— Они оставались наедине? — уточнил Ассер, глядя на юношу.
Лакей поспешно покачал головой.
— При нас? Нет, ваша светлость. Там находилась горничная. Иногда сам герцог. Но госпожа всегда была с ним очень любезна. Она часто улыбалась ему. Ваш отец в последнее время был ужасно недоволен её улыбками. Он сидел мрачный, глядя на то, как она любезничает с капитаном.
Генерал медленно повернул голову к дворецкому.
— Значит, моя жена улыбалась офицеру, который привозил ей известия от меня, — подытожил он с ледяной насмешкой. — Потрясающее бесстыдство. Продолжайте.
Слуги молчали. Я смотрела на Ассера и чувствовала, как он впитывает каждое слово.
«Не надо! — убеждала я себя. — Не надо надеяться!»
Он уже почти поверил один раз.
Не надо снова придумывать, как встанет передо мной на колени.
Но сердце всё равно билось быстрее.
Ассер развернулся к остальным.
Его взгляд скользнул по испуганным лицам и внезапно остановился на старом истопнике. Тот стоял возле самой двери, сжимая в руках шерстяную шапку. Его пальцы дрожали.
— Гаррет, — произнёс генерал.
Старик вздрогнул.
— Да, ваша светлость? — отозвался он, поспешно кланяясь.
Ассер подошёл ближе.
— Во время разговора об оранжерее вы трижды пытались выйти из холла, — заметил муж с пугающим спокойствием. — Первый раз, когда заговорили об отопительных каналах. Второй — когда упомянули день исчезновения моей жены. А сейчас вы стоите возле двери и надеетесь, что я ослепну раньше, чем дойду до вас.
Истопник побледнел.
— Я ничего не хотел скрывать, ваша светлость, — пробормотал он, сминая шапку.
— Прекрасно, — произнёс Ассер, останавливаясь перед ним. — Значит, сейчас вы добровольно расскажете то, что не хотели скрывать.
Старик открыл рот, но не смог произнести ни слова.
Ассер ждал.
Не повышал голос. Не угрожал. Просто смотрел на истопника золотистыми глазами, и тот медленно сгибался под этим взглядом.
Наконец Гаррет облизнул губы.
Глава 28
— Я слышал разговор, — начал он с трудом. — Очень странный….
Я вцепилась в эти слова, замирая. Ну, может, хоть кто-то что-то слышал!
Гаррет открыл рот, словно пытался набраться храбрости, но посмотрел на собравшихся слуг и тут же осёкся.
— Простите, хозяин, — прошептал он, сминая шапку. — Я не могу рассказать об этом при всех. Разговор касался вашей семьи. Позвольте мне сказать вам наедине. В кабинете.
Ассер несколько мгновений разглядывал старика, словно решал, доверить ли ему хотя бы дорогу до кабинета. Затем генерал поднял голову.
Его золотистый взгляд остановился прямо на мне.
Я замерла, вцепившись в перила.
Значит, Ассер всё это время знал, что я подслушиваю.
— Хорошо, — произнёс муж, не сводя с меня глаз. — В кабинете вы расскажете всё, что слышали. Но не мне одному.
В его голосе не осталось ни насмешки, ни прежнего презрения.
Ассер протянул мне руку и приказал:
— Спускайтесь, Эльсвита. Вы хотели, чтобы я узнал правду. Послушаем её вместе.
Потом его взгляд прошёлся по собравшимся слугам.
— Остальные свободны. И ещё одно. Всё услышанное сегодня останется в этом доме. Мнение о госпоже Вельтер можете оставить при себе. Что бы я сам ни думал, унижать мою жену в моём доме я никому не позволю.
В холле стало так тихо, что я услышала потрескивание фитиля ближайшей лампы.
— Я достаточно ясно выразился? — уточнил Ассер.
Слуги почти одновременно склонили головы.
Я посмотрела на протянутую руку.
Ещё несколько часов назад я мечтала только об одном: чтобы Ассер прикоснулся ко мне, обнял, поверил. Теперь между его ладонью и моей оставалось несколько ступеней и столько боли, что я не знала, хватит ли сил преодолеть хотя бы половину.
— Я спущусь сама, — произнесла я, сильнее затягивая пояс халата.
Ассер медленно опустил руку.
— Разумеется, — ответил он с мрачной усмешкой. — Именно поэтому вы стоите босиком на верхней галерее после того, как лекарь приказал не покидать постель. Вы всегда отличались разумной осторожностью.
Несколько слуг подняли головы. Я почувствовала, как к щекам приливает жар.
— Я не просила собирать слуг посреди ночи, — напомнила я, осторожно ставя ногу на первую ступень.
Боль прошила ступню до самого колена. Пальцы вцепились в перила, но я заставила себя сделать ещё один шаг.
— Вы просили меня поверить, — произнёс Ассер, наблюдая за мной снизу. — Я решил выяснить, есть ли у меня для этого хоть одна причина… верить вам…
Слова ударили больнее разбитых ног.
Я стиснула зубы и продолжила спускаться. До Ассера оставалось восемь ступеней. Потом семь. Шесть.
На пятой колено подломилось.
Я не успела даже вскрикнуть. Ассер взлетел по лестнице с такой скоростью, что чёрный мундир мелькнул перед глазами. Одна рука обхватила меня за талию, вторая подхватила под колени.
Мир качнулся.
Я оказалась прижата к его груди.
— Поставь меня, — прошептала я, чувствуя знакомое тепло его тела даже сквозь плотную ткань мундира.
— Непременно, — пообещал муж, спускаясь со мной по лестнице. — Как только под ногами окажется что-нибудь менее опасное, чем ступени и ваша гордость.
Я хотела возмутиться, но вдохнула запах кожи, дыма и холодного ночного воздуха. Тот самый запах, который вспоминала в камере, когда начинала задыхаться от страха.
Пальцы сами сжали чёрную ткань у него на плече. Щека едва не прижалась к тёплой шее. Я вовремя остановилась и отвернулась, надеясь, что Ассер не заметил.
Он заметил.
Глава 29
Его руки крепче сжались вокруг меня. Всего на мгновение. Возможно, мне только показалось.
Слуги расступались перед нами. Никто не осмеливался поднять глаза, но я чувствовала их взгляды кожей.
Один из лакеев поспешил навстречу и протянул руки:
— Ваша светлость, позвольте, я понесу госпожу.
— Нет, — отрезал Ассер, даже не замедлив шага. — Жену я донесу сам.
Несколько часов назад весь дом узнал, что мы разъехались по разным крыльям. Теперь генерал нёс опозоренную жену на руках.
— Я могу идти, — произнесла я тише, стараясь не смотреть на его лицо.
— Вы уже убедительно это продемонстрировали, — ответил Ассер и понёс меня в кабинет.
Гаррета привели через несколько минут.
Старик остановился у двери, продолжая мять в руках шерстяную шапку. В кабинете было тепло, но его плечи мелко дрожали, словно он только что вошёл с мороза.
Ассер усадил меня в кресло возле камина, а сам остался стоять. Он не предложил Гаррету сесть.
— Здесь нет слуг, — произнёс генерал, указывая на закрытую дверь. — Говорите.
Истопник взглянул на меня и тут же отвёл глаза.
— Я не хотел причинять госпоже вред, ваша светлость, — пробормотал он, сжимая шапку так сильно, что побелели пальцы. — Поэтому и молчал. Покойный хозяин тоже велел никому не рассказывать. Сказал, что семейный позор не должен покинуть стены этого дома.
Внутри похолодело.
Гаррет не смотрел на меня. Он смотрел куда-то мне за спину. Его губы дрожали, а на висках блестел пот.
Ассер сделал шаг к нему.
— Что именно вы видели? — спросил муж тихо, но старик от его голоса ссутулился ещё сильнее.
Гаррет судорожно облизнул губы.
— Это случилось в ночь перед исчезновением госпожи, — начал он, не отрывая взгляда от пространства за моим креслом. — Я проверял камины в восточном коридоре. Было уже поздно. Наверное, около двух часов. И тогда я увидел госпожу Вельтер.
— Где именно? — уточнил Ассер, складывая руки на груди.
— Возле малой лестницы, ваша светлость, — ответил истопник. — На ней был тёмный плащ. А в руках она несла шкатулку.
Я резко выпрямилась.
Боль в ступнях исчезла. Вместе с ней пропало тепло камина. Остался только старик, который стоял передо мной и лгал. Никакой шкатулки в ночь перед исчезновением я в руки не брала. Свет погас для меня в полночь. Я еще отчетливо запомнила бой часов, удивляясь, почему старый герцог всё время на них поглядывает, словно ждет чего-то. Тогда я подумала, что он ждет гостя. Ночные гости среди аристократов — это не редкость.
— Какую шкатулку? — спросил Ассер после короткой паузы.
Гаррет втянул голову в плечи.
— Фамильную, ваша светлость. Шкатулку вашей покойной матушки. Чёрную, с серебряным гербом Вельтер на крышке. Я хорошо её запомнил. Покойный герцог иногда приказывал дворецкому приносить её из хранилища. И несколько раз было так, что я чистил камин, а он сидел и перебирал украшения покойной герцогини.
Ассер медленно повернулся ко мне.
Его лицо не изменилось, но я увидела, как в золотистых глазах погасла надежда.
Та самая надежда, которую он пытался скрыть, собирая слуг посреди ночи.
— Ты лжёшь, — произнесла я, глядя на Гаррета. — Тебе не стыдно?
