Гаррет судорожно облизнул губы.
— Это случилось в ночь перед исчезновением госпожи, — начал он, не отрывая взгляда от пространства за моим креслом. — Я проверял камины в восточном коридоре. Было уже поздно. Наверное, около двух часов. И тогда я увидел госпожу Вельтер.
— Где именно? — уточнил Ассер, складывая руки на груди.
— Возле малой лестницы, ваша светлость, — ответил истопник. — На ней был тёмный плащ. А в руках она несла шкатулку.
Я резко выпрямилась.
Боль в ступнях исчезла. Вместе с ней пропало тепло камина. Остался только старик, который стоял передо мной и лгал. Никакой шкатулки в ночь перед исчезновением я в руки не брала. Свет погас для меня в полночь. Я еще отчетливо запомнила бой часов, удивляясь, почему старый герцог всё время на них поглядывает, словно ждет чего-то. Тогда я подумала, что он ждет гостя. Ночные гости среди аристократов — это не редкость.
— Какую шкатулку? — спросил Ассер после короткой паузы.
Гаррет втянул голову в плечи.
— Фамильную, ваша светлость. Шкатулку вашей покойной матушки. Чёрную, с серебряным гербом Вельтер на крышке. Я хорошо её запомнил. Покойный герцог иногда приказывал дворецкому приносить её из хранилища. И несколько раз было так, что я чистил камин, а он сидел и перебирал украшения покойной герцогини.
Ассер медленно повернулся ко мне.
Его лицо не изменилось, но я увидела, как в золотистых глазах погасла надежда.
Та самая надежда, которую он пытался скрыть, собирая слуг посреди ночи.
— Ты лжёшь, — произнесла я, глядя на Гаррета. — Тебе не стыдно?
Глава 30
Старик вздрогнул. На мгновение его глаза встретились с моими, и я увидела в них такой ужас, что слова застряли в горле.
Он боялся. Но не меня и даже не Ассера.
Гаррет снова посмотрел за моё плечо. Я обернулась.
Возле книжного шкафа никого не было. Только пламя свечи внезапно вытянулось, стало тонким и голубым. По комнате прошёл ледяной холод.
— Вы уверены, что видели именно мою жену со шкатулкой в руках? — спросил Ассер, не заметив ни странного огня, ни того, как побелел истопник.
— Да, ваша светлость, — поспешно ответил Гаррет. Слова посыпались слишком быстро, словно он пытался повторить заученный текст. — Я окликнул её. Госпожа остановилась, спрятала шкатулку под плащ и велела забыть о том, что я видел. На следующее утро я рассказал обо всём вашему отцу. Он как раз снаряжал слуг на ее поиски. И я посчитал нужным рассказать об этом его светлости.
Я вскочила с кресла.
Боль тут же ударила в ноги. Край стола поплыл перед глазами, но я удержалась за подлокотник.
— Ничего подобного не было! — закричала я, чувствуя, как от ярости начинает трясти всё тело. — Я никогда не ходила по дому ночью со шкатулкой! Я вообще её не видела! Для меня всё закончилось ужином. В полночь! Я никак не могла разгуливать по дому в два часа ночи!
Гаррет попятился.
— Простите меня, госпожа, — прошептал он, прижимая шапку к груди. — Но я должен сказать правду.
— Это не правда! — Голос сорвался. — Посмотри мне в глаза и повтори!
Старик заставил себя поднять голову.
Несколько мгновений он смотрел на меня, тяжело дыша. Потом его взгляд снова метнулся мне за спину.
Пламя свечи погасло.
— Я видел вас со шкатулкой, — выговорил Гаррет глухим, совершенно чужим голосом.
Ассер встал между нами.
Он не коснулся меня, но широкая спина закрыла истопника и погасшую свечу.
— Довольно, Эльсвита, — произнёс муж, повернув ко мне голову. — Сядьте, пока снова не упали.
— Он лжёт! Разве ты не видишь, как он испуган? — задыхаясь, спросила я.
Ассер посмотрел на Гаррета.
— Я вижу старого слугу, которого среди ночи заставили рассказывать хозяину о краже фамильных драгоценностей, — ответил он после недолгой паузы. — У него достаточно причин переживать.
— Он смотрит не на тебя! — Я указала дрожащей рукой на книжный шкаф. — Всё время смотрит туда, словно возле меня кто-то стоит!
Гаррет издал странный сдавленный звук. Ассер резко обернулся к нему.
— Там кто-то есть? — спросил генерал, вглядываясь в побелевшее лицо истопника.
— Нет, ваша светлость, — пробормотал Гаррет, опуская голову. — Никого.
— Тогда почему он прячет глаза? — не унималась я.
— Просто я… я виноват… Очень сильно. Перед старым герцогом и вами, господин, — вздохнул истопник. — Я ведь мог все предотвратить… Мог бы разбудить вашего отца… Сказать ему всю правду. Но я… я… промолчал. Подумал, что дело хозяйское, пусть сами разбираются. Я — простой истопник. Какое мне дело до шкатулок?
Глава 31
Я засмеялась.
Смех получился жалким, надломленным и почти сразу превратился в рыдание.
— Конечно. Никого. Меня никто не видел покидающей поместье, никто не готовил экипаж, никто не собирал мои вещи. Но как только тебе понадобилось доказательство, этот человек вспомнил шкатулку.
Ассер сжал челюсти. Я чувствовала, что меня трясет от злости. Неужели весь мир против меня?
— О пропаже шкатулки знал весь дом, — напомнил он, и по его лицу я поняла, что он уже снова верит отцу. — В ней хранились украшения моей матери. Они исчезли в ту же ночь, что и вы. Исчезли бесследно.
В груди что-то болезненно оборвалось. Вот почему старый герцог приказал Гаррету говорить о шкатулке.
Не просто любовник. Не просто побег.
Теперь я ещё и воровка.
— Я не брала украшения твоей матери, — произнесла я, чувствуя во рту солёный вкус. — Клянусь тебе.
— Вы уже поклялись, что не встречались с Воссом, — напомнил Ассер. — И что отец держал вас в замурованной комнате. Количество клятв растёт. Доказательств по-прежнему нет.
Он говорил холодно, но боль в его глазах была почти осязаемой.
Для Ассера эта шкатулка была не просто драгоценностью. Я вспомнила портрет покойной герцогини в западной галерее. Тонкое лицо. Взгляд, словно она вот-вот расплачется. Светлые волосы. Серьги с крупными жёлтыми камнями.
Единственная женщина, которую старый герцог, по словам сына, любил всю жизнь.
Теперь Ассер представлял, как я украла память о ней и отдала любовнику.
— Гаррет может идти. Благодарю за правду, — распорядился муж, не отрывая от меня взгляда.
Истопник поклонился так быстро, что едва не выронил шапку.
Он направился к двери, но возле моего кресла вдруг остановился. Воздух снова стал ледяным. Старик побледнел, дёрнул плечом, словно кто-то наклонился к самому его уху, а потом почти выбежал из кабинета.
Дверь закрылась.
Мы остались вдвоём.
Ассер подошёл к камину и опёрся ладонями о полку. Чёрный мундир натянулся на широких плечах. Несколько мгновений он смотрел на огонь, не говоря ни слова.
— Вы знали, где хранится шкатулка? — спросил муж наконец.
— Нет, — ответила я, опускаясь в кресло. Ноги снова горели. — Я даже не знала, что она существует.
— Гаррет подробно описал её.
— Потому что действительно видел. Только не у меня. Я не знаю, о какой шкатулке идет речь. И если рассуждать логически, то мне проще было бы взять свои украшения, которые вы мне дарили, чем воровать чужие! — произнесла я, чувствуя, что меня треплет. Эта неконтролируемая дрожь растекается по всему телу.
Ассер резко обернулся.
— Украшения моей матери намного дороже, чем ваши. Их делал мастер, которого уже нет в живых. Так что вполне возможно, что вы рассудили взять их, а не свои украшения. К тому же, вы могли попытаться запутать следы.
Я открыла рот и замолчала.
Я не знала.
У меня снова не было ничего, кроме правды, которую невозможно доказать.
— Именно так я и думал, — произнёс он, устало потирая переносицу.
В дверь постучали.
Глава 32
Ассер выпрямился.
— Войдите, — разрешил он, снова превращаясь в холодного генерала.
На пороге появился дворецкий. За его плечом стоял усталый всадник в дорожном плаще, а рядом с ним переминалась с ноги на ногу полная женщина в старой коричневой шали.
Я узнала её сразу.
— Марита! — выдохнула я, не веря собственным глазам.
Женщина заглянула в кабинет. Увидела меня в кресле и всплеснула руками.
— Живая! — воскликнула она, бросаясь ко мне. — Милостивые боги, да вы живая!
Марита опустилась передо мной на колени и схватила мои руки. Её ладони пахли хлебом, молоком и дымом. Тем самым безопасным домом, в котором я провела первую ночь после темницы.
Я вцепилась в её пальцы.
— Я говорила вам, что дойду, — прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами.
— Да какое там дойдёте! — возмутилась Марита, разглядывая моё лицо. — Я за вами сына послала, а вас уже и след простыл! На ногах-то живого места не было! Ветер дунет — и унесёт, а она всё одно: «Мне домой надо. Муж сегодня вернётся».
В кабинете стало тихо.
Я подняла глаза. Ассер стоял возле камина. Его пальцы медленно разжались.
— Расскажите всё по порядку, — попросил он, и впервые за эту ночь в его голосе не было ни угрозы, ни насмешки. — Когда вы увидели мою жену?
Марита только теперь внимательно посмотрела на него. Узнала герцогский перстень, чёрный мундир и золотистые глаза. Она поспешно поднялась, встала, чуть опустив голову.
— Вчера вечером, ваша светлость, — ответила женщина, поправляя сбившуюся шаль. — Солнце уже садилось. Я вышла за козой, а госпожа возле изгороди лежит. Сначала подумала, мёртвая. Платье грязное, руки в крови, ноги тоже. Потом она глаза открыла и воды попросила.
Ассер посмотрел на мои перевязанные руки.
— Она была одна? — спросил он, медленно приближаясь.
— Совсем одна, ваша светлость, — подтвердила Марита. — Ни вещей, ни лошади, ни экипажа. Даже обуви порядочной не было. Только рваные тряпичные туфли. Не обувь, а одно название! Я потом сына в лес отправила посмотреть, не остался ли кто-нибудь. Мало ли, разбойников в этих местах немного, но, бывает, что нападают. Он до темноты искал. Следы только одни нашёл. Женские.
Сердце ударилось о рёбра.
Я появилась из леса одна.
На лице Ассера ничего не изменилось, но он остановился так близко, что я увидела тонкую царапину на его скуле.
— Чем она расплатилась? — спросил муж.
Марита развязала уголок платка и протянула ему два маленьких бриллианта.
Камни блеснули на её грубой ладони.
