«Арден проколол язык?..»
Не сводя с нее глаз, он сплюнул на пистолет.
— А теперь открой рот, куколка, — ухмыльнувшись, показал Брут.
Вспышка чего-то запретного внутри заставила ее отшатнуться.
— Ты совсем рехнулся?! Я не стану этого делать, ты, псих! — яростно прошипела Нильде и попыталась броситься к двери, но он легко перехватил ее за талию и приставил заряженный пистолет к виску.
— Или умрешь. Я выстрелю. Прямо здесь и прямо сейчас. А потом препарирую твое холодное тело. Так что если ты в настроении стать моей вечной игрушкой — вперед.
Губы Нильде приоткрылись.
— Такая хорошая девочка, — похвалил он, поддевая пальцами атласную ленту в огненных волосах.
Дуло пистолета скользнуло в ее рот. Он надавил, заставляя плотно обхватить его губами.
— Проведи по нему языком, — приказал Брут одной рукой. — Я хочу, чтобы ты обернула этот лживый рот вокруг пистолета. Хочу, чтобы ты сделала его влажным.Оближи.
Она провела языком по холодному металлу, ощущая во рту вкус железа, гари и... Его вкус. Мяты, вишни, чего-то сладкого и острого.
И от этого ее тело содрогнулось. Темный трепет прошелся по спине.
«Отвращение. Это отвращение».
Ствол проник глубже, когда он резко толкнул, теряя терпение.
Девушка подавилась, но Брут не ослабил хватку, с садистическим наслаждением наблюдая за ее придушенным вздохом.
Нильде хотела врезать ему по яйцам своим ботинком, но это было невозможно в такой позиции.
Видимо, Брут заметил мстительный огонь в ее глазах, потому что ухмылка на лице ублюдка стала шире.
— Ты ощущаешь мой вкус, не так ли?
Да. Она ощущала.
С каждым движением языка. С толчками пистолета, который он вводил и выводил. Челюсть болела от того, как широко ей приходилось открывать рот.
Его палец лежал на курке.
— Я хочу, чтобы ты задохнулась, — Брут надавил на горло девушки, наблюдая за тем, как синие глаза с вызовом испепеляют его. Полные ненависти. — Очаровательно.
Он вытащил пистолет, и девушка согнулась пополам, едва не вывернув содержимое желудка наружу.
— Ой, какие мы нежные, — Брут насмешливо приподнял бровь, сунув пистолет в карман. — Никогда не брала в рот? Ничего, все однажды случается в первый раз.
Молчание в ответ.
— Теперь ты мне расскажешь, какого дьявола шныряла по особняку или мне приступить к новым пыткам?
Нильде стиснула зубы, отказываясь с ним разговаривать.
Ей чертовски сильно хотелось стереть самодовольную ухмылку с его лица.
— Твоя самоотверженность могла бы вызвать гордость, но все, о чем я думаю — это как мне хочется видеть тебя на коленях.
— Йохансены никогда не встают на колени, они на них ставят, — произнесла Нильде, держа голову гордо поднятой. Отказываясь подчиняться. — Сломай мне ноги. Это единственный вариант, при котором ты увидишь меня под собой, ублюдок.
— Как много надменности, — скучающе показал он, скривив уголок губ. — Что насчет молотка? — Брут поднял его, перекинув через плечо.
— Ты ужасен, мерзкий, жестокий...
— Слишком много комплиментов, я не успеваю смущаться, — он приподнял бровь.
— Психопат.
— Да. Я психопат.
Она моргнула в замешательстве.
— Что, думала, буду отрицать? Зачем же... — Брут прижал клин молотка к ее шее. — Я горжусь тем, кто я. Каждая часть моего изощренного ума, каждый темный уголок — все совершенно. Я дружу со своими демонами, на самом деле, мы одно целое, — он провел ударной частью по ее ключице, наслаждаясь тем, как ее тело дрожало, отзываясь на контакт.
Его член дернулся в брюках, затвердевая.
— Просто встань на колени. Признай свое место. Под моими ногами. Как надоевшая игрушка, которую я выбросил годы назад.
Сердце Нильде пропустило удар.
Он помнил.
Упомянул это, как что-то, над чем можно поиздеваться. Незначимое. Обесценил все их совместное прошлое.
В то время как она убивала себя воспоминаниями.
Как этот сукин сын посмел...
Прилив адреналина, гнев, обида, ненависть — все смешалось.
Нильде перестала себя контролировать, вскинулась и набросилась на парня, словно обезумевшая.
Изо всех сил ударяя лбом в его нос.
Боль взорвалась в костях. Перед глазами пронеслись звездочки.
Послышался тошнотворный хруст.
И кровь брызнула фонтаном.
Тело Нильде парализовало.
Запоздалое понимание стало просачиваться сквозь отуманенный яростью разум.
«Господи, Господи, Господи... Я сломала ему нос! Или разбила... Неважно...»
Да.
Именно этого всплеска он добивался.
Брут поднял голову.
Она застыла.
Он не хмурился. Не шипел от боли. Не корчился.
И от этого было только страшнее.
Потому что Арден улыбался.
Улыбался широко.
Окровавленными губами, как безумец.
Вскинул голову назад, бесшумно смеясь, его плечи сотрясались.
Кровь стекала по всему лицу парня, и Нильде ощущала липкую влагу на своем. Коснулась пальцами щеки, и подушечки окрасились в багровый.
— Ты же знаешь, что кровь меня возбуждает, — он провел языком по зубам. Соленая. Острая. Идеальная.
Нильде метнулась к двери. Напрасно.
Брут сразу поймал девушку, прижимая к стене всем весом.
— Отпусти меня.
Он вытер рот рукавом толстовки, продолжая развязно ухмыляться.
— Ты пролила мою кровь, куколка. Будет справедливо, если я попробую твою.
И прежде, чем она успела осознать, что это значит, наклонился, смыкая зубы на ее нижней губе. Татуированная рука легла на тонкую талию, удерживая на месте.
Он укусил мягкую плоть, посасывая, пробуя. Во рту взорвался металлический вкус. Но Арден, игнорируя жалобный всхлип, только провел языком по ее губам, собирая каждую каплю.
Клубника, кровь, грех.
Она ощущалась как рай, который он собирался опустошить.
Пальцы девушки вцепились в его толстовку, комкая ткань, пока Брут пожирал ее рот, словно оголодавший. Клеймя собой.
Это не был поцелуй.
И близко нет.
Он не целовал. Не проник в ее рот языком.
Даже если ему больше всего, блядь, хотелось обхватить тонкое горло ладонью и припечатать затылком к стене. Провести языком по ее языку, поддразнивая, ощутить, как пирсинг будет ласкать каждый уголок рта куколки, глубоко внутрь. Сводить с ума и...
«Сука. Ненавижу тебя. Как же я тебя ненавижу, ты бы только знала».
Член требовательно упирался в ширинку, причиняя боль.
Его глаза не закрылись, Арден наблюдал за ней из-под полуприкрытых век, жадно впитывая каждую деталь.
То, как хрупкое тело дрожало. От каждого запретного прикосновения.
То, как ее ресницы трепетали, когда она зажмурилась. Словно пытаясь убежать от его пронзительного, жгучего взгляда.
То, как девушка отчаянно пыталась сопротивляться.
То, как ее маленькие пальцы впились в его плечи.
Новый звук.
«Прекрасно. Так охрененно красиво, куколка. Потому что это только для меня».
Тихое хныканье, искушающее его. Заставляющее жаждать большего.
Ардену хотелось вероломно осквернить ее. Каждый дюйм. Испортить, чтобы не досталось никому.
Он наклонил голову, облизывая ее припухшую нижнюю губу.
Нильде ощущала во рту смешанный, опьяняющий вкус их крови.
— Хватит... — она отчаянно помотала головой и застыла, когда вдруг почувствовала что-то на своем колене.
Холодное.
Молоток.
Нежная кожа мгновенно покрылась мурашками.
