Жизнь научила его быть скудным на слова в общении с высшими чинами и сильными мира сего. Идеальная тактика для выживания и сохранения покоя.
Премьер-министр улыбнулся в свои усища и, достав из стола папку, положил на стол.
– Все хотел посмотреть в глаза офицеру, ответственному за почти четверть миллиона ущерба, из-за которого Казна обеднела почти на пятьдесят тысяч эксов. Знаете, если бы не вы, капрал, может быть, я и не так сильно переживал бы из-за отопления в собственном доме.
Разумеется, ущерб, который озвучивал Полковник, не полностью переходил в эксы. Лишь некоторая его часть возмещалась напрямую, а не косвенным образом.
Ардан промолчал. В данном утверждении не прозвучало вопроса, так что и отвечать смысла не имелось.
– Но, наверное, мы бы заплатили еще больше, если бы не тот успех, который заслуженно оформлен в виде ордена, – продолжил премьер-министр и достал из стола коробочку. – Забирайте, капрал Эгобар. Он ваш.
После летнего формального награждения они с Миларом так и не получили орденов. Длинная процедура бюрократического оформления, а затем еще и выплавки занимала от полугода до года. Орден ведь не медаль, которую и то вручали далеко не сразу после представления к награде.
Вместе с коробочкой из лакированной вишни по столу к Арду придвинули и грамоту за личными подписями Генерала Армий лорда Михаила Шонова, премьер-министра и, непосредственно, его императорского величества.
– Благодарю, – в прежней манере произнес Ардан и, поднимаясь с места, двумя руками забрал награду.
Вернувшись на кресло, он постарался как можно достовернее изобразить каменное изваяние. Коробочку потом откроет.
– Император думал передать вам орден вашего отца, – премьер-министр затянулся и выдохнул облачко с шоколадным запахом. – Но я настоял, что у каждого должна быть своя собственная история. Тем более что Гек Абар не имел отношения к Эгобарам, хотя сейчас, после заявлений ее императорского высочества-консорт, полагаю, по окончании всех бюрократических процедур мундир майора Гека Абара можно вернуть его наследникам. Что скажете, капрал Эгобар?
Арди достаточно времени провел среди подобных премьер-министру личностей, чтобы понять еще кое-что.
Его проверяли.
Зачем? Для чего? И, самое важное, на какой именно предмет – Ардан понятия не имел. Так что решил придерживаться пусть и опасной, но самой простой уже не тактики, а стратегии. А именно – быть честным. Как и Март Борсков. В первую очередь – с самим собой.
– Прошу простить, генерал, я не могу решать таких вопросов.
– Н-да? – совсем по-простому цокнул герцог Закровский. – Извольте спросить, а кто в таком случае может?
Ардан тут же ответил:
– Моя мать. Ей решать, что делать с мундиром моего отца.
В кабинете повисла тишина. Не тяжелая или давящая. Не неловкая или дискомфортная, а… самая прозаичная, какую только можно себе представить.
– Значит, все-таки все еще делают… – спокойно произнес премьер-министр. – Я привык подниматься на рассвете, капрал. Завтра утром нас с вами ждет поездка в Парламент. Пожалуйста, выспитесь. Вид громадного, цепляющегося за собственный плащ мага, конечно, занимателен. Но весьма опошляет общую картину. Можете быть свободны. Лукения проводит вас к расположению.
– Благодарю, генерал, – повторил Ардан и, держа в одной руке грамоту и коробочку с орденом, а в другой – посох, поднялся на ноги и направился к двери.
У самого выхода он остановился и бросил быстрый взгляд на капитана Понских. Тот едва заметно улыбнулся и точно так же едва заметно кивнул. В чем бы ни заключалась и что бы ни означала данная проверка, но Ард ее прошел.
Спящие Духи.
Ему действительно предстоят долгие две недели.
* * *
– Спасибо… – с паузой на последнем слоге произнес Ардан. Около рабочего кабинета премьер-министра его встретила женщина средних лет с очень строгим взглядом и в не менее строгом шерстяном платье с вязаной кофтой и платком поверх серебристых от седины волос.
Но стоило ему обернуться, как той уже и след простыл. В самом прямом смысле – в воздухе, под властью зябкого холода, скребущегося о забитые войлоком щели оконных проемов и откосов, постепенно исчезал запах ее духов. Наверное, слуги премьер-министра получали более чем достаточное жалованье, чтобы позволять себе нечто подобное.
Ардан, пару мгновений собираясь с духом, потянул на себя дверную ручку и… тут же закрыл дверь обратно. Не то чтобы он как-то сильно впечатлился людской наготой, скорее просто от неожиданности.
– Капрал… – раздался знакомый, чуть насмешливый эльфийский голос изнутри помещения. – Вам запросить отдельные покои?
– Может быть, гостевую спальню герцога? – вторил ей другой, мужской.
– Ард, это в порядке вещей при подобного рода заданиях, – чуть спокойнее, без смеха объяснил Клементий.
Ардан, чувствуя, как печет лицо, открыл дверь еще раз. Под всеобщий смех (даже Парела расщедрилась на несколько сдавленных смешков) он вошел внутрь просторного помещения. Скорее всего, раньше, в эпоху, когда по улицам цокали копыта лошадей, а не поршни двигателей, здесь располагалась личная лекарская комната. Потому что как иначе объяснить вытянутое помещение с шестью громадными окнами, не предназначенное ни для библиотеки, ни для салона, ни для чего-либо еще, связанного с увеселением и расслаблением после трудовых дел.
Игнорируя смешки оперативников Второй канцелярии, Ардан, теряясь взглядом на мысках собственных измятых ботинок, брел между кроватями, пока не…
– А я думала, вы обручены, капрал…
Арди застыл как вкопанный. Запах и чужое сердцебиение подсказывали ему, что он едва лоб в лоб не столкнулся с желтоглазой капитаном Алоаэиол. И, скорее всего, та встала у него на пути специально, потому что последовал очередной взрыв хохота.
– Можно же, наверное, ширмы поставить… – вслух протянул Ардан.
– Можно, капрал, но зачем? – чуть шипящим голосом ответила капитан. – Это лишняя морока, и тем более все привыкли. Это вы у нас новобранец, никогда не бывали на заданиях, где порой, простите за мою неотесанную прямоту, нет времени отвернуть за угол, чтобы ответить на зов природы. Мы просто работаем здесь, капрал. Но если вас тяготит горячая юношеская кровь и вы не можете удержать в штанах брачную клятву, то…
Ард почему-то испытал укол если не злости, то раздражения. Отчего-то ему сильно не понравился намек эльфийки на его неверность Тесс. Даже не на саму неверность, а на мысль о ней. Раньше, до наступления зимы, такого не происходило…
Ардан резко поднял взгляд. Перед ним, полуобнаженная, в одном только белом нижнем белье с рюшками и тонкой сеточкой узоров, стояла невысокая капитан. Чуть ниже груди Арда. И кроме нечеловеческого цвета глаз и чуждого слуху имени в ней больше ничего не выдавало потомка Первородных.
Совершенно обычная талия, далекая от конфигурации песочных часов, к которой стремились молодые барышни. Короткие ноги с широкими бедрами и узкие плечи вкупе с длинным торсом завершали почти прямоугольный силуэт. Короткая стрижка каштановых волос и слишком высокий лоб, на котором словно поместилась бы еще одна пара глаз. Она выглядела человеком. Девушкой, которую при должном старании, если скрыть тяжелую, объемную грудь, и вовсе можно было выдать за слишком симпатичного на лицо юношу.
Ардан посмотрел ей в глаза. Ее разум вздрогнул где-то на периферии его воли. Она не отводила взгляд в сторону. Словно бросая вызов его искусству. И Арди знал… точно знал, что сейчас, стоило ему помочь холоду прорваться сквозь преграду, сооруженную смертными руками, им двоим хватит силы сломить ее защиту. Такую мягкую и такую податливую. Совсем не ту, что оберегала осколки Имен.
– Попробуй, Снежный Волк, – на языке Фае, с улыбкой, из озорной превратившейся в стальную, предложила Алоаэиол. – Если успеешь до того, как я понижу тебя в звании до евнуха.
С ее губ сорвалось облачко черного тумана, а Арди почувствовал, как в его пах упирается лезвие длинного изогнутого ножа, который мутант выхватила едва ли не из воздуха. И только короткое мерцание ее рук и тела подсказывали, что она двигалась быстрее, чем успевал взгляд.
– Эй… эй! – вскрикнул Клементий в одной только нательной майке и широких трусах и, схватив посох, отбежал от своей кровати и встал рядом с Ардом и Алоаэиол. – Давайте придерживаться рабочей этики, коллеги. Мы немного пошутили над капралом, и этого достаточно.
Ард не стал настаивать и первым отвел взгляд в сторону. В то же мгновение от его паха отодвинулось лезвие, вскоре исчезнувшее в ножнах. Но, как назло, Ардану тут же пришлось упереть взгляд обратно в пол. Около окна стояла капитан Парела, которая под плащом регалий и свободным платьем без корсета скрывала фигуру, ничем не выделявшуюся бы… на модных показах Бальеро. Разве что целая летопись из шрамов от пуль, сабель, когтей, клыков и магии оттолкнула бы притязательных зрителей модной богемы.
И в отличие от Клементия и капитана Алоаэиол, Парела предстала не в нижнем белье, а в том первозданном виде, в котором ее произвела на свет матушка. Причем не только капитан Парела. Рядом с ней, у соседних кроватей и приставленных к ним тумбочек, переодевались последние два участника усиления охраны премьер-министра. Два мужчины, примерно ровесники лейтенанта Корносского. И тоже – шокирующе нагие. Выше обычного, среднестатистического мужчины Империи, украшенные, как и Парела, красноречивым перечнем шрамов, они разбирали лежавшие на кровати тюки с казенной одеждой.
– Спящие Духи, – выдохнул Ардан и отвернулся в сторону. Если прежде он чувствовал жар лишь в своих щеках, то теперь тот добрался до кончиков ушей.
– А вы уверены, капитан, что женитесь через несколько недель? – с насмешкой прозвучало за спиной. – Или об этом знают все… кроме вашей собственной невесты?
Ардан проигнорировал очередной словесный выпад самой странной эльфийки (или полукровки… или человека… единственное, что известно точно – мутанта), которую только встречал в своей жизни, и поспешил найти взглядом свою постель. Она оказалась последней в оконном ряду. Всего шесть кроватей (видимо, Старший магистр как раз таки обладал собственным расположением) стояли в два ряда друг напротив друга. Арду досталось место в дальнем конце под самым окном.
Что в целом логично. Под окнами, едва просматриваемыми из-за налипшего инея, несмотря на отопление, наледь образовалась даже на подоконниках. Так что спали здесь два мужчины-мутанта и… Ардан, чему тот был несказанно благодарен. Кровати Клементия, Парелы и Алоаэиол находились у противоположной стены.
Подойдя к своему на ближайшие две недели спальному месту, Ардан приставил посох к тумбочке и снова коротко вздохнул. Правильно говорил Гута, что нельзя лезть на чужой ягодный кряж со своими правилами. Тем более что отапливать шесть помещений вместо одного, пусть и большого, куда сложнее.
Зима ведь не делала разницы между герцогом и обычным гражданином Империи. Она в равной степени диктовала свои условия всем. Знать, Первородные, люди, богатые, бедные – ей без разницы.
«Тесс, наверное, со смеху умрет», – подумал Ардан и, повернувшись спиной к коллегам, развязал тесемки на бумажном тюке и принялся раздеваться. К моменту, когда он снял с себя нательное белье, оставшись в том виде, в котором его видело всего несколько людей и зверей на всем свете, смешки и обмен шутками за спиной как-то сами собой утихли.
Слух матабар уловил короткую ремарку:
– Интересно, а в Большом совсем близко к сердцу приняли военную реформу образования, да?
И вторящую ему:
– Хоть сейчас на штурм Фатийских окопов посылай.
– Ага… а в одежде и не скажешь.
Жар от ушей переместился куда-то ближе ко лбу. Видимо, правила приличия в уставе Второй канцелярии отказались прописать в целях экономии бюджета на чернилах и бумаге. Обсуждать чужую наготу (и тем более открыто глазеть) – категорически неприемлемо для уважающего себя мужчины и добропорядочной женщины!
В этот момент дверь в помещение резко отворилась, заставляя Арда, успевшего разве что руки в рукава нательной рубахи вдеть, повернуться лицом к вошедшим в помещение… премьер-министру и капитану Понских.
Причем лицом к лицу, со всеми, так сказать, природными данными наружу, оказался лишь Ард, потому как остальные оперативники, включая Парелу и капитана Алоаэиол, все еще стояли затылками к двери.
Ардан не знал, могут ли покраснеть волосы, но судя по ощущениям, они горели вплоть до самых кончиков.
– Не знаю, завидовать ли невесте капрала или жалеть бедняжку… – шепот Алоаэиол, произнесшей фразу в абсолютной тишине, прозвучал сродни пороховому взрыву. – Это же как у них получается…
Ардан жалел, что не может провалиться под землю.
Долгие. Две. Недели.
* * *
Ардан оттянул воротник черной рубашки из плотного льна. Несмотря на то, что отдел снабжения Черного Дома явно пытался подогнать все мерки по его далеко не стандартной фигуре, из-за весьма большого объема работы они выполнили пошив не так качественно, как обычно.
Рубашка была немного мала Арду в воротнике и длине рукавов, шерстяная жилетка – наоборот, велика, пиджак слегка трещал на спине, а меховое пальто из соболиного меха и плотной драповой ткани едва опускалось до середины икр. Благо что перчатки на пальцы налезали. От шапки Ардан отказался точно так же, как и по итогу от нательного белья.
И именно размышлениями об одежде он берег свой разум от путешествий по воспоминаниям прошлого дня и той степени неловкости, которую не испытывал, вероятно, с момента прибытия в особняк Анорских.
Забавная ирония.
Наконец автомобиль затормозил около парадного подъезда Парламента. Подъездной дорогой воспользоваться могли не все, но пропускной пункт контроля лишь мазнул взглядом по их транспорту и тут же вытянулся по струнке. Во-первых, вместо номеров – герб Империи и герб Закровских, а во-вторых – автомобиль кортежа сопровождения Второй канцелярии (в котором находились и Клементий с Алоаэиол – сегодня их смена). Не говоря о том, что данный автомобиль и его шофера солдаты видели каждый божий день.
В любом случае Арду было любопытно проехаться в правительственном транспорте. Может быть, не таком комфортном внутри, как дорогущие автомобили Анорских и ан Маниш, но с корпусом примерно в два с половиной раза длиннее обычного (достаточно, чтобы внутри свободно уместились премьер-министр, капитан Понских и Ардан, причем премьер-министр сидел к ним лицом; диваны в салоне имели не два, а три ряда, два из последних обращены друг к другу), а стенки и крыша и вовсе выглядели достаточно толстыми, чтобы остановить пулю. И то же самое можно было сказать про стекло, у которого отсутствовала рукоять регулировки высоты.
Первым из салона, держа перед собой посох, вышел капитан Понских, затем, по регламенту, в курс которого Арда ввели прошлым вечером, вышел сам Ардан. И только когда они вместе с Клементием и Алоаэиол встали коробкой рядом с дверьми, на свет выбрался и сам премьер-министр.
– Признаться, в данный момент это все выглядит скорее нелепо, чем хоть как-то оправданно, – выдыхая облачко пара, резюмировал генерал-герцог, оглядывая пустынную Правительственную площадь.
На время до Конгресса и немногим позже проход сюда без завизированного пропуска не дозволялся.
– Мы обязаны, генерал, отработать процедуру перед тем, как соберется Конгресс, – видимо, далеко не в первый раз напомнил капитан Понских, руководящий охраной второго лица Империи.
– Разумеется, дорогой Старший магистр, – в привычной, видимо, манере улыбнулся в пушистые усы премьер-министр и, опираясь на трость, направился к ступеням. – Разумеется…
Оперативники Второй канцелярии, включая Арда, заняли позицию в виде квадрата, вершинами углов которого сами же и выступали. Около самых дверей они вытянулись в линию: герцог Закровский в центре, а остальные, по двое, спереди и сзади.
Ардан ненадолго задержал дыхание от собственного шока. Не прошло и двух лет, как он побывал в трех из четырех самых главных зданий страны. Во Дворце Царей Прошлого, Императорском Магическом Университете, а теперь еще и в Парламенте. В списке оставался неперечеркнутым лишь храм, который строил Император и в котором чуть больше года тому назад они с Ардом имели почти приватную беседу.
Сам Парламент внутри выглядел как самое обычное, ничем не примечательное здание, в равной степени способное принадлежать, к примеру, какой-нибудь конторе клерков или бухгалтеров. Атриум с парной лестницей, разделенной надвое, скамьями, диванчиками и бесконечными вереницами ковровых дорожек, по которым сновали господа самого разного… политического и чиновничьего калибра.
Премьер-министр спокойно разделся у гардероба, где его одежду приняли… люди в масках животных и птиц. И точно такие же стояли у входа – один с ружьем, а другой – с посохом. Ладно, возможно, здание все же отличалось. Пусть не внешне, но по духу…
– Даже перед венчанием его императорского величества на престол такой суеты не помню, – как и всегда, немного задумчиво, слегка насмешливо и очень радушно произнес премьер-министр.
Насколько Арду позволяла судить короткая беседа, господин генерал-герцог Олег Закровский относился к тому типу людей, которые напоминали поведением медведей.
У родичей Гуты не было принято выражать свое недовольство или агрессию каким-либо образом, кроме физической расправы. Они никогда не угрожали, не поднимали голоса и не опускались до оскорблений. И потому их можно было воспринять как безобидных или добродушных. И подобная ошибка могла стоить порванной в клочья спины, сломанных костей, а то и жизни.
Премьер-министр вел себя точно таким же образом. Так что нельзя в разговоре с ним быть уверенным, что правильно понимаешь скрытое за интонацией и словами истинное настроение человека, в чьей власти в самом прямом смысле, отнюдь не фигурально, находилась твоя жизнь.
По дороге, в коридорах и на лестницах, с премьер-министром вежливо здоровались, порой обменивались рукопожатиями и улыбками, но ни разу не всучили в руки ни одной папки или документа.
– Терпеть не могу коридорных сделок, – будто почувствовав мысли Арда, зачем-то прокомментировал премьер-министр. – У меня рабочий день в Парламенте начинается с момента, как я переступаю порог своего кабинета. И если у них вопрос не настолько серьезный и требовательный, чтобы с личным визитом приехать ко мне домой, то он может подождать еще несколько минут, пока я не доберусь до рабочего места. Запомните, капрал: никогда не позволяйте никому распоряжаться вашим временем, кроме вас самих.
Ардан несколько раз моргнул и ответил:
– Спасибо, генерал.
– Обращайтесь, капрал, – с ледяным взглядом и теплой улыбкой добавил герцог Закровский.
Арди не стал задумываться, почему и для чего премьер-министр решил поделиться с ним какой-то своей мудростью. В конечном счете – где он, Ард, а где правая рука Императора. Пожалуй, те заботы, которые заставляли Ардана иногда, в минуты душевной слабости, ощущать свою беспомощность, для премьер-министра не более чем бумага на столе. В его ведении находилась судьба одной пятой населения всей планеты. И одной шестой всей суши. Невообразимая ноша.
Ардан даже представлять не хотел, сколько сил данная задача требовала от его императорского величества, премьер-министра, Полковника и всех прочих, причастных к такому уровню задач. Сил, жертв и, возможно, чего-то большего.
Наконец они поднялись на последний этаж и, миновав секретариат премьер-министра, где трудилось порядка дюжины человек, вошли в кабинет. Тот на удивление оказался точной копией того, что находился в личном поместье генерал-герцога. Даже шторы того же самого цвета.
Только, разве что, стол – пусть и копия, но из более простого материала, нежели Алькадская сосна.
– Клементий, Алоаэиол, вы в комнате охраны, – распорядился Старший магистр.
Мутант и маг кивнули и, явно зная, что делать, подошли к книжному шкафу. Как в одной из книг Тесс, капитан-мутант потянула за корешок книги по истории Империи, и одна из секций шкафа ожила. Бесшумно она отодвинулась назад, а затем и в сторону, открывая проход в небольшую комнату с диванами, самоваром и еще несколькими дверьми.
Клементий и Алоаэиол исчезли внутри, а следом за ними закрылась потайная дверь.
– Капрал, – премьер-министр, сев за стол, протянул лист характерных бланков, которые тут же узнал Ардан.
Допуск к секретности. Только если раньше Арди видел перед собой лишь засекреченную копию, то сейчас рядом лежала и расшифрованная.
