Взгляд Германа, ожидание его прикосновения, которое едва не случилось, его намерения — все это произвело на меня неизгладимое впечатление.
Но больше всего меня пугает то, насколько он лицемерная сволочь! Предлагает роль жены, но при этом шантажирует родными.
Мысли путаются. Я никак не могу понять, как я могу согласиться на его безумное предложение. Это значит подписать себе пожизненный приговор жить с посторонним жестоким человеком, которого я буду ненавидеть каждой клеточкой своего тела?
Но если я откажусь, то приговорю маму… Надо бежать, бежать и уговорить ее уехать куда-то. Плевать куда, лишь бы подальше от этого ублюдка.
А для этого нужно думать. Искать слабое место Германа…
Я заставляю себя подняться с дивана и начинаю метаться по крошечному пространству подвала, как загнанный зверь. Голые бетонные стены, потрескавшиеся трубы под потолком, единственная тусклая лампочка в решетке.
Побег? Пока это звучит как фантастика.
Я не смогу вынести дверь и тем более — проскользнуть мимо охраны. Я прикладываю ухо к холодной поверхности. Ни звука.
Шаги за дверью заставляют меня вздрогнуть. Пульс разгоняется до предела, и я жду встречи с Германом. Дверь открывается, и в проеме возникает массивная фигура моего охранника.
Я выдыхаю с облегчением. Потому что, как бы я ни готовилась к очередному столкновению с конкурентом отца, я боюсь его до дрожи.
Громила держит в руках бутылку воды и что-то завернутое в бумагу.
— На, — бросает он, протягивая мне это. — Босс приказал накормить.
Я не двигаюсь с места, смотря на его подношение.
— Как тебя зовут? — спрашиваю я, и мой голос звучит неожиданно твердо.
Здоровяк смотрит на меня, будто я заговорила на марсианском.
— Чего?
— Имя у тебя есть? Мы уже столько времени общаемся, а я понятия не имею, как к тебе обращаться.
Он морщится, явно не в восторге от вопроса.
— Артем. А тебе зачем?
— Приятно познакомиться, Артем, — я делаю шаг вперед. — И передай своему боссу, — я делаю ударение на слове, — что его невеста хочет с ним поговорить. Цивилизованно. Не в подвале, а в его кабинете. И после того, как она примет душ и сытно поест.
Артем фыркает, но в его глазах мелькает что-то вроде удивления.
— Смелая внезапно стала, — говорит он.
— Просто у меня тоже есть предложение, от которого он, возможно, не захочет отказаться, — лгу я, стараясь выглядеть как можно более уверенной в том, что говорю.
— Он еще не вернулся, — зевает.
— Мне нужно в туалет, — радуюсь тому, что его босса нет в доме, и хочу использовать эту возможность. — Сейчас.
Он смотрит на меня с нескрываемым раздражением.
— Поешь, потом отведу.
— Нет. Или ты хочешь, чтобы твой босс застал свою невесту в луже? Думаешь, он будет рад?
Эта фраза оказывается очень действенной. Артем не хочет проблем и гнева Германа. Он бурчит что-то невнятное, разворачивается и жестом показывает:
— Ладно, идем.
В узком коридоре Артем идет впереди. Его широкая спина полностью закрывает обзор на все, что происходит перед ним. Я делаю вид, что спотыкаюсь о неровность пола, и падаю на охранника вплотную, хватаясь за его куртку.
— Осторожно, дура! — он резко отшатывается, отталкивая меня.
— Прости, — бормочу я, отскакивая.
Но моя ладонь уже в кармане его куртки. Легкий, пластмассовый прямоугольник, который я заметила в его руке, когда он водил меня в кабинет к Герману.
— Давай быстрее, — он открывает дверь в туалет. — Две минуты.
Я захожу внутрь, щелкаю замком и прислоняюсь к двери, пытаясь унять дрожь. В кармане лежит зажигалка. Мое единственное оружие.
План прост до безумия. Поджечь что-нибудь, создав хаос и панику. В суматохе можно попробовать убежать.
Осматриваюсь. Туалетная бумага, пластиковая корзина для мусора, полная бумажек. Идеально.
— Давай выходи! — голос за дверью становится жестче.
— Сейчас!
Достаю зажигалку. Рука трясется. Первая попытка — только искра. Вторая — крошечное пламя вырывается на свободу.
— Эй, ты чего там? — громила начинает подозревать неладное.
Я приседаю, подношу огонь к смятым бумажкам в корзине. Они тут же вспыхивают. Желто-красные языки лижут пластик. Дым — густой, едкий, удушливый — заполняет крошечное пространство.
Щелкаю замком и резко выхожу в коридор, захлопывая дверь.
— А душ? — хочу потянуть время, чтобы он не отвел меня обратно в подвал.
— Не наглей.
— Я потная и вонючая. Думаешь, ему приятно со мной общаться в таком виде?
Артем замирает, окидывая меня взглядом, но затем решает не обращать внимания на мои манипуляции.
Только мы начинаем двигаться в сторону моей лестницы, как Артем замирает.
— Что горит? — тянет носом воздух. — Точно горит что-то.
Охранник возвращается к туалету и заглядывает внутрь. Пламя вырывается в коридор, мгновенной заполняя все серым дымом. Громила видит эту картину, и его лицо искажается паникой. Сирена пожарной сигнализации взрывает тишину.
— Ты что натворила! — орёт он, но уже не на меня, а на ситуацию.
По коридору бегут люди. Поднимается суматоха. Я отступаю в тень, откидывая зажигалку в сторону, радуясь хаосу.
И тут за спинами бегущих людей я вижу Германа. Он идёт твёрдым шагом, с лицом, окаменевшим от гнева. Его взгляд сразу же находит меня и пригвождает к месту. Во рту пересыхает от страха, потому что я понимаю: теперь мне точно не убежать.
Герман подходит ко мне, встаёт так близко, что я чувствую исходящее от него тепло.
— Хороший ход, — произносит он тихо, и от его интонации по коже бегут мурашки. — Но теперь ты играешь по моим правилам. И первое правило: за каждый промах придется отвечать.
И от холода в его голосе становится в тысячу раз страшнее.
Глава 7
— Не трогай меня! Не смей! — пытаюсь вырваться, когда длинные цепкие пальцы обхватывают мое предплечье и Герман тащит меня куда-то прочь от задымленного пространства. — Ты подонок! — кричу, осознавая, что потеряла свой последний шанс на побег. — Отпусти меня! — стараюсь извернуться так, чтобы ударить его, упираюсь ногами, но он, словно бульдозер, тащит меня, несмотря на все сопротивление.
Я спотыкаюсь, но он не дает мне упасть. Приподнимает, будто тряпичную куклу, и снова ставит на ноги.
Сердце бахает в груди. Адреналин растекается по венам, а лицо горит.
— Отпусти! — хватаюсь за косяк, зная, что ничего хорошего меня не ждет наедине с этим чудовищем. Но я буду сопротивляться и биться до последнего.
Он не отвечает. Его молчание пугает меня сильнее крика. Он просто разжимает мои пальцы от косяка, и мы оказываемся не в подвале, а в небольшой, аскетично обставленной комнате без окон. Дверь захлопывается с тихим щелчком. Звук автоматического замка отзывается в тишине гулким эхом.
Герман отпускает мое предплечье, и я отскакиваю к стене, прижимаюсь к ней спиной, пытаясь отдышаться. Он не спеша приближается ко мне.
— На меня смотри! — требует с интонацией, от которой мурашки по коже. — Эмма! — обхватывает мое лицо пальцами, поднимая его на себя и устанавливая зрительный контакт. — Если я сказал смотреть на меня, то значит, ты делаешь, как сказано, ясно? — он не повышает голоса, но от металлических ноток в нем и от всполохов в его глазах у меня пересыхает во рту.
Он стоит так близко, что между нами нет свободного пространства, и я чувствую, как каждый его мускул напряжен до предела.
— Я думал, ты умнее, — произносит с каким-то пренебрежением. — Глупый поступок, Эмма. Очень глупый.
— Я... я просто хотела... — начинаю я, но слова застревают в горле.
— Ты хотела убежать. Но ты не подумала о последствиях, — смотрит на меня так, будто я грязь под его ногами. — Ты сожгла мой туалет, подняла на ноги весь дом, заставила меня отвлечься от действительно важных дел. И за это надо заплатить.
— Чем? — выдыхаю я, чувствуя, как на лбу выступает ледяная испарина. — Вы уже забрали у меня все.
— О нет, принцесса. Все только начинается, — взгляд Германа скользит по моему лицу, задерживается на дрожащих губах, на глазах, наполненных слезами, которые я отчаянно сдерживаю. — Ты хотела поговорить цивилизованно? Говори. Сейчас твой шанс. Сгораю от нетерпения услышать твое “великое” предложение, от которого я не смогу отказаться.
Я замираю. Это был блеф, отчаянная попытка выиграть время. Какой может быть разговор, когда все козыри в его руках? Но отступать некуда.
— Отпусти мою маму, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Полностью. Отзови своего человека. Дай мне гарантии, что она в безопасности. И тогда... тогда я сделаю все, что ты захочешь. Я стану твоей идеальной женой. Я не буду сопротивляться. Я буду такой, какой тебе нужно.
Он смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом. В его карих глазах мелькает что-то похожее на любопытство.
— Интересно, — произносит он наконец. — Ты предлагаешь сделку?
— У меня нет выбора! — срываюсь я. — Ты сам загнал меня в угол! Ты говоришь, что брак — это сделка. Вот я и предлагаю свои условия. Ее безопасность в обмен на мое полное и безоговорочное сотрудничество.
— Есть одна проблема, Эмма, — он блуждает взором по моему лицу. — Я не верю тебе. Твое “полное сотрудничество” продлится ровно до тех пор, пока ты не окажешься у ворот этого дома. Ты сожжешь его дотла, лишь бы вырваться на свободу. Твое слово ничего не стоит.
Мне становится горько от его недоверия, хотя я и понимаю, что у Германа нет причин мне верить.
— А что тогда стоит? — шепчу я.
— Действия. Доказательства, — он снова поворачивается ко мне. — Твое предложение я принимаю, но с коррекцией. Твоя мать будет в безопасности, но Андрей останется рядом. Как страховка. Он станет ее ангелом-хранителем. Пока ты ведешь себя хорошо, он будет просто тенью на горизонте. Стоит тебе сделать еще одну глупость вроде сегодняшней... — Герман пожимает плечами, и это многозначительное движение страшнее любых подробностей.
Ледяная пустота заполняет легкие. Этот человек мыслит на несколько шагов вперед, блокируя все возможные лазейки.
— А теперь о плате за сегодняшний фокус с огнем, — его голос становится тише и опаснее.
Внезапно он разжимает пальцы, но не убирает их от моего лица. Подушечками мягко касается моей щеки. Я вздрагиваю, как от удара током, и открываю глаза. Он смотрит на меня с тем же странным, нечитаемым выражением.
— Нервная, — говорит он, словно угадывая мои мысли. Его пальцы скользят по линии моей челюсти к подбородку, заставляя меня поднять голову. — Но урок должен быть усвоен. С сегодняшнего дня ты переезжаешь в комнату наверху. В ту самую гостевую, о которой ты так мечтала. С кроватью, постелью и душем.
Я смотрю на него в полном недоумении. Это награда? За поджог?
— Но это не признак моей слабости, Эмма, — его губы изгибаются в холодной улыбке. — Это твоя новая клетка. Более комфортная, но от этого не менее прочная. И твой урок... твой урок в том, что даже в комфорте ты останешься моей пленницей. И чем больше удобств я тебе предоставлю, тем больше контроля за тобой будет. Поняла?
— Да, — выдыхаю я, чувствуя, как последние силы покидают меня. — Я поняла.
— Прекрасно, — он отпускает мое лицо. — Артем отведет тебя в твои новые апартаменты. И, Эмма? — Герман делает паузу у двери. — Попробуй поджечь что-нибудь еще — посмотрим, чем это закончится для твоей милой мамочки. А пока мне нужно разбираться с последствиями твоих “игр”.
Монстр выходит, и я остаюсь одна посреди комнаты, дрожа от осознания простой истины: желая сбежать, я только сильнее загнала себя в угол.
