Никита Киров "Командор"

Из первой линии грохнул смех. Там засело отделение из первой роты.

— Каска где? — распекал старшина.

— Да у него там кость сплошная, зачем она ему? Любая пуля отрикошетит.

Снова смех. Шутник, засевший неподалёку, хмыкнул.

— Отставить цирк! — рявкнул Ильин. — Найди себе каску!

— Есть!

Старшина вскоре вернулся.

— Пацаны ещё, — посетовал он, усаживаясь рядом.

— У наших выучка есть, — сказал я. — У РВСников всё намного хуже.

— Это точно.

— А что на той крыше? — спросил я, показывая на руины двухэтажного магазина. — Там хорошая точка.

— Хотели занести туда станковый пулемёт, но его повредило осколком, пытаемся починить, — Ильин сплюнул кровью из-за разбитой губы.

У меня тоже был железный привкус во рту, из-за мелкого камешка, который порезал губу. Но это беспокоило не больше, чем рана в боку, от которой я чуть не умер совсем недавно.

Оказывается, если не умереть сразу, то Небожители очень живучие. На это и намекал дух, когда хотел взять тело. И что же с ним случилось?

— У нас были гвардейцы, — спросил я, отвлекаясь от мыслей. — Там хороший снайпер, пусть сядет туда. И остальные тоже.

Тот высокий гвардеец с шарфом и его товарищи заняли новые позиции. Вскоре Ильин кричал на них уже охрипшим голосом:

— Живо на крышу! И не сидите там на жопе на одном месте! Позиции меняйте!

Гвардейцы-снайперы не спорили, подчинялись.

— Павел, — позвал я своего помощника. — Ты где?

— Здесь, господин капитан! — раздался голос из соседнего окопа.

— Заканчивай и подойди.

Шутник перевязывал раненого, что-то рассказывая ему на ухо. Тот лежал, стиснув зубы, но в какой-то момент не выдержал и издал смешок.

— Унесите, — сказал он товарищам и подбежал ко мне. — Что нужно, господин капитан?

— Мне нужны ещё такие гранаты, — я показал на подствольник. — И обычные, пару штук.

— Найду.

Он выругался и пригнул голову, когда снова начали стрелять. Новые выстрелы, следующая волна не заставила себя ждать. Но там не только пехота, мы слышали и лязг гусениц. А вода на дне окопа покрылась рябью от вибрации по земле.

Вражеский танк, который мы засекли давно, полз в нашу сторону.

И странное дело.

Что-то будто светилось за теми зданиями. Я вижу тот танк? Это сила духа так работает?

— Гранатомётчики, готовьтесь, — сказал я.

— Есть! — отозвался старшина. — Второе отделение! Вы куда?! Готовсь!

Танк пока не появлялся, но я будто его видел. Слабый огонёк за зданиями, синий, как фонарь в тумане или за плотной бумагой. Почему я его вижу?

А пока из-за дыма повалила очередная волна пехоты. Эти уже серьёзнее, тут более подготовленные бойцы из Пятой дивизии. Я прицелился и начал стрелять.

Та-та! Та-та! Та-та!

Но их командующий не торопился. Пока он просто проверял, сколько нас здесь. Он нападал то с одной стороны, то с другой, выбирая место, куда лучше ударить.

— Старшина, — сказал я, когда он подполз ко мне во время небольшой передышки, — что на юге у аллеи?

— Тихо, — отозвался он.

— Не нравится это мне.

— Мне тоже.

— Там капитан Флетчер, но у него мало людей. Нужно дать им ещё.

— Отправлю туда ещё отделение, — пообещал Ильин.

Загремел ручной пулемёт. С моей позиции было видно пулемётчика и солдата, который ему помогал, то прикрывая огнём, то набивая ленту, когда выдавалась свободная минутка.

Вот-вот должна была пойти третья волна нападающих, но иногда нападали небольшие отдельные группки пустынников.

Мы ждали.

Мимо пронесли раненого в плащ-палатке, он держался за живот и кричал. Некоторые привыкли к такому и уже не дёргались. Некоторые даже перестали вздрагивать, когда рядом что-то взрывалось.

У другого раненого на ноге вместо жгута был гвардейский шарф, хотя сам он пехотинец из РВС. Кто-то из гвардейцев отдал свой шарф, чтобы помочь соседу.

— Ложись!

Послышался высокий и отвратный визг летящих снарядов из миномётов. Но они накрыли не нас, а ударились куда-то со стороны врага. То ли это наши их обстреливали, то ли враги попали под дружественный огонь из-за чьей-то ошибки.

У пустынников тоже бывает бардак.

Но мне хотелось понять, откуда выползет этот танк. Я будто чуял его. И вскоре понял почему.

Танк, должно быть, очень старый, оставшийся с тех времён, когда их называли гусеничными панцирниками. И я мог уже различить его силуэт за стеной.

И я видел его, потому что в двигателе у него стояла свеча предка. Почти такая же, в которой находился тот дух в подвале.

В горящей каменной свече живёт дух давно умершего человека. А в старые времена такие свечи ставили в технику. Тогда ещё не умели делать мощные двигатели и правильно перерабатывать топливо — игниум.

Дух в свече, стоящей над двигателем, усиливал реакцию, минерал горел сильнее, и тяжёлые машины могли двигаться быстрее. Скорее всего, тот Небожитель оставил мне такую способность.

Ну давай, покажись, танк, проверю, смогу ли я тебя сдвинуть.

Но всё пошло не так.

Я понял, что с танком ничего не выйдет. Тот Небожитель в подвале, я будто видел его память. Или он сам показывал мне её...

* * *

Я стоял на вершине холма и видел совсем другую битву в другом месте и времени.

Будто само небо сражалось в этом бою. Сверху лился огонь, молнии и град, способный пробивать доспехи. Земля вздымалась, выпуская из недр огонь, лёд и магму. А ветер был такой силы, что разламывал каменные дома на куски.

Это совсем старые времена, ведь враги носили латы и держали в руках копья и мечи. Они скакали в бой на лошадях, а среди бронированных всадников то тут, то там были жрецы. Они все без оружия, в их руках были чёрные каменные свечи.

Ведь души предков, живущие в свечах, хранили тех, кто в них верил. И защищали от магии Небожителей. Огонь гас, не долетая до цели, град распадался, а ветер стихал. Вся мощь Небожителей была бесполезной против этого.

Тяжёлая кавалерия приближалась. Крики из множества глоток закладывали уши, а от топота копыт будто что-то переворачивалось в груди. Я мог разглядеть гербы на их доспехах и щитах.

А я… вернее тот, через чьи глаза я смотрел на бой, стоял на месте.

— Что нам делать? — Небожители неуверенно смотрели на меня. — Они не сдаются! Надо уходить.

— Стоять, — ответил тот, чьими глазами я смотрел. Тот самый голос, что я слышал из свечи. — Генерал, твой черёд.

Усатый мужчина в доспехах кивнул, посмотрел на приближающуюся волну тяжёлой кавалерии и хмыкнул. На его руках вместо наручей были плотно намотаны цепи, светящиеся изнутри красным.

Он поднял руку, и звенья звякнули.

— Готовсь! — закричали отовсюду.

Помимо Небожителей здесь были и другие войска. Наёмные пехотинцы наклонили вперёд длинные пики, а стрелки с мушкетами нацелились на волну всадников.

Генерал резким движением опустил руку.

И стрелки дали залп по кавалерии почти в упор...

* * *

В нос ударил запах пороха. Я снова в окопе, будто ничего и не случилось. Эти воспоминания заняли всего несколько мгновений реального времени.

Но как же давно было. Зато я понял, почему ничего не выйдет с танком. Предок в свече спасёт машину от любого Небожителя. Нужно другое оружие.

— Танк! — раздался крик. — Танк едет!

Зашипели снаряды, выпускаемые из гранатомётов. В воздухе остались едкие следы дыма от пролетевших зарядов.

— Куда, мать вашу? — заорал старшина Ильин. — Рано! Ждать!

Взрывы раздавались где-то в густом маскировочном дыму.

На какое-то время стало тихо, а после оттуда полился пулемётный огонь.

Одного десантника с гранатомётом срубило очередью, ранило второго, его сразу оттащили. А танк подался вперёд, стреляя из двух пулемётов на башне и в корпусе, не давая нам поднять голову.

Огромный старинный танк модели М-5 «Палач» с высокой башней выполз из-за руин и дымовой завесы, стреляя из пулемётов. Корпус широкий, с покатой бронёй и заклёпками по швам.

Краска на броне давно слезла, и танк казался рыжим. Болталось бревно, приделанное сбоку, оно всё норовило вылететь из креплений, а запасные траки на борту сидели прочно. На башне виднелась выцветшая эмблема — шипастый щит с молнией, герб одного из прежних Небожителей.

Гусеницы громко лязгали, перемалывая битый кирпич и обломки камня. Из выхлопных труб валил чёрный дым. Двигатель зарычал, когда машина раздавила сгоревший военный внедорожник, стоявший на пути.

— Почему он не стреляет из пушки? — спросил я. — Что это за модификация?

— Не могу знать, но он очень старинный, — отозвался старшина.

Танк не пытался подобраться ближе, а прикрывался руинами и остовами уничтоженной техники, продолжая вести огонь из пулемётов.

Ещё один десантник упал лицом вниз, задетый пулей, и больше не шевелился. Но его товарищи стреляли в ответ, не давая наглеть пехоте, что скрывалась за танком.

Бронемашина заехала за подбитую БД-49 и нацелила пушку.

Вот только вместо взрыва раздались гул и шипение.

Огнемёт!

Из ствола вырвался длинный столб пламени в десятки метров яркого оранжевого цвета и ударил прямо по первой линии обороны. Обжигающий жар ударил мне в лицо, следом пришла вонь тухлого яйца, горелой ваты, оплавленной проводки и сгоревшего мяса.

Но крики, что донеслись оттуда, были громче всего. Пламя из игниумного танкового огнемёта накрыло целое отделение.

— Родненькие, вы чего? — старшина замер, уставившись на горящих. Голос дрогнул. — Ребята… Зачем туда-то палишь… сука! — вдруг заорал Ильин так, что в голосе послышались срывающиеся нотки. — Сжечь эту падаль! Огонь!

Стреляли все. Я тоже стрелял. А танк отходил, пряча свой корпус от гранатомётов за остовами уничтоженных машин. Но скоро появится снова.

Я не могу навредить ему напрямую из-за свечи духа предка, ведь предок будет защищать машину.

Но я могу повлиять на то, что происходит вокруг танка.

Эта гадина ответит за всё.