— Просто встань на колени. Признай свое место. Под моими ногами. Как надоевшая игрушка, которую я выбросил годы назад.
Сердце Нильде пропустило удар.
Он помнил.
Упомянул это, как что-то, над чем можно поиздеваться. Незначимое. Обесценил все их совместное прошлое.
В то время как она убивала себя воспоминаниями.
Как этот сукин сын посмел...
Прилив адреналина, гнев, обида, ненависть — все смешалось.
Нильде перестала себя контролировать, вскинулась и набросилась на парня, словно обезумевшая.
Изо всех сил ударяя лбом в его нос.
Боль взорвалась в костях. Перед глазами пронеслись звездочки.
Послышался тошнотворный хруст.
И кровь брызнула фонтаном.
Тело Нильде парализовало.
Запоздалое понимание стало просачиваться сквозь отуманенный яростью разум.
«Господи, Господи, Господи... Я сломала ему нос! Или разбила... Неважно...»
Да.
Именно этого всплеска он добивался.
Брут поднял голову.
Она застыла.
Он не хмурился. Не шипел от боли. Не корчился.
И от этого было только страшнее.
Потому что Арден улыбался.
Улыбался широко.
Окровавленными губами, как безумец.
Вскинул голову назад, бесшумно смеясь, его плечи сотрясались.
Кровь стекала по всему лицу парня, и Нильде ощущала липкую влагу на своем. Коснулась пальцами щеки, и подушечки окрасились в багровый.
— Ты же знаешь, что кровь меня возбуждает, — он провел языком по зубам. Соленая. Острая. Идеальная.
Нильде метнулась к двери. Напрасно.
Брут сразу поймал девушку, прижимая к стене всем весом.
— Отпусти меня.
Он вытер рот рукавом толстовки, продолжая развязно ухмыляться.
— Ты пролила мою кровь, куколка. Будет справедливо, если я попробую твою.
И прежде, чем она успела осознать, что это значит, наклонился, смыкая зубы на ее нижней губе. Татуированная рука легла на тонкую талию, удерживая на месте.
Он укусил мягкую плоть, посасывая, пробуя. Во рту взорвался металлический вкус. Но Арден, игнорируя жалобный всхлип, только провел языком по ее губам, собирая каждую каплю.
Клубника, кровь, грех.
Она ощущалась как рай, который он собирался опустошить.
Пальцы девушки вцепились в его толстовку, комкая ткань, пока Брут пожирал ее рот, словно оголодавший. Клеймя собой.
Это не был поцелуй.
И близко нет.
Он не целовал. Не проник в ее рот языком.
Даже если ему больше всего, блядь, хотелось обхватить тонкое горло ладонью и припечатать затылком к стене. Провести языком по ее языку, поддразнивая, ощутить, как пирсинг будет ласкать каждый уголок рта куколки, глубоко внутрь. Сводить с ума и...
«Сука. Ненавижу тебя. Как же я тебя ненавижу, ты бы только знала».
Член требовательно упирался в ширинку, причиняя боль.
Его глаза не закрылись, Арден наблюдал за ней из-под полуприкрытых век, жадно впитывая каждую деталь.
То, как хрупкое тело дрожало. От каждого запретного прикосновения.
То, как ее ресницы трепетали, когда она зажмурилась. Словно пытаясь убежать от его пронзительного, жгучего взгляда.
То, как девушка отчаянно пыталась сопротивляться.
То, как ее маленькие пальцы впились в его плечи.
Новый звук.
«Прекрасно. Так охрененно красиво, куколка. Потому что это только для меня».
Тихое хныканье, искушающее его. Заставляющее жаждать большего.
Ардену хотелось вероломно осквернить ее. Каждый дюйм. Испортить, чтобы не досталось никому.
Он наклонил голову, облизывая ее припухшую нижнюю губу.
Нильде ощущала во рту смешанный, опьяняющий вкус их крови.
— Хватит... — она отчаянно помотала головой и застыла, когда вдруг почувствовала что-то на своем колене.
Холодное.
Молоток.
Нежная кожа мгновенно покрылась мурашками.
Арден тяжело дышал ей в губы, и именно от этого... От тяжелого дыхания, вырывающегося из его горла резкими, загнанными рывками... Внизу ее живота закружился постыдный, необъяснимый жар. Запретной похоти. Что-то сорвалось. Она никогда прежде не испытывала такого.
Острый клин, слегка царапая кожу, поднялся выше по колену. По внутренней стороне бедра.
Нильде дернулась, как от удара.
— Прекрати, А... — рука в перчатке легла на ее рот.
Брут покачал головой, призывая молчать.
Его руки были заняты, чтобы разговаривать.
Выступ молотка, задрав платье, подцепил кружевные подвязки на ее бедре. Медленно приближаясь к внутренней стороне. Почти вклиниваясь между ног.
— Пожалуйста, не надо... — она зажмурилась. Не сдержалась. Слезинка скатилась из уголка глаза, блестя в полумраке комнаты.
Он оторвался от ее губ и провел большим пальцем по щеке, потирая между пальцами влагу. Разглядывая. Почти очарованный.
Отошел на шаг и показал:
— Убегай, куколка. Убегай прямо сейчас. Пока я не решил тебя преследовать. Потому что если я брошусь в погоню — я трахну тебя этим молотком, заставляя истекать для меня кровью.
Ему не пришлось повторять. Паника внутри нее достигла предела. Нильде бросилась прочь так быстро, как только могла.
Она бежала по лабиринту, придерживаясь зеркальной стены, чудом не врезаясь в стекло.
Легкие горели. Колени жгло от усталости, но она не останавливалась.
Не могла.
Не тогда, когда в висках раздавалась его безумная угроза.
Губы саднило. Пекло от того, как он вкушал их.
Грязно, грязно, грязно...
Девушка взвизгнула, когда из-за угла на нее бросился парень в костюме окровавленного кролика. С топором наперевес.
«Боже, пожалуйста, помоги...»
И в этот момент хлынула вода.
Сработала автоматическая противопожарная система, замигали кругом огни. Пользуясь суматохой и смятением человека-кролика, Нильде помчалась вперед.
К двери, которая пряталась за искаженным отражением. Она яростно дернула ручку и оказалась на свободе.
На улице все еще было темно, а это означало, что ритуал посвящения был... выполнен.
Но Нильде это не волновало.
К черту инициацию.
К черту мятежников.
Она едва не погибла.
Рычание мотора разорвало ночной воздух.
— Запрыгивай! — Мия помогла ей забраться на пассажирское сиденье, и мотоцикл сорвался с места, оставляя после себя лишь столп пыли.
***
Арден наклонился, подбирая кулон, который она в спешке оборонила.
Тонкая цепочка и звездочка. Подарок любимого дедушки, и принцесса дорожила им.
Она очень грустила, когда он умер.
Он помнил, как Нильде примчалась к нему, вся в слезах, а Арден мгновенно впал в смертоносное состояние, собираясь уничтожить ублюдка, который ее расстроил. Но причина оказалась... иной.
Он не знал, как утешать людей. Не знал, как себя вести в таких ситуациях.
«Я не умею даже разговаривать...» — впервые немота вызывала у Брута досаду.
Последний раз свободно Арден говорил ребенком, но с тех пор прошло много лет...
Поэтому, беспомощно глядя на нее, он сделал единственное, что мог.
Обнял.
Осторожно обхватил Нильде руками, молясь, чтобы она не испытала отвращения.
«Пожалуйста, не убегай, куколка. Не хочу, чтобы ты меня боялась. Только не ты... Прошу, не бойся, прошу, не бойся меня никогда, пожалуйста, не бойся...»
