Обезоружена.
Брут раскрыл ладонь — золотые блестящие патроны блеснули в полумраке.
— Думала обхитрить меня, куколка?
Он без труда отобрал пистолет и методично стал вставлять один за другим патроны внутрь магазина.
Нильде отшатнулась.
«Что у него на уме?..»
И тут произошло то, чего она не ожидала. К чему не была готова.
Брут снял маску и бросил ее на пол.
Сердце Нильде бешено заколотилось в груди.
Она впала в странное оцепенение, слегка запрокинув голову, разглядывая каждый дюйм убийственно прекрасного лица.
Глубокие, обсидиановые глаза. Смертельно опасные. Как беззвездная тьма.
Длинные густые темные ресницы.
Острая линия челюсти.
Прямой, ровный нос.
Полные губы. Ядовитые.
Черные непослушные волосы, спадающие на глаза.
Она помнила, какими мягкими они раньше были на ощупь. Арден никому не позволял себя касаться. Кроме нее.
...Внушительная фигура, возвышающаяся над ней как минимум на голову.
Татуировки, видневшиеся из-под толстовки на шее и свободной от перчатки руке.
Он был настолько красивым, что это пугало.
Грудь парня вздымалась и опускалась с каждым вдохом.
Черные глаза впились в нее. Разглядывая с той же жадностью.
Словно Брут впервые себе позволил не просто посмотреть — увидеть.
Веснушки на слегка вздернутом носике и на щеках.
Эти глаза. Слегка затуманенные. Они сияли, когда Нильде медленно моргнула, не сводя с него взгляда.
Пухлые, приоткрытые губы.
Рыжие кудри, обрамляющие лицо.
Синяя венка, бьющаяся на ее шее.
Смуглая кожа на обнаженных руках. Груди. Ногах.
Чертовски длинных ногах.
Они не были такими, когда он видел куколку в последний раз...
Арден снял одну перчатку.
Медленно протянул руку, обхватив ее щеку.
Кожа к коже.
Теплая, такая мягкая...
Он перестал дышать на мгновение. Словно не веря, что это происходит наяву. Что он... касается ее.
Нежно провел подушечкой большого пальца по коже, лаская.
Позволил своим пальцам зарыться в рыжих волосах, продолжая гладить ее лицо. Бережно, едва ощутимо.
«Моя куколка. Моя».
Арден резко выдохнул, прикрывая веки.
Красная вспышка в памяти.
Ее руки на чужом теле.
Губы другого парня на ее губах.
Она целовала его.
Она, блядь, любила его.
Она позволила этому ублюдку забрать то, о чем ты даже не осмеливался просить.
Не забывай об этом. Не позволяй этой дряни снова ввести тебя в заблуждение.
Дефектный. Неправильный. Немой.
Ты всегда будешь только смотреть. Она будет играть с твоими чувствами, как делала это годами. Неважно, как долго ты будешь за ней следить. Неважно, как долго ты будешь уничтожать всех, кто подбирается к куколке ближе, чем позволено. Неважно, что она понятия не имеет.
Ты никогда не получишь ее.
Внутренний голос опутал сознание цепкой паутиной. Пуская отравляющие корни. Впрыскивая яд в кровь.
Нильде слегка вздрогнула, когда его рука безвольно упала вдоль тела, прерывая контакт.
Он нахмурил брови:
— Ты не должна была попадаться в поле моего зрения.
Свет в ее глазах погас. Нильде вырвалась из оцепенения.
— Я отпущу тебя, если ответишь честно. Что ты делала в нашем особняке?
«Я не могу сказать ему правду. Ни за что на свете».
Девушка упрямо поджала губы.
— Я заблудилась. Искала, где проводится инициация.
— Ты меня вынуждаешь, — оружие все еще лежало у него в руке.
Брут поднял его на уровень лица.
Она ошеломленно замерла, когда парень высунул язык и провел им по дулу ее пистолета. Серебристый шарик пирсинга сверкнул в полумраке комнаты.
«Арден проколол язык?..»
Не сводя с нее глаз, он сплюнул на пистолет.
— А теперь открой рот, куколка, — ухмыльнувшись, показал Брут.
Вспышка чего-то запретного внутри заставила ее отшатнуться.
— Ты совсем рехнулся?! Я не стану этого делать, ты, псих! — яростно прошипела Нильде и попыталась броситься к двери, но он легко перехватил ее за талию и приставил заряженный пистолет к виску.
— Или умрешь. Я выстрелю. Прямо здесь и прямо сейчас. А потом препарирую твое холодное тело. Так что если ты в настроении стать моей вечной игрушкой — вперед.
Губы Нильде приоткрылись.
— Такая хорошая девочка, — похвалил он, поддевая пальцами атласную ленту в огненных волосах.
Дуло пистолета скользнуло в ее рот. Он надавил, заставляя плотно обхватить его губами.
— Проведи по нему языком, — приказал Брут одной рукой. — Я хочу, чтобы ты обернула этот лживый рот вокруг пистолета. Хочу, чтобы ты сделала его влажным. Оближи.
Она провела языком по холодному металлу, ощущая во рту вкус железа, гари и... Его вкус. Мяты, вишни, чего-то сладкого и острого.
И от этого ее тело содрогнулось. Темный трепет прошелся по спине.
«Отвращение. Это отвращение».
Ствол проник глубже, когда он резко толкнул, теряя терпение.
Девушка подавилась, но Брут не ослабил хватку, с садистическим наслаждением наблюдая за ее придушенным вздохом.
Нильде хотела врезать ему по яйцам своим ботинком, но это было невозможно в такой позиции.
Видимо, Брут заметил мстительный огонь в ее глазах, потому что ухмылка на лице ублюдка стала шире.
— Ты ощущаешь мой вкус, не так ли?
Да. Она ощущала.
С каждым движением языка. С толчками пистолета, который он вводил и выводил. Челюсть болела от того, как широко ей приходилось открывать рот.
Его палец лежал на курке.
— Я хочу, чтобы ты задохнулась, — Брут надавил на горло девушки, наблюдая за тем, как синие глаза с вызовом испепеляют его. Полные ненависти. — Очаровательно.
Он вытащил пистолет, и девушка согнулась пополам, едва не вывернув содержимое желудка наружу.
— Ой, какие мы нежные, — Брут насмешливо приподнял бровь, сунув пистолет в карман. — Никогда не брала в рот? Ничего, все однажды случается в первый раз.
Молчание в ответ.
— Теперь ты мне расскажешь, какого дьявола шныряла по особняку или мне приступить к новым пыткам?
Нильде стиснула зубы, отказываясь с ним разговаривать.
Ей чертовски сильно хотелось стереть самодовольную ухмылку с его лица.
— Твоя самоотверженность могла бы вызвать гордость, но все, о чем я думаю — это как мне хочется видеть тебя на коленях.
— Йохансены никогда не встают на колени, они на них ставят, — произнесла Нильде, держа голову гордо поднятой. Отказываясь подчиняться. — Сломай мне ноги. Это единственный вариант, при котором ты увидишь меня под собой, ублюдок.
— Как много надменности, — скучающе показал он, скривив уголок губ. — Что насчет молотка? — Брут поднял его, перекинув через плечо.
— Ты ужасен, мерзкий, жестокий...
— Слишком много комплиментов, я не успеваю смущаться, — он приподнял бровь.
— Психопат.
— Да. Я психопат.
Она моргнула в замешательстве.
— Что, думала, буду отрицать? Зачем же... — Брут прижал клин молотка к ее шее. — Я горжусь тем, кто я. Каждая часть моего изощренного ума, каждый темный уголок — все совершенно. Я дружу со своими демонами, на самом деле, мы одно целое, — он провел ударной частью по ее ключице, наслаждаясь тем, как ее тело дрожало, отзываясь на контакт.
Его член дернулся в брюках, затвердевая.
