Мы успеваем приехать первыми и занять позиции. Я не раздаю никаких приказов. Достаточно сказать Хану, дальше он руководит группой. Люди хорошо знают местность и свои точки, бесшумными тенями расползаются в темноте, сливаясь со стенами и остовом бетонного забора. Тишина становится плотной, непроницаемой, а мы ждем.
Через несколько минут фары прорезают темноту. Три машины, как и говорил Булат. Едут уверенно, даже внаглую, без элементарной разведки. Самоуверенные ублюдки. Но это моя земля и мои правила. Так будет всегда, лучше бы всем это запомнить
— По моей команде, — мой шепот тонет в шорохе помех рации.
В наушнике раздается череда коротких щелчков, парни снимают предохранители. Теперь боевая готовность полная. Тишина становится давящей и натягивается до звона, готовая лопнуть в любую секунду. Но нужно дождаться пока гости въедут прямиком в мешок, приготовленный для них.
— Начали, — отдаю короткий приказ.
Первая автоматная очередь пронзает тишину ночи и проходится пулями по внедорожнику, прошивая его насквозь. Стекла взрываются фонтанами брызг. Отовсюду слышатся крики и отборный мат, перекрывающий грохот выстрелов. Ответный огонь беспорядочный и истеричный начинается запоздало. Мы полностью контролируем пространство и продолжаем давить. Пули свистят над головой и с влажным чмоканьем вгрызаются в металлические двери.
Время замирает, а движения становятся резкими и решительными. Все они четкие и отлаженные до автоматизма. Вижу цель и стреляю не раздумывая, получая жесткую отдачу в плечо. Привычно и почти не больно, главное результат. Первый падает, запрокинув голову, второй летит, как подкошенный, а третий успевает спрятаться за машину и вскинуть ствол. Но пуля находит его все равно. Моя или Хана уже не важно, главное обезврежен.
Отстреливаемся. Хан прикрывает слева, двигается четко, как метроном. Слышу в наушнике его ровное и сбалансированное дыхание, короткие экономные очереди.
— Чисто! — голос в эфире, срывающийся на фальцет от возбуждения.
— Один остался. Мой, — бросаю я, выпрямляясь.
Подхожу к последнему выжившему. Во мне нет ни капли жалости, я с большим удовольствием отправил бы его вслед за товарищами. Но он пока дышит, точнее хрипит. На губах пузырится розовая пена, ранение пришлось в легкое. Его глаза, залитые болью, пытаются сфокусироваться на мне. Я хватаю его за ворот, ткань влажно хлюпает от крови, рывком подтягиваю к себе.
— Слушай внимательно, — говорю тихо и равнодушно. — Передашь своему хозяину.
Зрачки умирающего дергаются, пытаясь зацепиться за мое лицо.
— Еще раз сунется ко мне — я его закопаю. Понял?
Кивает и стискивает зубы. Я разжимаю пальцы, и он мешком падает на асфальт.
— Пошел вон, — смотрю на Хана. — Дайте ему уйти.
Тот согласно кивает и усмехается. Парни не препятствуют.
Он ползет, цепляясь окровавленными пальцами за асфальт. Жалкое зрелище, и этих недоспецов Муслим отправил ко мне? Пусть получит идеальный месседж. Пусть увидит и запомнить, что со мной лучше не играть. Я здесь хозяин, и я провожу границу, за которой — только смерть.
Собираемся в центре. Парни устали, я и сам с ног валюсь.
— Наши потери? — смотрю на Хана.
— Двое трехсотых, — отвечает ровно.
— Отлично сработали, — говорю им всем. — Парням все, что будет необходимо…
— Как всегда, — кивает Хан.
— Здесь надо прибрать, — окидываю взглядом мясорубку, которую мы устроили. — Все же люди приедут за товаром…
— Все сделаем, как надо, — Хан хлопает меня по плечу. — Езжай домой, невеста небось заждалась.
Хочется сказать, что никто меня не ждет. И невеста совсем не моя. Но зачем? Пожимаю, протянутую ладонь и иду к машине. Водитель плавно трогается с места, увозя меня из этого ада.
Адреналин сходит на нет, а вместо него наваливается усталость. Тело требует отдыха, хоть мозг и продолжает работать в полную силу, прокручивая разные варианты развития событий. По всему выходит, что Муслим что-то затеял и не отступится. Он нанесет следующий удар, но куда?
Дом встречает тишиной. Слишком спокойной после недавней перестрелки. Фара выходит мне на встречу. Окидывает придирчивым взглядом и смотрит в глаза.
— Как все прошло? — спрашивает он.
— Нормально, — бросаю, проходя мимо. — Как девчонка?
— Тихо сидела. Проблем не доставляла.
— Хорошо, — иду к лестнице.
Душ и сон — единственное, что мне сейчас нужно.
— Джин, а зачем она тебе?
Останавливаюсь и медленно оборачиваюсь.
— В смысле?
Он неопределенно пожимает плечами.
— Ну… ты же жениться не собираешься. А если вдруг решишь отдать… кому-нибудь.
Его слова не сразу доходят до меня. Повисает пауза, во время которой, я пытаюсь сложить дважды два.
— Фара, — говорю тихо, но голос звучит предостерегающе. — Мне кажется или ты переходишь границы?
Он сразу поднимает руки.
— Да не, ты че. Я просто спросил.
— Просто? — вопросительно приподнимаю бровь.
— Ну да.
Выжидательно смотрю на него. Вроде все в порядке, но внутри что-то неприятно царапает. Какой-то осадок после разговора появился. Но разбираться сейчас нет ни сил, ни желания.
— Закрыли тему, — отрезаю жестко.
— Принял, — отзывается Фарах.
А я поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Двигаюсь на автомате, открываю дверь и щелкаю выключатель. Комната озаряется ярким светом, а я замираю на пороге, потому что на моей кровати спит Аделия. Такая хрупкая и нежная, нереальная. В моей черной рубашке, волосы разметались по подушке.
Черт… Я забыл. Вхожу и выключаю свет, чтобы ненароком не разбудить. Стою несколько секунд, жду пока глаза привыкнут к темноте. Глубоко вдыхаю и улавливаю новый аромат. Чужой для меня и этой комнаты. Легкий, с оттенком ванили, он принадлежит Аделии, а от меня пахнет порохом и чужой кровью. Хочется смыть с себя эту грязь немедленно, но сначала к ней.
Слабый лунный свет пробивается сквозь легкую тюль. Этого достаточно, чтобы видеть очертания предметов. Бесшумно иду ближе. Останавливаюсь у кровати и смотрю на лицо девушки. Долго и спокойно, а в голове одна мысль: «Что мне с тобой делать?»
Присаживаюсь на корточки, чтобы стать ближе. Изучаю едва уловимые черты лица, тонкие и нежные. Прядь волос упала на глаза. Тянусь рукой, сам не понимаю зачем. Пальцы едва касаются прядки, убираю ее с лица. И в этот момент Аделия вздрагивает. Резко, как от удара. Глаза распахиваются, смотрят на меня с ужасом и отшатывается.
— Кто здесь? — голос хрипит и срывается.
Я замираю на мгновение и тихо отвечаю:
— Все хорошо, — голос звучит ровно. — Я ничего тебе не сделаю.
— Джихангир? — осторожно уточняет Аделия, а я почему-то улыбаюсь, услышав свое имя, слетевшее с ее губ.
— Да, это я, — поднимаюсь на ноги. — Спи, здесь тебя никто не тронет.
— А вы? — очень прямо, буквально в лоб.
И вот тут у меня нет четкого ответа. Врать не хочется, а правда непонятна даже для меня самого.
Глава 11. Джихангир
Не удостоив девчонку ответом, забираю необходимые вещи и временно перемещаюсь в гостевую. Вообще спать там должна была Аделия, но не гонять же ее среди ночи. Завтра переедет.
Вхожу в комнату и на ходу расстегиваю рубашку, затем ремень брюк и сами брюки. Скидываю все на пол, завтра все это сжечь к херам собачьим. Включаю воду в душевой кабине и уверенно шагаю внутрь. Горячие струи лупят по плечам и спине, расслабляя задеревеневшие мышцы, смывая усталость. Поднимаю голову, позволяя воде стекать по лицу и фыркаю, когда она попадает в рот.
Набираю в ладонь геля для душа и щедро размыливаю по коже, хочется смыть с себя события вечера, очиститься от всей этой грязи хотя бы внешне. Перед глазами неожиданно появляется Аделия. Как шла в свадебном платье и фате к своему жениху. Изящная и красивая, как фарфоровая статуэтка. А потом ее взгляд сквозь меня и глаза такие пронзительно-голубые, что до сих пор не получается забыть. А потом ее сон в моей кровати, чистая, нежная, трогательная, так и хотелось обнять, спрятать в своих руках от всего на свете…
Качаю головой, отгоняя ненужные мысли и воспоминания и выключаю воду.
Мозг еще работает без сбоев, а телу нужен отдых, лучше полноценный сон. Падаю на кровать прямо в полотенце и закрываю глаза. Нужно восстановить силы, завтра они мне еще понадобятся.
Засыпаю мгновенно, едва коснувшись головой подушки. Буквально проваливаюсь в черную дыру без сновидений. Просыпаюсь так же резко, будто и не спал вовсе. Но в комнате светло, значит утро все же наступило.
Сажусь на постели и разминаю затекшие мышцы. Тело ломит, а в висках неприятно пульсирует, словно бухал пол ночи. Еще и бормотуху какую-то. Растираю лицо ладонями, в памяти всплывают обрывки вчерашнего дня: похищение невесты, разборка на складе с оружием. Выстрели, крики, чужая кровь на руках. Хорошо не своя.
Заставляю себя проснуться окончательно и привычно нагружаю тело. Сначала разминка, потом комплекс упражнений. Все, чтобы быстро прийти в тонус и зарядить мышцы энергией. Потом споласкиваюсь холодной водой и думаю о насущном.
Надо… разобраться с Муслимом. Мысли цепляются одна за другую, выстраиваются в холодную, четкую линию. Кто, куда, зачем. Где он ударит. Где ждать подставы. А где лучше ударить первым. Все просто. Все понятно. Все под контролем. Но что делать с девчонкой ума не приложу.
Прохожу мимо своей комнаты и невольно замедляюсь у двери. Войти? Постучать? Да, млять… Раздраженно закатываю глаза и толкаю дверь, в конце концов это моя комната.
Аделия сидит на кровати, поджав под себя колени и вскидывает голову, стоит мне переступить порог. Белоснежные волосы пенной волной рассыпаются по ее плечам, а голубые глаза смотрят мимо меня. Опять.
— Доброе утро, Аделия, — говорю равнодушно, но голос слегка проседает.
— Доброе утро, Джихангир, — отвечает тем же тоном, вызывая у меня улыбку.
— Как спалось? — пожираю взглядом ее хрупкую фигуру, спрятанную под черной тканью.
Моя рубашка ей сильно велика, висит как балахон. Это должно быть неудобно. Да и в принципе надо решить вопрос с одеждой и личными принадлежностями.
— Все хорошо, спасибо… — привычным жестом поправляет волосы и прячет от меня босые ноги.
Каждое движение этой малышки эхом отдается внутри и причиняет дискомфорт. Не нравится мне такая нестабильность.
— Напиши список всего необходимого, — говорю я. — Я дам распоряжение Фараху, он все достанет.
— Нет, пожалуйста, — шепчет Аделия и виновато опускает глаза.
— Нет? — подозрительно прищуриваюсь я и подхожу ближе.
Девушка кусает губы. Поднимаю ее лицо за подбородок. Аделия вздрагивает, ресницы испуганно дрожат, но она все равно будто избегает смотреть прямо на меня. Слишком зажата и напряжена.
— Простите, — шепчет она тихо. Так тихо, что читать приходится по губам.
Но дело в ее реакции. Хмурюсь, внимательнее рассматривая лицо. Оно бледное и почти не выражает эмоций. Ровные, изящные брови, маленький, аккуратный нос, небольшая россыпь веснушек на скулах, и губы… нежные и трепетные, как цветок.
— Он тебя напугал? — также тихо рычу я. — Сказал тебе что-то?
Внимательно слежу за реакцией. Глаза чуть сильнее распахиваются, а губы подрагивают.
— Нет, — Аделия качает головой. — Просто он… он мужчина.
Кусочки пазла в голове складываются сами собой, образуя цельную картину. Она воспитывалась в строгих правилах и закрытом пространстве. Я не подумал об этом. Даже не попытался, если быть честным.
— Я понял, — отпускаю ее и отхожу на безопасное расстояние. — Подумаю, что можно сделать.
— Спасибо, — робкая улыбка появляется на ее губах, а у меня внутри словно фейерверк взрывается.
Что еще за спецэффекты? Стискиваю зубы и стремительно ухожу, не хочу, чтобы она видела мою реакцию. Спускаюсь на кухню, забираю свежесваренный кофе и ухожу к себе в кабинет.
— Фара, зайди, — бросаю между делом.
Пока жду Фараха, проверяю почту, пролистываю сводки от своих людей. Пока все спокойно, даже странно.
Дверь без стука открывается и заглядывает Фара.
— У нас гости.
— Я никого не жду, — хмурюсь я и подхожу к окну. В следующую минуту во двор въезжает машина Тагаева старшего.
Вот это неожиданно. Зачем он пожаловал? Еще и в такую рань. Сейчас узнаю.
— Проводи в дом, — даю распоряжение своему человеку и залпом допиваю горький кофе.
Нутром чувствую, что ничем хорошим эта встреча не закончится. Тагаев никогда не приезжает просто так. И, что-то мне подсказывает, что я знаю причину его визита.
Глава 12. Джихангир
Выхожу встречать дорогого гостя. Дверь открывается и входит Алан с женой Эльвирой. На мгновение замираю от неожиданности. Эти люди вырастили меня с малых лет, им я обязан очень многим и уважаю их, как родителей. Но не ждал их сегодня в своем доме.
Эльвира Сабировна даже не смотрит по сторонам, отталкивает руку мужа и идет прямо на меня.
