Реинкарнация. Переселение душ. То, во что я никогда не верила.
— Где... где я? — шепчу я, и мой голос звучит не так, как раньше. Мелодичнее, с другими интонациями. Я...я говорю по-китайски? Откуда...Боже! Какого черта сейчас происходит?!
— В доме вашего отца, генерала Ли, — отвечает служанка. — Госпожа, завтра ваша свадьба...
Слово "свадьба" ударяет по сознанию как молния.
И вдруг — воспоминания. Не мои. Воспоминания Ли Яньхуа вливаются в мою голову болезненным потоком. Детство в доме военачальника. Уроки каллиграфии и поэзии. Помолвка с принцем лисов для политического союза. Жених, которого она никогда не видела, но о котором ходят страшные слухи...
Лэн Цзюе. Принц девятихвостых лисов.
То же имя, что я прошептала, умирая в пекинском переулке.
— Нет, — шепчу я, и ужас сжимает горло. — Нет, это невозможно...
За окном раздаётся звук рога — протяжный, торжественный. Служанка бледнеет:
— Свадебная процессия принца! Они прибыли раньше времени!
Я подхожу к окну на дрожащих ногах и выглядываю во двор.
То, что я вижу, заставляет меня схватиться за подоконник, чтобы не упасть.
Сотни всадников в чёрных и золотых одеждах. Знамёна с изображением девятихвостой лисы. Паланкины, украшенные драгоценными камнями. И в центре процессии — фигура на чёрном коне.
Даже на расстоянии я чувствую исходящую от него силу. Холодную, древнюю, беспощадную. Он поднимает голову, и наши взгляды встречаются.
Глаза цвета расплавленного золота с синими ободками. Те же самые глаза, что видела в предсмертном видении.
В этот момент мир останавливается. Даже ветер перестаёт шелестеть листьями.
В его взгляде нет ничего человеческого. Только пустота, красивая и страшная как зимнее озеро. И что-то ещё... голод. Не физический, а душевный, словно он искал что-то всю свою долгую жизнь и не мог найти.
Я знаю его. Откуда-то знаю. Но это невозможно...
Но как же он красив. Как божество, как самый настоящий демон. Божественное лицо. Нежное и в тоже время жестокое, адски прекрасное. Словно сам ангел сошел с небос...и в тоже время он жуткий в своей красоте со своими платиновыми волосами достающими до крупа лошади.
Принц смотрит на меня ещё несколько секунд, потом отворачивается и отдаёт какой-то приказ. Процессия приходит в движение.
Я отшатываюсь от окна, сердце бьётся так сильно, что готово выскочить из груди.
Завтра я выйду замуж за демона. За прекрасного, жестокого демона, который смотрит на мир пустыми глазами.
Но где-то в глубине души, в той части, что осталась от Арины Вольной, тихий голос шепчет: Это не случайность. Твоя смерть, переселение души, этот брак — всё связано. Ты здесь неспроста.
Служанка подходит ко мне:
— Госпожа, нужно готовиться. Завтра великий день...
Великий день. Или день, когда закончится всё, что во мне осталось человеческого.
Я смотрю в зеркало на лицо незнакомой девушки — теперь моё лицо — и шепчу:
— Прости меня, Яньхуа. Я не знаю, зачем твоя душа ушла, а моя пришла. Но я постараюсь... постараюсь достойно нести твоё имя.
За окном снова кричит птица — протяжно, печально.
Словно оплакивает двух умерших девушек: одну в пекинском переулке, другую под копытами лошади.
И приветствует рождение третьей — той, что станет принцессой демонов.
*1 - Эпиграф: ?????????
"Красота — тонка судьба, небеса завидуют красоте"
Древняя китайская поговорка о том, что красивые женщины часто имеют трагическую судьбу, словно сами небеса завидуют их красоте и посылают им испытания. В данном контексте — пророчество о двух смертях и одном рождении.
Глава 2
????????????
"Судьба как вода — кто плывёт по течению, процветает, кто против — гибнет"
Резиденция генерала Ли, ночь накануне свадьбы
От первого лица Ли Яньхуа (души Арины)
Как это возможно? Как душа может перелететь через века, через континенты, через саму смерть?
Мэйли, служанка Яньхуа — теперь моя служанка — осторожно расчёсывает мои волосы. Нет, не мои. Её волосы. Длинными гребнями из слоновой кости она разбирает каждую прядь, и каждое движение отдаётся болью в голове. Словно она расчёсывает не волосы, а мои спутанные мысли, пытаясь привести в порядок хаос двух жизней в одном теле.
Зачем? За что? За какие грехи прошлой жизни я заслужила такое наказание?
— Госпожа, — шепчет Мэйли, и я слышу дрожь в её голосе, — завтра великий день. Вы станете принцессой лисов...
Принцесса лисов. Словно название страшной сказки.
Я поворачиваюсь к ней, и в зеркале мелькает лицо незнакомки с моими глазами — полными ужаса, отчаяния, безнадёжности.
— Мэйли, — мой голос звучит чужо, с другими интонациями, — расскажи мне о... о моём женихе.
Она застывает, гребень замирает в волосах. По её лицу пробегает тень, словно облако закрыло солнце.
— Госпожа... может, не стоит...
— Расскажи! — я хватаю её за запястье, и она вздрагивает от силы моей хватки. — У меня есть право знать, за кого меня выдают замуж! За какого демона!
Мэйли опускает глаза и начинает говорить тихо, словно читает заупокойную молитву:
— Принц Лэн Цзюе. Старший сын императора лисьих духов. Ему двадцать восемь лет по человеческим меркам, но живёт он уже несколько столетий...
Несколько столетий. Бессмертный. Я выхожу замуж за бессмертного демона.
— Говорят... — она запинается, облизывает губы, — говорят, что он не чувствует боли. Совсем. Ни физической, ни душевной.
Не чувствует боли. Какой ужас — существовать и не чувствовать. Я, певица, знаю: без боли нет искусства. Без страдания нет красоты. А что такое жизнь без чувств? Пустота?
— И ещё... — голос Мэйли становится совсем тихим, — говорят, что он носит перчатки. Всегда. Чёрные шёлковые перчатки. И никогда их не снимает.
— Почему?
— Не знаю, госпожа. Говорят разное. Что у него когти вместо ногтей. Что руки покрыты чешуёй. Что он не переносит прикосновений к человеческой коже...
Каждое слово падает в мою душу как камень в пруд, расходясь кругами боли.
— А ещё говорят, — Мэйли почти шепчет, — что он не умеет любить. Совсем. Что сердце его холодно как зимний ветер, а глаза пусты как заброшенные могилы.
Не умеет любить. Значит, я обречена на брак-сделку, на жизнь рядом с красивой статуей из льда. Никогда не узнаю нежности, ласки, тепла объятий...
Слёзы жгут глаза, и я зажмуриваюсь, пытаясь их сдержать. Но они всё равно просачиваются сквозь ресницы и катятся по щекам — горячие, солёные, полные отчаяния.
— Но почему именно я? — спрашиваю я у своего отражения. — Почему Яньхуа должна стать жертвой?
— Политический союз, госпожа, — отвечает Мэйли, и в её голосе слышится сочувствие. — Ваш отец, генерал Ли, командует северной армией. На севере демоны нападают на наши земли, жгут города, убивают людей. Нашим воинам нужна помощь лисьих духов. А лисам... лисам нужна наша земля, чтобы укрыть своих детей от врагов.
— И я — цена этого союза, — говорю я горько. — Разменная монета в игре, правил которой не понимаю.
— Не говорите так, госпожа...
— А как ещё? — я встаю резко, и стул скрипит. — Меня продают, как продают рис на рынке! "Возьмите нашу дочь, дайте нам солдат!"
За окном раздаётся лязг металла — это охрана принца готовится к ночному дежурству. Звуки резкие, холодные, словно готовят не к свадьбе, а к казни.
А может, для меня это одно и то же?
Дверь распахивается, и входит мужчина в генеральских доспехах. Высокий, широкоплечий, с сединой в волосах и шрамом через левую щёку — боевая отметина. Лицо суровое, но глаза... в глазах отца боль. Та же боль, что терзает меня.
— Яньхуа, дочь моя, — говорит он, и голос звучит устало, словно он постарел на десять лет за один день. — Завтра ты покинешь отчий дом.
Я встаю и кланяюсь, как научили воспоминания Яньхуа. Движения правильные, но сердце разрывается — не от почтения, а от горя.
— Отец, — шепчу я, и слово это звучит странно на моих губах. Этот человек не мой отец. Мой отец далеко, в другом времени, и он не знает, что его дочь мертва. — А если... а если я не хочу замуж?
Он делает шаг ко мне, и я вижу, как дрожат его руки. Большие, натруженные руки воина, которые держали меч и знамя, теперь дрожат от беспомощности.
— Дитя моё, — говорит он и кладёт ладонь мне на голову. Тяжело, словно благословляет и хоронит одновременно. — Думаешь, мне легко отдавать тебя? Моё сокровище? Моё единственное счастье?
Его голос ломается на последних словах, и я понимаю: он любит свою дочь. Настоящую Яньхуа, которая умерла. Любит так сильно, что готов отдать её демону ради спасения тысяч жизней.
— Но у нас нет выбора, — продолжает он, и слёзы блестят в его глазах. — На севере умирают мои солдаты. Каждый день приходят гонцы с сообщениями о новых потерях. Вчера пал город Датун. Завтра может пасть Пекин. А принц лисов... он может остановить войну. Одним щелчком пальцев.
— Ценой моей жизни, — говорю я, и слова вырываются сами собой.
— Ценой твоего счастья, — поправляет он тихо. — И да, возможно, жизни. Прости меня, дочь. Но иногда одна жизнь должна спасти тысячи других. Иногда любовь требует жертвы.
Он целует меня в лоб — поцелуй прощания — и уходит. Шаги его тяжёлые, словно он несёт на плечах весь мир.
Я остаюсь одна с Мэйли и своим отражением в зеркале. Девушка в белом ханьфу, с распущенными волосами и заплаканными глазами. Жертва, приготовленная к заклинию.
— Госпожа, пора спать, — шепчет Мэйли. — Завтра рано вставать...
Но сон не идёт. Я лежу на кровати из красного дерева, под шёлковыми покрывалами, и смотрю в потолок. В голове крутятся мысли — мои и чужие, воспоминания двух жизней смешиваются в безумную мозаику.
Концертные залы Петербурга. Дворы китайских резиденций.
Русские романсы. Звуки цина.
Дмитрий с ножом. Принц с золотыми глазами.
Почему? Почему меня привело сюда? Что хочет от меня судьба?
За окном кричит ночная птица — долго, печально, словно поёт реквием. По коже пробегают мурашки. В воспоминаниях Яньхуа птицы, кричащие ночью, — плохая примета. Предвестие смерти.
Чьей смерти? Моей? Или его?
Я переворачиваюсь на бок и вижу на столике рядом с кроватью небольшой кинжал в ножнах из зелёного нефрита. Оружие для самозащиты, которое дают молодым девушкам из знатных семей.
Один удар. Один быстрый удар в сердце — и всё закончится. Не будет свадьбы с демоном. Не будет жизни в золотой клетке.
Я протягиваю руку к кинжалу... и останавливаюсь.
В голове всплывают слова отца: Одна жизнь должна спасти тысячи других.
Если я умру, солдаты на севере будут продолжать гибнуть. Демоны захватят города, убьют детей, изнасилуют женщин. Моя смерть не спасёт меня — она обречёт тысячи невинных.
Рука падает на покрывало.
Нет. Я не могу быть такой эгоисткой. Если судьба привела меня сюда, если душа Арины заняла место мёртвой Яньхуа, значит, у этого есть причина.
