– Бред, – ерошит пятерней волосы Леша в таком знакомом и привычном жесте. – Не ты ли мне говорила, что семьи без любви быть не может?
– А ты мне доступно объяснил, что любовь – это все глупые сказочки для маленьких девочек. Теперь у меня есть Слава. У нас скоро свадьба, Рысев. Моя дочь его приняла. Будет лучше, если мы и дальше будем делать вид, что друг друга не знаем, – выпаливаю как на духу. И немного погодя говорю уже спокойней, с силой сжимая ладони в кулаки, так что ногти больно впились в кожу:
– Я прошу тебя не мешать мне строить мою личную жизнь… Леша, – его имя выходит глухо, едва слышно. Скорее как выдох, чем слово.
Рысев долгое мгновение задумчиво смотрит на меня, блуждая взглядом по моему лицу, что я не выдерживаю и прячу глаза, складывая руки на груди. Устремляю взгляд в сторону стен, окон, хоть куда, только бы отвлечься от этой давящей тишины, установившейся в кабинете.
– Не мешать, говоришь? – слышу, в конце концов, настолько близко, что аж подпрыгиваю от неожиданности.
– Ты же хороший брат. Подумай, если не обо мне, то о Славе.
– Проблема в том, – говорит Леша и, подцепив длинными пальцами за подбородок, заставляет задрать голову и посмотреть на него, – что все эти пять лет я только и делал, что думал о тебе, Илана, – пробегает по нижней губе подушечкой большого пальца, и я вздрагиваю от неожиданно “уколовших” изнутри ощущений.
– И теперь, когда я знаю, где ты… ничего не могу обещать, – ставит точку в нашем разговоре Рысев и, прежде, чем я успеваю опомниться, уходит, оставляя за собой полный хаос что снаружи, что внутри меня.
Глава 4. Лана
После разговора с мужчиной, за которым уже час как закрылась дверь, я не могу найти себе места. Все начинает раздражать в таком, до недавних пор, любимом мной кабинете. А еще хуже, что не могу ни на чем сосредоточиться, то и дело ломая голову над тем, что Рысев хотел мне сказать своими словами.
Нет. Я ни на грамм не поверила, что у него затеплились какие-то чувства, или ностальгия накрыла, и он резко начал жалеть о нашем расставании. Потому что у него тогда был куча возможностей найти меня. На самом деле это не составило бы большого труда. Но он отпустил. Даже не позвонил и не написал. Принял поставленную мной точку. Да и сейчас его постоянно меняющиеся постельные грелки, одна моделистей другой, так и мелькают с завидной регулярностью в новостях и журналах. Краше любых слов говоря, что его такая жизнь вполне устраивает.
Это скорей спортивный интерес.
Вот только неужели он ради того, чтобы потешить свое эго, свое самолюбие, опустится до каких бы то ни было поползновений в сторону невесты брата?!
Хоть Рысев и гад, но мужчина с принципами. По крайней мере, был. Раньше.
И именно поэтому я снова упираюсь в стену: “да нет, он так не сделает”, возвращаясь к началу с вопросом: “что это был за спектакль”.
В итоге промучившись еще час, я собираюсь и еду за Лясей в сад, чувствуя острую необходимость увидеть свою кареглазую бандитку. И стоит только показаться в дверях группы, как мое кудрявое чудо с улыбкой от уха до уха летит в мои объятия.
– Мамуля! – виснет на моей шее обезьянка. – Я соскусилась.
– Я тоже очень по тебе соскучилась, малышка, – прижимаю к себе свое чудо и целую в розовую щечку, понимая, какая же я невероятно счастливая женщина. И как же правильно поступила, не спасовав и не испугавшись, родив малышку для себя. Рысев никогда не поймет, что такое безграничная и чистая любовь. Далекие пять лет назад он хоть и неосознанно, но сам отказался от нее. От нас.
– А я класивую пооделку севодня сделала, – топает за мной Ляся к машине, крепко вцепившись в руку. – Мы поедем в палк?
– А кашу ты всю съела? – нарочито строго поглядываю на дочурку, которая так и задирает свой носик-кнопку.
– Всю. И спала на сонтясе. А вот Дима не спал. Его налугала тетя Таня.
Тетя Таня – так зовут воспитателя детки. Замечательная женщина в возрасте слегка за пятьдесят, которая стала для десяти малышей в группе едва ли не родным человеком. Кстати, во многом заслуга Татьяны Викторовны, что дети ходят в сад без капризов. Еще и наоборот – ждут с нетерпением окончание выходных.
– Так что, мамулька, мы поедем в палк?
– Поедем. Мамулька же обещала, – смеюсь и пристегиваю свое чудо в автокресле.
День сегодня стоит яркий, теплый, но не душный. В самый раз для первой недели августа. В парке шумно и многолюдно. На городках и качелях резвится детвора, на газончиках валяются на пледах парочки и студеозусы, а по аллеям рассекают велики и новомодные героскутеры с электросамокатами.
Ляся имеет какую-то особую предрасположенность ко всем этим опасным штучкам. Хотя чего удивляться. Гены – вещь упрямая. Рысев тоже тот еще любитель риска.
Однако пока что мне удается сдерживать ее порывы разодрать свою крохотные коленочки на одной из таких “досок”. А вот пройти мимо колеса обозрения моя дочь не в состоянии. Поэтому первым и неизменным пунктом остановки в парке становится чертово колесо. У которого нас уже и ждет Слава.
– Дядя Слава, – машет ручкой Ляся. – Пливет.
– Привет, кнопка. Это тебе, – протягивает дочурке сладкую вату мужчина, потрепав довольную Лясю по головке, – а это твоей мамуле, – вручает мне аккуратный букетик белых пионов. – Привет, – приобнимает меня и целует в щечку Слава.
И вроде простой и милый жест. Трепетный. Но меня он отчего-то совершенно не задевает. Словно после неожиданной встречи с Рысевым во мне снова что-то надломилось.
– Ну что, идем кататься? – сияя улыбкой, спрашивает у ребенка Слава, и та, уже довольная, берет мужчину за руку и тащит к билетным касса. Мне же остается только с улыбкой их догонять.
Пару часов, чтобы обойти все горки, карусели и качели на два круга, и в начале седьмого, уставшие, но счастливые, мы возвращаемся домой. К нам с Лясей домой. В небольшую, но уютную двухкомнатную квартирку в спальном районе, которую оставили нам мама с папой при переезде.
Слава уже по-хозяйски проходит на кухню с пакетами, а я, первым делом отправив Алексию в душ, скидываю и с себя брюки с блузкой, в которых за весь день упарилась.
В августе погода любит шутить шутки. Утром ты выходишь из дома, когда на небе тучи и вот-вот пойдет дождь, а вечером возвращаешься под солнцепеком таким, что и в купальнике было бы жарко.
– Как прошел день? – скидывая пиджак на кровать, проходит в мою спальню Слава, слегка приобнимая и прижимая спиной к своей груди. – У нас сегодня была сплошная беготня. Важный свидетель не явился на слушание, его пришлось перенести.
– Да как обычно, – говорю, намеренно умалчивая о дневном “визитере”. – Маришка вернулась из отпуска.
– Правда?
– Угу, – киваю и устраиваю ладошку на мужской щеке, почему-то неожиданно подмечая, что он гладко выбрит. – Я тут подумала… может, нам с Лясей собраться в отпуск, – поворачиваюсь в кольце мужских рук и, привстав на цыпочки, тянусь к губам жениха, запечатляя на них легкий поцелуй.
Руки Славы тут же приходят в движение, и ладони уже смело перебираются на попу, ближе прижимая меня к себе.
Самое ужасно, что в нашей паре, по крайней мере, с моей стороны, эти движения, объятия и поцелуи воспринимаются просто как что-то само собой разумеющееся. Словно я просто позволяю хорошему, благородному и отдающему всего себя отношениям мужчине любить себя. Не более. Можно было бы списать это на время, привычку, но надо быть откровенной хоть с самой собой: времени еще прошло слишком мало, чтобы пресытиться. Да и с самого начала наших отношений, с самого первого свидания я просто все пустила на самотек, смирившись с тем, что бабочки в моем животе летать и кровь в венах закипать от страсти уже не будут. Проверено.
– А это неплохая идея, Лан. Ты и так слишком много работаешь. Да и Ляське будет полезно поплюхаться в море.
– Вот и Маришка то же самое сегодня сказала, – приподнимаю один уголок губ в улыбке. – А ты…?
– А у меня процесс, ты же знаешь. Да еще и не один. Не думаю, что получится урвать хотя бы недельку.
Ну да, чего и следовало ожидать.
– Правда, вот на эти выходные, – прикасается губами к виску Слава, – родители позвали на дачу. Решили устроить пикник. Поедем?
– А я могу отказаться? – смотрю в невероятного цвета голубые глаза жениха. В таких можно и утонуть.
– Думаю, что нет, – смеется он. – Уж больно они хотят познакомиться с Алексией.
– М-м-м… – тяну многозначительно, не зная, как бы деликатно поинтересоваться: эта вечеринка только для своих, или они еще и добрую половину родственников пригласят, включая звездного племянника. – Кто там будет? – решаюсь в итоге спросить прямо.
– Ты так из-за Рыся напряглась, да? – посмеивается Слава, а у меня сердце остановилось.
– На что ты намекаешь?... – сиплю просевшим от волнения голосом.
Не мог же Леша ему рассказать? Ну, не мог!
– Да нет, ты не подумай ничего, Иланчик, – целует в лоб Слава. – Просто я же понимаю, как это выглядит впервые. Он личность известная, и вполне логично, что девушки перед Лехой тушуются и теряются.
Я, кажется, даже выдохнула со свистом. В таком напряжении стояла все эти секунды.
Слава отпускает меня из захвата и, подкатывая рукава белой рубашки, пробегает голодным взглядом по моему голому телу, прикрытому только тонким комплектом нижнего белья.
– Но на самом деле он мужик нормальный. Без короны, – усмехается и отводит взгляд Слава. – И я думаю, что все-таки его не будет. У него скоро начинается в НХЛ предсезонка, и наша звезда опять умчит в Штаты. Он тут так… – неопределенно машет рукой. – Пролетом, можно сказать.
– Да?
– Точно тебе говорю.
– Хорошо, – пожимаю плечами, немного расслабившись, – тогда я, конечно, не против.
– Вот и отлично. Ну, давай, я пойду на кухню, соображу для нас ужин. А ты в душ и приходи.
– Хорошо, – заладила, как попугай.
И только Слава выходит из спальни, как слышу задорный хохот Ляси, которая снова нашла к кому пристать со своими тысяча и одним "почему". Улыбаюсь этой милой непосредственности дочурки и иду в душ.
Так уж повелось, что чаще всего готовит в нашей паре Слава. И готовит потрясающе. Даже ужин на скорую руку у него шедевральный.
После ужина Алексия, умаявшись за день, потирая глазки, клюет носом. И приходит время жениху ехать домой.
Да, у нас странные отношения. Мы помолвлены, но при этом и недели не прожили вместе.
Я в свое время попросила Славу с этим повременить, а он и не возражал, так как ехать от нас до его работы утром далеко, а чтобы переезжать нам с дочуркой к нему, нужно найти время и приготовить детскую для Ляси. Поэтому вот… пока что так и живем.
Закрываю за Славой дверь и иду в спальню. Снимаю с пальца помолвочное кольцо и заползаю под пуховое одеяло. Сна нет, и еще добрую половину ночи я кручу в голове образ Рысева. Его взгляд, тембр голоса, который словно обволакивает. Вспоминаю даже аромат парфюма, который за какие-то считанные минуты словно въелся в кожу.
Он изменился. Очень.
Повзрослел. Возмужал.
Рысь уже не тот парень, который, расточая улыбки, разбивал сердца. Уже мужчина, который одним взглядом способен поставить на колени.
И это пугает.
В частности, и то, что мое тело сегодня вполне однозначно на него среагировало.
Ни на кого до этого за долгие пять лет.
Только на него.
Глава 5. Рысь
Не понимаю, что происходит у меня в голове. Да и вообще с моей, мать его, головой. В силу профессии привыкший действовать и принимать решения едва ли не моментально, сейчас испытываю полный ступор. На льду зазеваешься – выползать будешь на четвереньках. А здесь уже семь дней. Семь! В голове каша.
Выхожу на балкон и вдыхаю полной грудью свежий утренний воздух. Ну, насколько он вообще может быть свежем в бетонных джунглях.
Город просыпается. Даже такой маленький, с населением в пару сотен тысяч человек, но страдает заторами на дорогах и жуткой загазованностью.
Именно сейчас, в этот момент мне очень не хватает своего Нью-Йоркского дома, с собственной террасой и бассейном.
К хорошему очень быстро привыкаешь.
И еще пять лет назад, когда уезжал, подписав свой первый контракт с национальной хоккейной лигой, думал, буду скучать по родным пенатам. Ни черта. Со временем появились друзья, связи, и я поймал ритм жизни “большого яблока”. И если не считать, что порой не хватает русского бесшабашного менталитета, остальное меня вполне устраивает.
Устраивало.
Я так думал.
Но, судя по тому, что произошло в моем мозгу после всего одной встречи с Иланой, это не так. После ресторана, когда, повернувшись, я увидел ее. Эти огромные серые глаза, которые когда-то влюбленно смотрели на меня. Это подействовало подобно удару со всей дури клюшкой по голове. Вот там-то я и понял, что все эти годы просто мастерски себя обманывал.
И какого лешего, спрашивается, я поперся к ней тогда в салон, предварительно окольными путями разузнав, где ее можно найти? Не знаю.
Твою дивизию, не знаю! Что я хотел ей сказать? А главное, что хотел услышать? Не знаю. Вот, как бывает, говорят, ноги сами принесли. Вот и меня потянуло.
Облокачиваюсь на перила и запускаю пальцы в волосы, которые уже готов рвать на голове.
Еще во время нашего непродолжительного романа я начал убеждать себя, что эта милая скромница меня не интересует как женщина, с которой я мог бы пройти всю свою жизнь. Молодой был. Кровь кипела, бурлила. Задница горела, и хотелось драйва, движа. Не нагулялся. И все это вкупе дошло до того, что убедил. И она ушла, оставив дурацкую записку “Спасибо за все”.
А я, через неделю подписав контракт, уехал.
Там, вдали от нее, удалось выдрать на корню практически все воспоминания о ее глазах и улыбке. О ней. Хоть и тот сервированный стол со свечами и остывшим ужином все еще живописной картинкой стоял перед глазами. Но, скорее, как крик совести. Дермово тогда вышло. Очень. Но я хотел свободы. Я хотел… избавиться от нее.
Правда, получив то, что хотел, через два месяца я сорвался. Прилетел в Россию и помчал следом. Но, что и следовало ожидать, я узнал, что у нее новые отношения и что она беременна. Быстро, однако, на мне поставили жирный крест.
И сейчас… она права. Я не имею права лезть в ее жизнь. Да и разрушить отношения Славки не могу. Он реально влюблен. Окрылен так, как не был ни разу за всю свою жизнь.
Еще бы. Сколько у меня было женщин за эти пять лет, не сосчитать. Но ни одна из них, по факту, и в подметки не годится Илане, нежной, умной и рассудительной. А еще она красавица. Нет, она и в молодости была куколкой, но сейчас она выросла. Девушка стала женщиной. Матерью. И… скоро женой.
Чужой женой.
А я баран.
В спальне начинает надрывно орать будильник, и это значит, что время самобичевания закончилось. Улечу, и станет легче. Но перед отлетом в столицу, который намечен сегодня на половину седьмого, у меня еще много дел в городе. Поэтому принимаю быстрый контрастный душ, скидываю заранее в чемодан немногочисленные вещи, что привез с собой на пару этих дней, и в начале десятого выхожу из дома.
Ровер встречает миганием фар, а салон запахом кожи. Завожу тачку и с ревом срываюсь с места. Пункт назначения – ледовая арена “Орлят”.
