Страница 10 из 27
— Старшина, — сказал я, когда он подполз ко мне во время небольшой передышки, — что на юге у аллеи?
— Тихо, — отозвался он.
— Не нравится это мне.
— Мне тоже.
— Там капитан Флетчер, но у него мало людей. Нужно дать им ещё.
— Отправлю туда ещё отделение, — пообещал Ильин.
Загремел ручной пулемёт. С моей позиции было видно пулемётчика и солдата, который ему помогал, то прикрывая огнём, то набивая ленту, когда выдавалась свободная минутка.
Вот-вот должна была пойти третья волна нападающих, но иногда нападали небольшие отдельные группки пустынников.
Мы ждали.
Мимо пронесли раненого в плащ-палатке, он держался за живот и кричал. Некоторые привыкли к такому и уже не дёргались. Некоторые даже перестали вздрагивать, когда рядом что-то взрывалось.
У другого раненого на ноге вместо жгута был гвардейский шарф, хотя сам он пехотинец из РВС. Кто-то из гвардейцев отдал свой шарф, чтобы помочь соседу.
— Ложись!
Послышался высокий и отвратный визг летящих снарядов из миномётов. Но они накрыли не нас, а ударились куда-то со стороны врага. То ли это наши их обстреливали, то ли враги попали под дружественный огонь из-за чьей-то ошибки.
У пустынников тоже бывает бардак.
Но мне хотелось понять, откуда выползет этот танк. Я будто чуял его. И вскоре понял почему.
Танк, должно быть, очень старый, оставшийся с тех времён, когда их называли гусеничными панцирниками. И я мог уже различить его силуэт за стеной.
И я видел его, потому что в двигателе у него стояла свеча предка. Почти такая же, в которой находился тот дух в подвале.
В горящей каменной свече живёт дух давно умершего человека. А в старые времена такие свечи ставили в технику. Тогда ещё не умели делать мощные двигатели и правильно перерабатывать топливо — игниум.
Дух в свече, стоящей над двигателем, усиливал реакцию, минерал горел сильнее, и тяжёлые машины могли двигаться быстрее. Скорее всего, тот Небожитель оставил мне такую способность.
Ну давай, покажись, танк, проверю, смогу ли я тебя сдвинуть.
Но всё пошло не так.
Я понял, что с танком ничего не выйдет. Тот Небожитель в подвале, я будто видел его память. Или он сам показывал мне её...
* * *
Я стоял на вершине холма и видел совсем другую битву в другом месте и времени.
Будто само небо сражалось в этом бою. Сверху лился огонь, молнии и град, способный пробивать доспехи. Земля вздымалась, выпуская из недр огонь, лёд и магму. А ветер был такой силы, что разламывал каменные дома на куски.
Это совсем старые времена, ведь враги носили латы и держали в руках копья и мечи. Они скакали в бой на лошадях, а среди бронированных всадников то тут, то там были жрецы. Они все без оружия, в их руках были чёрные каменные свечи.
Ведь души предков, живущие в свечах, хранили тех, кто в них верил. И защищали от магии Небожителей. Огонь гас, не долетая до цели, град распадался, а ветер стихал. Вся мощь Небожителей была бесполезной против этого.
Тяжёлая кавалерия приближалась. Крики из множества глоток закладывали уши, а от топота копыт будто что-то переворачивалось в груди. Я мог разглядеть гербы на их доспехах и щитах.
А я… вернее тот, через чьи глаза я смотрел на бой, стоял на месте.
— Что нам делать? — Небожители неуверенно смотрели на меня. — Они не сдаются! Надо уходить.
— Стоять, — ответил тот, чьими глазами я смотрел. Тот самый голос, что я слышал из свечи. — Генерал, твой черёд.
Усатый мужчина в доспехах кивнул, посмотрел на приближающуюся волну тяжёлой кавалерии и хмыкнул. На его руках вместо наручей были плотно намотаны цепи, светящиеся изнутри красным.
Он поднял руку, и звенья звякнули.
— Готовсь! — закричали отовсюду.
Помимо Небожителей здесь были и другие войска. Наёмные пехотинцы наклонили вперёд длинные пики, а стрелки с мушкетами нацелились на волну всадников.
Генерал резким движением опустил руку.
И стрелки дали залп по кавалерии почти в упор...
* * *
В нос ударил запах пороха. Я снова в окопе, будто ничего и не случилось. Эти воспоминания заняли всего несколько мгновений реального времени.
Но как же давно было. Зато я понял, почему ничего не выйдет с танком. Предок в свече спасёт машину от любого Небожителя. Нужно другое оружие.
— Танк! — раздался крик. — Танк едет!
Зашипели снаряды, выпускаемые из гранатомётов. В воздухе остались едкие следы дыма от пролетевших зарядов.
— Куда, мать вашу? — заорал старшина Ильин. — Рано! Ждать!
Взрывы раздавались где-то в густом маскировочном дыму.
На какое-то время стало тихо, а после оттуда полился пулемётный огонь.
Одного десантника с гранатомётом срубило очередью, ранило второго, его сразу оттащили. А танк подался вперёд, стреляя из двух пулемётов на башне и в корпусе, не давая нам поднять голову.
Огромный старинный танк модели М-5 «Палач» с высокой башней выполз из-за руин и дымовой завесы, стреляя из пулемётов. Корпус широкий, с покатой бронёй и заклёпками по швам.
Краска на броне давно слезла, и танк казался рыжим. Болталось бревно, приделанное сбоку, оно всё норовило вылететь из креплений, а запасные траки на борту сидели прочно. На башне виднелась выцветшая эмблема — шипастый щит с молнией, герб одного из прежних Небожителей.
Гусеницы громко лязгали, перемалывая битый кирпич и обломки камня. Из выхлопных труб валил чёрный дым. Двигатель зарычал, когда машина раздавила сгоревший военный внедорожник, стоявший на пути.
— Почему он не стреляет из пушки? — спросил я. — Что это за модификация?
— Не могу знать, но он очень старинный, — отозвался старшина.
Танк не пытался подобраться ближе, а прикрывался руинами и остовами уничтоженной техники, продолжая вести огонь из пулемётов.
Ещё один десантник упал лицом вниз, задетый пулей, и больше не шевелился. Но его товарищи стреляли в ответ, не давая наглеть пехоте, что скрывалась за танком.
Бронемашина заехала за подбитую БД-49 и нацелила пушку.
Вот только вместо взрыва раздались гул и шипение.
Огнемёт!
Из ствола вырвался длинный столб пламени в десятки метров яркого оранжевого цвета и ударил прямо по первой линии обороны. Обжигающий жар ударил мне в лицо, следом пришла вонь тухлого яйца, горелой ваты, оплавленной проводки и сгоревшего мяса.
Но крики, что донеслись оттуда, были громче всего. Пламя из игниумного танкового огнемёта накрыло целое отделение.
— Родненькие, вы чего? — старшина замер, уставившись на горящих. Голос дрогнул. — Ребята… Зачем туда-то палишь… сука! — вдруг заорал Ильин так, что в голосе послышались срывающиеся нотки. — Сжечь эту падаль! Огонь!
Стреляли все. Я тоже стрелял. А танк отходил, пряча свой корпус от гранатомётов за остовами уничтоженных машин. Но скоро появится снова.
Я не могу навредить ему напрямую из-за свечи духа предка, ведь предок будет защищать машину.
Но я могу повлиять на то, что происходит вокруг танка.
Эта гадина ответит за всё.
Глава 7
«Павел Громов (517 — 601 гг.) — первый император Юнитума, основатель династии Громовых. Небожитель. Низложил Таргина Великого. Заложил основы современного государства. Один из самых почитаемых героев прошлого...
Алексей Громов (род. в 849 г.) — действующий император Юнитума. Взошёл на престол в 869 г. после трагической гибели своих старших братьев…»
— Имперская энциклопедия, новое издание 870 года.
Я быстро прикинул расстояние от танка до конного памятника с отбитой головой. Шанс есть, но надо кое-что сделать самому.
— Слушай мою команду! — начал я. — Третий взвод, отходим!
Старшина Ильин уставился на меня, не понимая смысла.
— Но ведь тогда танк сможет подъехать к зданию... — очень тихо сказал он,чтобы бойцы не слышали.
Я чуть кивнул и посмотрел в его усталые от недосыпа и напряжения глаза. Ильин понял всё или решил, что я знаю, что делаю. Он заорал, срывая голос:
— Третий взвод! Отходим быстро! Живо-живо! Хватит сиськи мять!
Дальность танкового огнемёта не такая большая, а танкист хоть и управлял древним хламом, всё же понимал в позиционировании. Значит, чтобы жечь дальше, ему нужно продолжать скрываться за укрытиями. Но для выстрела потребуется ненадолго подъехать ближе и пустить новую струю.
В старое место он уже не полезет, его там ждут. Но было другое подходящее место — за памятником и полуразрушенным магазином, где мы его не достанем. И туда вёл удобный для него путь за развалинами и подбитой техникой.
Вот только пока он туда не идёт, чтобы не подставить свой борт под гранатомёты третьего взвода. Поэтому выбирает удачный момент, чтобы сжечь бойцов из третьего, а только затем продолжить путь.
Но туда его нужно выманить прямо сейчас. Пусть думает, что мы паникуем.
На втором этаже магазина наши развернули пулемёт, и тот стрелял, отсекая пустынников от танка. Поэтому расчёт пулемёта будет следующей целью для танка.
Ильин передал мой приказ, бойцы с правого фланга начали отходить, пригибаясь и перебегая от укрытия к укрытию. Ноги у некоторых разъезжались в грязи.
— Прикрыть их огнём! — приказал я.
Снова заголосил пулемёт, защёлкали автоматы. Гулко ухали винтовки гвардейцев-«шарфов» с крыши.
— Нужно пять добровольцев на правый фланг с гранатомётами, — продолжал я. — Там есть укрытие.
— Ты, — тут же назначил «добровольца» Ильин, ткнув пальцем в ближайшего бойца. — И ты. И вы трое.
Отделение с тремя ручными гранатомётами заняло позицию, где я указал.
Но пока танк, эта гадина, не собирается показывать просто так.
Мораль наших бойцов упала, но они держались. Кто мог, помогал пострадавшей первой линии. Туда ползли санитары, прямо под выстрелами, пытаясь спасти тех, кого ещё было можно спасти. Раненых оттаскивали, тушили кого могли, а пустынники вели огонь по всему, что двигалось. Но они стреляли в кого угодно, только не в горящих.
Так сильно ненавидят нас, что готовы дать сгореть людям заживо, не добивая. И я слышал, как солдаты скрипели зубами от злости, наблюдая за этим.
Враг же продолжал давить. Маскировочный дым развеялся, и там показались силуэты наступающих пехотинцев. Но танк пока не показывался, он объезжал препятствия. Кажется, он клюнул.
За памятником императору Павлу Громову очень удобное для него место, откуда наши видно хорошо, а массивный постамент прикроет борт танка от наших гранатомётов. Если туда встать, жечь он может долго и эффективно, пока не кончится игниумная паста в баках.
Командир танка рассуждал так же. Я слышал, как грохочет двигатель, как гусеницы перемалывают битый кирпич.
Пашка Шутник тряс одного из десантников с первой линии. На веснушчатом лице солдата, запачканном копотью, не осталось ресниц, их опалило жаром. Он был в шоке, глаза смотрели куда-то сквозь Пашку, будто его не было перед ним. Обожжённые руки кое-как перебинтованы.
— Я на него воду из фляжки лью, — бормотал десантник, дико глядя перед собой. — А он не тухнет. Я на него воду лью, а он кричит и кричит. Воду лью, а он не тухнет...
— В себя приди! — Пашка со шлепком залепил ему по морде.
Солдат не отреагировал. Шутнику пришлось добавить ещё пару раз, прежде чем взгляд стал осмысленным.
— Ещё огнемёт! — раздался чей-то крик.
Обожжённый десантник заорал, пытаясь выскочить из окопа и убежать.
— Не пускать его! — приказал я, и его удержали.
У врага был и ручной огнемёт. Гадина какая, это же ИГХО-54. Ещё хуже, чем на танке.
— Снять его! — рявкнул я.
Но не зря я поставил гвардейцев на крышу.
