— Хаджиев? — задумчиво говорит Руслан. — Что-то знакомое. Ладно посмотрю, что можно сделать.
— Спасибо, буду должен.
— Ты еще за прошлый раз не рассчитался, — стебется друг.
— Исправлюсь, — честно обещаю я. — До связи.
Сбрасываю звонок и откидываюсь на спинку кресла. Руслан по любому найдет что-то интересное и тогда я нанесу сокрушительный удар по империи Хаджиева, а его самого поставлю на колени. Такие уроды не должны существовать на этой земле.
Взгляд снова падает на часы. Пора, все должны были уже собраться. Забираю телефон и выхожу из кабинета. Фарах с одним из охранников стоит неподалеку и о чем-то переговариваются. Долетают только обрывки фраз.
Прохожу мимо, но инстинктивно улавливаю движение наверху. Поднимаю голову и вижу Аделию. Все в том же пышном белом платье. Слишком хрупкая и абсолютно чужая для моего дома. Какого хрена она не в комнате?
— Фара, твою мать! — рычу я грозно. — Что это такое?
Киваю в сторону лестницы. Он следит за моим взглядом и меняется в лице.
— Виноват, сейчас исправлю.
— Не надо. Я сам, — поднимаюсь по лестнице, перешагивая через ступеньки. Раздражение неприятно шевелится под кожей. Фарах проебался, опять.
Девушка видит меня и пытается сбежать обратно в комнату, но я быстрее и перехватываю около двери.
— Что ты здесь делаешь? — смотрю на нее сверху вниз. Аделия застывает и, кажется, перестает дышать. — Я задал вопрос.
— Я… — губы слегка подрагивают. — Я заблудилась…
— Заблудилась? — повторяю и подозрительно прищуриваюсь. — Или шпионишь?
— Нет, я…
Врет, кожей чувствую ложь.
— Это бессмысленно, — перебиваю жестко, беру Аделию за локоть и веду обратно в комнату.
— Не надо. Пустите, — хрипло шепчет она и упирается.
— Тихо, я сказал, — рявкаю так, что она вздрагивает и затихает. — Чем раньше ты усвоишь правила, тем лучше для тебя. Поняла?
Завожу в спальню, прижимаю девчонку спиной к стене и нависаю сверху. Она смотрит куда угодно, только не на меня и дрожит, как осиновый лист на ветру.
Кивает несколько раз, надеюсь усвоила.
— Посмотри на меня, — требую я.
Поворачивает голову. Взгляд странный, будто стеклянный, но прошибает до костей. А глаза такие яркие и чистые… цвета весеннего неба.
Черт. Первый отвожу взгляд и хмурюсь своей неожиданной реакции.
— Без моего разрешения из комнаты не выходи, — строго предупреждаю. — И найди в шкафу что-нибудь, переоденься. Праздник затянулся.
— Хорошо, — тихо говорит Аделия и опускает голову, а мне хочется, чтобы смотрела на меня.
— Не создавай проблемы и никто не пострадает, — цежу сквозь зубы и выхожу из комнаты, но ее взгляд все еще горит в сознании.
Спускаюсь на первый этаж. Фарах ждет, но в глаза не смотрит. Знает, что накосячил.
— Все собрались, ждут тебя, — говорит он.
— Подождут, — гипнотизирую взглядом. — Глаз с нее не спускай. Еще один косяк…
— Я понял, — примирительно поднимает руки. — Глаз не спускать. Руками не трогать.
Киваю и прохожу мимо. Выхожу на улицу и иду к флигелю, рядом с которым уже собрались мои люди. Самые верные и надежные. Мужчины в полном обмундировании, ждут моих приказов. Всего двенадцать человек, но этого достаточно. Каждый из них голову положит за меня и никогда не предаст.
Решительно иду к ним, но ловлю себя том, что раздражение никуда не исчезло, а расползается сильнее и саднит под кожей. Оборачиваюсь на дом, на окна своей спальни, но не вижу там никого. Паранойя?
— Мужчины, — начинаю я, привлекая к себе внимание. — Как вы уже догадались, собрал я вас не просто так.
— Говори, Джин, — первым отзывается Заур. — Мы за тобой в любой пиздец.
Остальные согласно кивают и выстраиваются полукругом.
— Как вы, наверняка, понимаете после сегодняшнего «развлечения» будут последствия, — и снова многие соглашаются. Кто-то кивает, кто-то хмыкает.
— Отлично же повеселились, — усмехается Хан. — И невеста красавица.
Парни одобрительно гудят, а я усмехаюсь. Девчонка и правда красивая, но не для меня она. Хотя им об этом знать не обязательно.
— Я хочу, чтобы каждый из вас был в полной боевой готовности. Объясните своим людям, что в любой момент возможно начнется треш. Чтобы все были в адеквате.
— Ты думаешь Хаджиев сунется к нам? — с сомнением спрашивает Заур. — А яйца-то выросли?
— Не думаю, но лучше перестраховаться.
Раздаю приказы по охране территории и складов с оружием. Нужно защитить особо уязвимые объекты. Пока не ясно откуда прилетит, но будем выяснять.
— Выполняйте, — сухо киваю я. — Хан, отойдем.
Он идет за мной. Прогуливаемся по территории.
— Для тебя у меня отдельное задание.
— Внимательно, — мгновенно становится серьезным.
— Проверь безопасность Тагаевых лично. Я должен быть уверен, что там все спокойно.
— Я услышал. Сделаю.
В кармане вибрирует телефон, достаю двумя пальцами и смотрю на экран. Булат. Млять, слишком рано… Неприятный холодок скользит по позвоночнику, вздыбливая волоски.
— Говори, — бросаю сухо, приняв звонок.
Глава 9. Аделия
Тишина вокруг сгущается, приятной тяжестью ложится на плечи. Я одна, все в порядке. Дыхание постепенно восстанавливается и страх отступает. За спиной твердая стена, значит все не так плохо. Я не дезориентирована, потребуется немного времени и освоюсь.
В конце концов ничего со мной не сделали. Пока. Нужно просто быть послушной и подождать. За столько лет в доме отца я научилась быть незаметной и удобной, не высовываться и не доставлять проблем. Сжимаю пальцы в кулак и разжимаю. Для начала надо понять, где я и осмотреться.
Двигаюсь вдоль стены, одной ладонью скольжу по шершавой поверхности, другую выставляю вперед в поисках препятствий. Под ногами ковер, мягкий, но без ворса. Глушит шаги и посторонние звуки.
Пальцы касаются поверхности. Гладкая и прохладная. Ощупываю — это изголовье кровати. Придвинуто к стене, придется обойти. Скольжу ладонью по холодному покрывалу, привычно запоминая текстуру. Обхожу кровать, она большая, можно сказать огромная, но мягкая. Наверное, такая и должна быть у хозяина дома.
Почему-то от мысли о Джихангире по спине пробегают мурашки. Он пугает меня, но этот страх немного не такой, как всегда. Не знаю, мне кажется, этот мужчина другой. Может стоит рассказать о своем диагнозе? Нет, это слишком опасно. Вдруг, поняв, что я бракованная, он решит от меня избавиться. Лучше уж пока притворяться и делать вид, что все хорошо. Может тогда меня отпустят?
Прихожу снова к стене и иду дальше, считая шаги. Один, второй, третий. Поверхность меняется на что-то гладкое и холодное. Стекло? Зеркало? Ощупываю и понимаю, что это шкаф-купе. Открываю и сразу замираю. На меня обрушивается запах. Терпкий, мужской, опасный. Так пахнет от Джихангира.
Сжимаю пальцы на ткани. На вешалках висят рубашки, брюки, пиджаки. На полках сложенные футболки и свитшоты. В выдвижном шкафчике шорты какие-то, носки. Что из этого можно взять? Как выбрать? Как определить цвет? Об этом я не подумала. Вероятно, я могу взять что угодно? Ладно, лучше сделать неправильно, чем не сделать вообще.
Он сказал переодеться. Я не хочу, одежда чужая, пахнет им. Это неправильно, так не должно быть. Но гадкое платье липнет к коже, душит и тянет вниз. В нем невозможно нормально дышать. Кожа зудит от кружева, а грудь сдавливает корсет.
Беру первые попавшиеся шорты и натягиваю на себя под юбкой. Это было несложно, а вот развязать корсет задача не из легких. Медленно тянусь к завязкам на спине, пытаясь нащупать. Но пальцы скользят по плотной ткани и ничего не находится. Пробую с другой стороны и снова провал. Еще раз и еще, все бесполезно. Корсет затянут слишком туго и сковывает движения. Я не могу освободиться. Паника поднимается мгновенно, я застряла в этом проклятом платье.
— Нет, ну пожалуйста, — жалобно стону я и дергаю сильнее. Но ткань больно впивается в кожу, а грудь сдавливает.
Слышатся тяжелые шаги. Застываю, боясь пошевелиться. Дверь открывается, и кто-то входит.
— Эй, ты чего там шаришься? — раздается насмешливый мужской голос Фараха. — Я вот еды тебе принес.
От неожиданности путаюсь в юбке, спотыкаюсь и падаю на пол, как мешок с картошкой. Черт, что же я такая неуклюжая.
— Ты живая вообще? — он приближается.
— Все нормально, — выставляю руку вперед, словно защищаясь. — Просто запуталась в платье.
Поднимаюсь на ноги и отряхиваюсь.
— Может помочь? — издевается он, а я отчаянно качаю головой. От мысли, что коснется меня снова становится дурно.
— Да ладно тебе, я не кусаюсь. — Решительно идет ко мне. — Повернись.
Слова звучат как-то неправильно, будто скользят по коже. Качаю головой и прижимаю руки к груди, словно это может меня спасти.
— Ну же, — недовольно вздыхает Фара. — Задохнешься же
Упрямо сжимаю губы, но понимаю, что выбора все равно нет. Втягиваю воздух и медленно поворачиваюсь. Фарах касается моей спины пальцами, едва ощутимо, но я вздрагиваю.
— Тихо ты, — усмехается он. — Я аккуратно.
Шнуровка постепенно ослабевает. С каждым движением становится легче дышать и одновременно нарастает напряжение внутри. Он слишком близко и долго, нарушает мои границы. Хочется отстраниться, но терплю эту пытку, потому что иначе не выбраться их этого плена.
Наконец корсет ослабевает настолько, что получается вдохнуть полной грудью. Резко втягиваю воздух, а легкие как будто обжигает.
— Вот и все, — хрипло говорит Фарах, касаясь горячим дыханием моих волос.
— Спасибо, — выдавливаю из себя и отхожу в сторону, прижав руки к груди.
Он не уходит. Кожей чувствую его присутствие. Стоит и смотрит, наблюдает или оценивает.
— Дальше справишься? — лениво бросает. — Или помочь еще?
— Не надо, — резко отступаю, врезаясь спиной в стену.
Фарах тихо смеется.
— Какая ты дерзкая… — голос становится ниже. — И красивая…
Мне совсем это не нравится, но слова налипают, как комья грязи. Зачем он все это говорит? Неужели не понимает, что не нужно?
— Ты не бойся. Я нормальный, — продолжает он. — Не обижу.
Делает шаг ко мне, я шарахаюсь в сторону.
— Хочешь поговорю с Джином…
Сердце взволнованно пропускает удар.
— О чем? — выдавливаю из себя еле слышно.
— Попрошу, чтобы тебя мне отдал, — спокойно отвечает Фарах. — Я заберу. Тебе со мной хорошо будет. Обещаю. Ему все равно не нужна.
От его слов меня будто окатывает ледяной водой. Качаю головой. Нет, даже истерично трясу и двигаюсь вдоль стены, пока не забиваюсь в угол.
— Нет, — шепчу отчаянно.
Фарах усмехается.
— Чего нет-то? Я тебе нравлюсь просто, да? Цену набиваешь?
От этих слов становится мерзко и гадко. И голос у него такой же как у Муслима. Липкий, тягучий, сальный. От него хочется помыться.
— Не подходите, — говорю уже жестче.
Но он все равно двигается в мою сторону.
