменный лаз с ржавой лестницей и запахом, который встречал гостей за десять шагов до входа. Я в жизни нюхал разное. Я нюхал гоблинские трофеи после недели в мешке, штормовой трюм и Гришину заначку сыра. Финдальская канализация уверенно возглавила список с первой секунды, и я мысленно расписался в том, что список закрыт: хуже не будет.
Забегая вперёд, скажу, что расписался я рано.
— Муся, работаем, — сказал я, когда мы спустились и встали на скользком карнизе вдоль тёмного канала. — Где бочка?
Муся на плече Бабая приоткрыла один глаз, повела носом, икнула.
И указала пальцем во тьму:
— Туда. Оттуда гадкий смрад бочки чую я…
Палец у неё был уверенный, как стрелка компаса. Всё остальное уверенным не было: сама Муся при этом смотрела в противоположную сторону и, по-моему, спала.
— Муся. Ты уверена?
— За пальцем следуйте вы, и бочку обретете…
— Как-то она странно разговаривает, — хмыкнул Бьёрн.
— С ней такое случается, — кивнул Бабай. — Когда переберет, у неё фразочки странными становятся, но я уже подпривык.
Канализация Финдала оказалась просторнее, чем я думал, и обжитее, чем мне хотелось бы.
Вдоль главного канала тянулись карнизы, от них ветвились боковые тоннели. В нишах то и дело попадались следы жизни: тряпьё, кострища, ящики, расставленные со смыслом. Город под городом, со своей экономикой. Я профессионально прикинул её объём и решил никогда не озвучивать эту прикидку Боргману: он бы захотел обложить её сбором.
Муся вела уверенно. На развилках её палец разворачивался, как флюгер, иногда раньше, чем мы доходили до развилки. Один раз она молча показала вверх. Бабай, не задумываясь, пригнулся, и над его головой прошла провисшая балка. Я шёл следом и, разумеется, приложился об неё лбом.
— А меня предупредить? — буркнул я, потирая ушибленный лоб.
— Совета мудрого коль обрести желаешь, напитком чудным нужно поделиться.
Минут через двадцать пути Бьёрн вдруг сказал:
— А где Анкурик?
Мы остановились, я обернулся. Позади был карниз, тьма и канал, а полуэльфа не было.
— Анкурик!
— Я ТУТ, — донеслось из бокового тоннеля шагах в тридцати позади. — НЕ ОРИТЕ. Я ПРОВЕРЯЮ.
— Что ты проверяешь?!
— Движение тут было какое-то, — сообщил он, когда мы немного отошли назад, чтобы посмотреть, что он нашел. — Вон в той куче мусора.
— Думаешь, там прячется хафлинг?
— Возможно, или как минимум тот, кто считает хафлингом меня. Я прям чувствую жжение от этой мысли вот тут.
— Там не сердце, Анурик, — хмыкнул Бьёрн.
— Я знаю.
— Ну давай проверим, — вздохнул я, смотря на гору мусора в углу этой ниши без особой радости. Там стояла пара мелких покореженных ящиков, сломанная бочка и просто какой-то набросаный на них мусор. — Ты ведь не уйдешь, пока не проверишь?
— Именно! — ухмыльнулся полуэльф. — ПСИБЛЕЙДЫ!
С его рук сорвались фиолетовые клинки, которые разнесли кучу хлама на ещё более мелкий хлам, но очевидно, что среди него никто так и не прятался.
— Там никого нет, — отметил Бьёрн. — Тебе вновь показалось.
— Странно это… Я был уверен… — Анкурик подошел к куче и пнул её ногой, а затем даже не побрезговал порыться в ней, пока не вытащил…
— Да хранит нас Фин, выброси эту дрянь! — скривился я при виде того, что вытащил полуэльф.
Анкурик держал перед собой нечто, что прежде, возможно, считалось одеждой. Теперь оно больше напоминало пласт городской истории, который случайно обрёл рукава. Грязь на нём успела высохнуть, намокнуть, снова высохнуть и, судя по запаху, начать новую жизнь.
— Подожди, — Анкурик встряхнул находку. Из складок посыпалась серая труха. — Фу, это словно хафлинга одежда. Они такое любят.
— Не думаю, — покачал головой Бьёрн, но спорить с Анкуриком в вопросах хафрингов так же бесполезно, как просить Бабая не пить.
Анкурик повернулся к Бабаю.
— Вдарь по ней святой магией.
Орк перестал оценивать остаток во фляге и посмотрел на одежду.
