Не было ни леса, ни дороги, ни поместья. Не было Ассера в чёрном мундире, лекаря, горячей ванны и чистой постели.
Мне всё это приснилось.
Перед смертью разум подарил мне последнюю милость — позволил вернуться домой и увидеть мужа.
А теперь сон закончился.
Из груди вырвался сиплый стон. Я вскинула руки, ожидая прикоснуться к мокрому камню, но пальцы утонули в мягком одеяле.
Ткань.
Кровать.
Я судорожно ощупала подушки, простыни, резное изголовье.
Не камера. Комната в восточном крыле. Но почему тогда нет света?
Я потянулась к столику и задела стакан. Он упал на пол и разбился. Звон стекла полоснул по тишине, а я вскрикнула и отшатнулась к стене.
Темнота снова сомкнулась вокруг меня. Я перестала чувствовать мягкую постель, чистую сорочку, тёплое одеяло. В голове осталось только одно отчаянное желание: выбраться. Добраться до двери. Увидеть свет.
В ушах резко хлопнуло. Желудок провалился, словно я падала с огромной высоты. Это было то самое чувство, как тогда, в камере.
А потом спина ударилась о пол.
Я судорожно провела ладонями по мягкому ковру и наткнулась пальцами на деревянную дверь. Она находилась прямо передо мной.
Но кровать стояла в нескольких метрах. Разбитый стакан остался возле неё.
Я не понимала, как оказалась у двери. Не помнила, чтобы вставала, шла или ползла. Возможно, в темноте и панике просто не заметила собственных движений.
За дверью кто-то говорил.
Сначала голоса казались частью воспоминания. Потом один из них прозвучал отчётливее.
Голос Ассера.
Глава 25
— Я спрашиваю не о том, что вам рассказал мой отец, — произнёс генерал где-то внизу. — Я спрашиваю, что вы видели собственными глазами.
Я замерла.
Голос был настоящим.
Низкий, спокойный, раздражённый, живой.
Я сбросила одеяло и опустила ноги на пол. Раны тут же отозвались болью, но я почти не почувствовала её. Вытянув руки перед собой, я пошла к двери, натыкаясь на незнакомую мебель.
Пальцы наконец коснулись холодной ручки.
Дверь открылась.
Освещённый коридор ударил по глазам.
Я вцепилась в косяк и несколько секунд просто стояла, жадно глядя на горевшие вдоль стен лампы. Их было много. Десятки маленьких огней тянулись по галерее, отражались в зеркалах, золотили светлые стены.
Темнота осталась только в моей спальне.
Я оглянулась.
Четыре лампы погасли одновременно. Масла в стеклянных резервуарах было почти до краёв. Фитили не прогорели. Они почернели, словно их задуло ледяным дыханием.
По спине медленно прошёл холод.
В ближайшей лампе вдруг появилось тусклое красное свечение.
Я замерла, не веря собственным глазам.
Почерневший фитиль раскалился, словно кто-то невидимый пытался снова зажечь его. На одно короткое мгновение над ним появилось крошечное пламя, но тут же дрогнуло и погасло.
По стеклу медленно сползли четыре серые полосы. Они напоминали следы женских пальцев, испачканных в саже.
Я потянулась к лампе, но внизу снова прозвучал голос Ассера. На этот раз генерал отчётливо произнёс моё имя.
Я накинула халат, затянула пояс дрожащими пальцами и пошла по коридору, держась за стену. Голоса становились громче.
Они доносились из большого холла.
Я остановилась на верхней галерее.
Внизу горели все люстры и настенные лампы. Возле лестницы выстроились слуги: горничные, лакеи, повара, садовники, конюхи. Некоторые были одеты второпях, кто-то накинул сюртук прямо поверх ночной рубашки. Было видно, что их разбудили для чего-то важного.
Ассер стоял перед ними.
Он не переоделся ко сну. Чёрный мундир по-прежнему был застёгнут до горла, волосы высохли и рассыпались по широким плечам. Свет золотил жёсткие линии его лица и вспыхивал в глазах дракона.
Муж обещал, что утром со мной встретится поверенный. Но вместо сна он собрал всех слуг и начал собственное расследование. Сердце ударилось так сильно, что я прижала ладонь к груди.
Ассер почти поверил мне в оранжерее.
А теперь искал причину поверить снова.
— Кто лично видел, как госпожа Вельтер покинула поместье? — спросил генерал, медленно оглядывая слуг.
Никто из собравшихся не ответил.
Одна из горничных опустила голову. Лакей возле двери переступил с ноги на ногу. Ключница спрятала руки под передником.
Ассер подождал.
Его молчание становилось всё тяжелее. Даже с высоты галереи я чувствовала, как оно давит на людей внизу.
— Повторю вопрос, — произнёс муж пугающе спокойно. — Кто-нибудь видел, как моя жена садилась в экипаж, выезжала из ворот или покидала поместье пешком?
Дворецкий сделал шаг вперёд.
— Никто из опрошенных мной слуг этого не видел, ваша светлость, — доложил он, сохраняя безупречное спокойствие. — Покойный герцог сообщил, что госпожа уехала ночью.
— Отец сообщил, — повторил Ассер, словно впервые вслушиваясь в смысл этих слов. — Но кто приготовил экипаж?
Глава 26
Старший конюх нервно провёл ладонью по седым усам. Возле двери кто-то едва слышно переступил с ноги на ногу. Старый истопник Гаррет покосился в сторону коридора, но, заметив взгляд генерала, поспешно опустил голову.
— Ни один экипаж в ту ночь не выезжал, ваша светлость, — признался он. — Я проверил журнал конюшни. Лошади тоже оставались на месте. Следовательно, если она уехала, то точно не на нашем экипаже.
Кровь шумно ударила в виски. Я так сильно стиснула перила, что содранные ладони запульсировали под повязками. Никто не видел, как я уезжала. Потому что я не уезжала.
Эта простая мысль была похожа на первый глоток воздуха после недели в каменном мешке.
— Значит, где-то рядом ее ждал экипаж? Недалеко от дома? — уточнил генерал, и в его голосе появилась опасная насмешка.
Конюх побледнел.
— Не могу знать, ваша светлость, — ответил он, отступая в строй.
Ассер повернулся к экономке.
— Кто собирал вещи моей жены? — спросил он, проводя большим пальцем по герцогскому перстню.
Пожилая женщина заметно растерялась.
— Я помню, что чемодан несколько дней стоял открытым в гардеробной, — объяснила она, теребя связку ключей. — Внутри лежали платья и бельё госпожи. А потом он исчез…
— Чемодан исчез в ту же ночь, когда исчезла моя жена? — голос Ассера стал жёстче.
Экономка облизнула пересохшие губы. Гаррет снова подался к двери. На этот раз дворецкий едва заметно преградил ему дорогу и указал взглядом на прежнее место.
— Я не знаю, ваша светлость. Личная горничная госпожи в тот день получила расчёт и покинула поместье. Герцог сказал, что ее уволила ваша супруга.
Я вцепилась в перила.
Мари уволили в день моего исчезновения.
Я не знала об этом. Старый герцог сказал, что отправил её в деревню к заболевшей матери. Я даже передала через него деньги для лекаря.
А сейчас получается, что он уволил ее?
Под рёбрами прошёл холодный спазм. Я машинально сжала халат на груди, словно могла закрыться им от запоздалого понимания. Он убрал Мари заранее. Отправил единственного человека, который мог дать показания о моей невиновности.
— Теперь меня интересует, как мой отец относился к моей жене? — спросил Ассер, перестав гладить перстень.
Экономка опустила голову ещё ниже.
— Ваш отец был безгранично добр к ней. Он часто дарил ей подарки. Однажды он улыбнулся мне и сказал, что хочет понянчить внуков. Он окружил ее заботой. И часто проводил с ней время. Больше ничего сказать не могу.
Кожа на щеке вспыхнула, будто его старческие пальцы снова медленно провели по ней. Меня замутило. Хотелось содрать с себя это воспоминание вместе с кожей, но внизу стояли десятки слуг, и каждый слышал только о его доброте.
В холле стало тихо.
Муж медленно прошёл вдоль ряда слуг.
— Любовные письма нашёл управляющий, — напомнил он, останавливаясь возле дворецкого. — Кто присутствовал при этом?
Глава 27
Дворецкий помедлил.
— Я, — ответил дворецкий. — Ваш покойный отец сразу после исчезновения госпожи приказал управляющему обыскать её комнату, а мне — присутствовать при осмотре. Управляющий нашёл письма в секретере госпожи и передал их мне.
Дворецкий склонил голову.
— Я не читал их. Управляющий отдал их мне, а я передал их вашему отцу лично в руки.
Ассер двинулся дальше.
— Кто видел госпожу Вельтер вместе с капитаном Воссом? — спросил он, остановившись перед двумя лакеями.
Молодой слуга испуганно поднял руку.
— Я несколько раз провожал капитана в малую гостиную, ваша светлость, — признался он дрожащим голосом. — Она всегда была рада его появлению. Она улыбалась.
Конечно, улыбалась! Это же весточка от мужа! Помню, как слышала объявление дворецкого в холле, что прибыл капитан Восс, и настроение тут же поднималось. Я ждала его. Ждала писем, рассказов, известий.
