— А если подойду, то что?
С каждой секундой сердце стучит все громче и чаще. Кажется его слышно далеко за пределами моей грудной клетки, да и комнаты тоже.
— Я буду кричать!
Фарах громко смеется.
— Кричи, — лениво отвечает. — Тут все свои. Кроме тебя.
Его слова врезаются в голову словно острые иглы. Свои для него, а меня никто не защитит. Не придет на помощь. Паника сковывает горло и парализует мышцы.
— Джихангир сказал… не трогать, — цепляюсь за последнее, что приходит в голову. Могу ошибаться и буквально иду ва-банк.
Повисает короткая, но очень напряженная пауза. Фарах недовольно выдыхает.
— Сказал, — соглашается он. — Пока…
Это «пока» холодом проходит по позвоночнику.
— Но он уехал, — добавляет уже тише, а я замираю. — Так что…
— Не надо!.. — качаю головой, хоть ко мне никто и не приближается.
Он просто смотрит на меня. Долго и напряженно. Затем цокает языком и отдаляется.
— Ладно, — говорит уже грубее. — Сиди пока. И поешь. А то еще помрешь тут, и на меня повесят.
Шаги отдаляются, раздается щелчок двери и снова становится тихо. Я стою и не двигаюсь еще секунду, две, три. Пульс постепенно возвращается в норму, а дрожь сходит на нет. Сколько это будет продолжаться? Зачем он меня пугает? Или это шутки такие? Ничего не понимаю, мне сложно и страшно… Слезы наворачиваются на глаза, но я не позволяю им пролиться.
Резко втягиваю воздух, руки еще трясутся, но я заставляю себя двигаться. Быстро стягиваю платье, оставаясь в тех самых странных шортах и натягиваю первую попавшуюся рубашку. Она огромная, почти до колен, заворачиваюсь в нее, как в кокон. Хотя понимаю, что она меня не защитит.
Соскальзываю на кровать, поджимая ноги. Становится чуточку легче. В воздухе витает приятный аромат еды. Точно, Фарах сказал, что принес поесть. Поворачиваю голову в сторону запаха, но старательно игнорирую его.
Упрямо сжимаю губы, не буду я есть. Не хочу ничего брать от них. Но проходит минута, две, три… желудок громко урчит и болезненно сжимается. Предатель!
Еще какое-то время пытаюсь бороться с голодом, взывать к совести и гордости, но все бессмысленно. Проигрываю эту битву с собственным телом и медленно встаю. Осторожно иду на запах. Пальцы нащупывают край стола, потом тарелку. Аккуратно касаюсь — еще теплая. Глотаю голодную слюну и даюсь. Ем быстро, не разбирая вкуса. Просто потому, что нужно, иначе не выдержу.
Насытившись, оставляю тарелку там же и жадно пью воду из бокала. Сил не осталось совсем. Возвращаюсь к кровати и буквально падаю на нее. Слишком большая, мягкая и пахнет чужим запахом, но мне уже все равно. Нервное напряжение вымотало меня окончательно. Сворачиваюсь калачиком и натягиваю на себя край покрывала.
— Я не дома… — шепчу в пустоту и горло сжимается. — Я одна… Меня никто не спасет…
Слезы одна за другой текут из глаз. Тихо и беззвучно. Не останавливаю их, а пытаюсь смириться. Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон. Просто отключаюсь в какой-то момент.
Не знаю, сколько проходит времени, но просыпаюсь резко, без причины. Просто открываю глаза и сразу замираю от тревожного ощущения. Что-то не так, в комнате кто-то есть. Сердце срывается с ритма и бьется быстрее.
Я не слышу шагов, я вообще ничего не слышу. Но кожа покрывается мурашками, как будто кто-то смотрит прямо на меня. Не двигаюсь, даже дышать боюсь, а тишина становится невыносимой. Но я боюсь пошевелиться и показать, что не сплю. Закрываю веки, но ощущение только усиливается.
Он здесь. Я чувствую его. Пальцы сжимают покрывало. Вокруг густая тишина. А потом происходит что-то едва уловимое. Просто сдвиг воздуха рядом. Очень близко, даже слишком. Я невольно вздрагиваю всем телом и понимаю — он стоит рядом.
Глава 10. Джихангир
— У нас гости, — сообщаю своим людям. — Заур, на тебе дом. Хан, со мной. Собирай людей.
— Понял, — кивает Заур.
— Кого встречаем, —спрашивает Хан.
— Три машины под завязку. Вооружены и о-очень опасны, — с усмешкой отвечаю я.
Хан лишь цокает языком и улыбается. Отходит, чтобы сделать необходимые распоряжения.
Спустя десять минут наши внедорожники выруливают с территории и устремляются на один из складов с оружием, на который планируется нападение.
— Вот я не пойму, бессмертные что ли? — хмыкает Хан.
— Вот и узнаем, — откидываюсь на спинку и позволяю себе несколько секунд расслабления.
Подъезжаем. Адреналин горячей волной поднимается по позвоночнику к затылку, приводя организм в боевую готовность. Мозг становится холодным и прозрачным, как стекло. Каждая мысль осознанная и звенит.
Люблю это состояние и ценю. В нем нет места рефлексии, вязкого прошлого и туманного будущего. Есть только настоящее простое и ясное. Здесь и сейчас, третьего не дано. И от этой четкости внутри разливается эйфория.
Мы успеваем приехать первыми и занять позиции. Я не раздаю никаких приказов. Достаточно сказать Хану, дальше он руководит группой. Люди хорошо знают местность и свои точки, бесшумными тенями расползаются в темноте, сливаясь со стенами и остовом бетонного забора. Тишина становится плотной, непроницаемой, а мы ждем.
Через несколько минут фары прорезают темноту. Три машины, как и говорил Булат. Едут уверенно, даже внаглую, без элементарной разведки. Самоуверенные ублюдки. Но это моя земля и мои правила. Так будет всегда, лучше бы всем это запомнить
— По моей команде, — мой шепот тонет в шорохе помех рации.
В наушнике раздается череда коротких щелчков, парни снимают предохранители. Теперь боевая готовность полная. Тишина становится давящей и натягивается до звона, готовая лопнуть в любую секунду. Но нужно дождаться пока гости въедут прямиком в мешок, приготовленный для них.
— Начали, — отдаю короткий приказ.
Первая автоматная очередь пронзает тишину ночи и проходится пулями по внедорожнику, прошивая его насквозь. Стекла взрываются фонтанами брызг. Отовсюду слышатся крики и отборный мат, перекрывающий грохот выстрелов. Ответный огонь беспорядочный и истеричный начинается запоздало. Мы полностью контролируем пространство и продолжаем давить. Пули свистят над головой и с влажным чмоканьем вгрызаются в металлические двери.
Время замирает, а движения становятся резкими и решительными. Все они четкие и отлаженные до автоматизма. Вижу цель и стреляю не раздумывая, получая жесткую отдачу в плечо. Привычно и почти не больно, главное результат. Первый падает, запрокинув голову, второй летит, как подкошенный, а третий успевает спрятаться за машину и вскинуть ствол. Но пуля находит его все равно. Моя или Хана уже не важно, главное обезврежен.
Отстреливаемся. Хан прикрывает слева, двигается четко, как метроном. Слышу в наушнике его ровное и сбалансированное дыхание, короткие экономные очереди.
— Чисто! — голос в эфире, срывающийся на фальцет от возбуждения.
— Один остался. Мой, — бросаю я, выпрямляясь.
Подхожу к последнему выжившему. Во мне нет ни капли жалости, я с большим удовольствием отправил бы его вслед за товарищами. Но он пока дышит, точнее хрипит. На губах пузырится розовая пена, ранение пришлось в легкое. Его глаза, залитые болью, пытаются сфокусироваться на мне. Я хватаю его за ворот, ткань влажно хлюпает от крови, рывком подтягиваю к себе.
— Слушай внимательно, — говорю тихо и равнодушно. — Передашь своему хозяину.
Зрачки умирающего дергаются, пытаясь зацепиться за мое лицо.
— Еще раз сунется ко мне — я его закопаю. Понял?
Кивает и стискивает зубы. Я разжимаю пальцы, и он мешком падает на асфальт.
— Пошел вон, — смотрю на Хана. — Дайте ему уйти.
Тот согласно кивает и усмехается. Парни не препятствуют.
Он ползет, цепляясь окровавленными пальцами за асфальт. Жалкое зрелище, и этих недоспецов Муслим отправил ко мне? Пусть получит идеальный месседж. Пусть увидит и запомнить, что со мной лучше не играть. Я здесь хозяин, и я провожу границу, за которой — только смерть.
Собираемся в центре. Парни устали, я и сам с ног валюсь.
— Наши потери? — смотрю на Хана.
— Двое трехсотых, — отвечает ровно.
— Отлично сработали, — говорю им всем. — Парням все, что будет необходимо…
— Как всегда, — кивает Хан.
— Здесь надо прибрать, — окидываю взглядом мясорубку, которую мы устроили. — Все же люди приедут за товаром…
— Все сделаем, как надо, — Хан хлопает меня по плечу. — Езжай домой, невеста небось заждалась.
Хочется сказать, что никто меня не ждет. И невеста совсем не моя. Но зачем? Пожимаю, протянутую ладонь и иду к машине. Водитель плавно трогается с места, увозя меня из этого ада.
Адреналин сходит на нет, а вместо него наваливается усталость. Тело требует отдыха, хоть мозг и продолжает работать в полную силу, прокручивая разные варианты развития событий. По всему выходит, что Муслим что-то затеял и не отступится. Он нанесет следующий удар, но куда?
Дом встречает тишиной. Слишком спокойной после недавней перестрелки. Фара выходит мне на встречу. Окидывает придирчивым взглядом и смотрит в глаза.
— Как все прошло? — спрашивает он.
— Нормально, — бросаю, проходя мимо. — Как девчонка?
— Тихо сидела. Проблем не доставляла.
— Хорошо, — иду к лестнице.
Душ и сон — единственное, что мне сейчас нужно.
— Джин, а зачем она тебе?
Останавливаюсь и медленно оборачиваюсь.
— В смысле?
Он неопределенно пожимает плечами.
— Ну… ты же жениться не собираешься. А если вдруг решишь отдать… кому-нибудь.
Его слова не сразу доходят до меня. Повисает пауза, во время которой, я пытаюсь сложить дважды два.
— Фара, — говорю тихо, но голос звучит предостерегающе. — Мне кажется или ты переходишь границы?
Он сразу поднимает руки.
— Да не, ты че. Я просто спросил.
— Просто? — вопросительно приподнимаю бровь.
— Ну да.
Выжидательно смотрю на него. Вроде все в порядке, но внутри что-то неприятно царапает. Какой-то осадок после разговора появился. Но разбираться сейчас нет ни сил, ни желания.
— Закрыли тему, — отрезаю жестко.
— Принял, — отзывается Фарах.
А я поднимаюсь по лестнице в свою комнату. Двигаюсь на автомате, открываю дверь и щелкаю выключатель. Комната озаряется ярким светом, а я замираю на пороге, потому что на моей кровати спит Аделия. Такая хрупкая и нежная, нереальная. В моей черной рубашке, волосы разметались по подушке.
Черт… Я забыл. Вхожу и выключаю свет, чтобы ненароком не разбудить. Стою несколько секунд, жду пока глаза привыкнут к темноте. Глубоко вдыхаю и улавливаю новый аромат. Чужой для меня и этой комнаты. Легкий, с оттенком ванили, он принадлежит Аделии, а от меня пахнет порохом и чужой кровью. Хочется смыть с себя эту грязь немедленно, но сначала к ней.
Слабый лунный свет пробивается сквозь легкую тюль. Этого достаточно, чтобы видеть очертания предметов. Бесшумно иду ближе. Останавливаюсь у кровати и смотрю на лицо девушки. Долго и спокойно, а в голове одна мысль: «Что мне с тобой делать?»
Присаживаюсь на корточки, чтобы стать ближе. Изучаю едва уловимые черты лица, тонкие и нежные. Прядь волос упала на глаза. Тянусь рукой, сам не понимаю зачем. Пальцы едва касаются прядки, убираю ее с лица. И в этот момент Аделия вздрагивает. Резко, как от удара. Глаза распахиваются, смотрят на меня с ужасом и отшатывается.
— Кто здесь? — голос хрипит и срывается.
Я замираю на мгновение и тихо отвечаю:
— Все хорошо, — голос звучит ровно. — Я ничего тебе не сделаю.
— Джихангир? — осторожно уточняет Аделия, а я почему-то улыбаюсь, услышав свое имя, слетевшее с ее губ.
— Да, это я, — поднимаюсь на ноги. — Спи, здесь тебя никто не тронет.
— А вы? — очень прямо, буквально в лоб.
И вот тут у меня нет четкого ответа. Врать не хочется, а правда непонятна даже для меня самого.
Глава 11. Джихангир
