— Караулим, — сказал Ермолин и похлопал по плечу парня. — Вот, гвардейца нашёл, а они же все поголовно снайперы. Да, боец?
— Т-так точно, господин капитан, — заикаясь, выдавил из себя «гвардеец».
Старшина говорил, что к нам прибилось несколько «шарфов», как прозвали бойцов императорской гвардии. Их тоже недавно ввели в город, думая, что эти высоченные парни титульной внешности, которые безукоризненно маршируют на парадах, легко победят врагов. Не вышло.
Этот — из «нерских» стрелков, одного из подразделений гвардии, в котором, как и у нас, в основном служат выходцы с севера, из Огрании. Слышал, у них суровые требования к меткости для вступления.
— Караулим гада, — Ермолин взял бинокль и присмотрелся на здания вдали. — Но он хитрый. Никогда два раза из одного места не стреляет. На живца его приманиваем. Ещё бы кого-нибудь зрячего, а я бы побегал, с того места бы его выманил.
— Давай помогу, — я прищурил глаза и достал тяжёлый бинокль.
— Лады, командир, — разведчик кивнул.
Вдруг, это тоже наёмник? А если наёмник, то из Дискрема, а я их тактику изучал в академии. Он где-то на тех домах должен сидеть. Если его не снять прямо сейчас, он ничего нам не даст сделать.
— Ладно, Ромка, — Ермолин посмотрел на снайпера и подмигнул, — карауль. Всё… — разведчик напрягся, чего-то ожидая, перебежал на другое место и махнул оттуда рукой. — Пошёл!
Из укрытия выскочил Джамал и побежал, причём на его голове был надет десантный тёмно-красный берет. Наверняка взял у кого-то из погибших офицеров. Снайпер мимо этой цели пройти не мог.
Бах!
Джамал упал, но закатился под грузовик.
Бах! Снайпер выстрелил в колесо, чтобы машина опустилась и своим мостом раздавила разведчика. Джамал едва успел выбраться.
Где же эта гадина? Я смотрел на крыши. Выстрел громкий, значит, он не так далеко. Если бы его увидеть… Он должен быть где-то на тех крышах на соседней улице.
А в голове снова начал набухать шар, металлический, тяжёлый, давивший на мозги. Как там, в подвале, когда я раскидал пустынников. И сейчас понимаю. Будто дух как-то учил меня этим пользоваться… может, даже против своей воли.
Ермолин, прячась за фонтаном, поднял каску и кусок зеркала, чтобы отсвечивала, будто это прицел. А гвардеец, сидящий рядом со мной, замер. Он искал цель, глядя в прицел винтовки.
А мне будто что-то царапало глаз, когда я смотрел на те крыши. Будто попала песчинка. Но нет. Она появлялась, только когда я смотрел на тот дом.
— Пятиэтажное серое здание, — шёпотом сказал я, — с красной крышей и дырой в стене от снаряда.
— В-вижу, — шепнул гвардеец.
Раздалось шипение, и его толкнуло в плечо. Но звука выстрела не было. Это Игниумная Пусковая Винтовка Риггера, которая выбрасывает пулю раскалёнными игниумными парами, а не порохом.
Я тут же поднял бинокль. Есть! Гадина, вот ты и попался. Это тебе за всех. Вражеский снайпер катался по крыше, вопя от боли, а вокруг разлеталась кровь. Пуля, несущаяся с огромной скоростью, просто оторвала ему руку. Но не думаю, что кто-то из наших ему сочувствует. И когда он скатился и полетел вниз, это встретили криками одобрения.
— Я п-попал? — спросил наш снайпер, удивившись этому.
— Молодчина, Ромка! — вернувшийся Ермолин его приобнял.
— Хорошая работа, — сказал я. — Как зовут, боец?
— Рома… Гвардии рядовой Загорский! — поправился гвардеец.
— Загорский? — удивился я. — Из тех самых?
— Т-так точно, господин к-капитан, — высокий парень потупил взгляд.
Сын или внук генерала Владимира Загорского, значит, а ещё прямой потомок и тёзка легендарного Молота империи — генерала Романа Загорского, жившего в прошлом веке. У них вся семья военные, целая династия. Выдающиеся, хотя вот насчёт нынешнего генерала Владимира говорили совсем другое.
Но этот вроде толковый парень, а ещё хороший стрелок.
Пока угроза миновала, и наши начали быстро переносить раненых в подвал. Раньше опасались носить из-за снайпера, который их караулил, добивая одного за другим. Теперь дорога открыта.
Но на этом всё не заканчивалось.
— Инфы идут! — произнёс Ильин, подходя ко мне. — С севера! Есть бронетехника.
— Встречаем, — сказал я и перехватил автомат.
— Занять позиции! — проорал старшина, подгоняя бойцов.
Начинается очередная атака.
Глава 6
«Таргин Великий (дата рождения неизвестна, примерно 41 г. до в.т.в. — дата смерти 537 г. в.т.в.) — легендарный завоеватель и правитель Юнитума, первый Небожитель. За свою сверхъестественно долгую жизнь превратил захваченные им разрозненные феодальные земли в могущественную империю, занимающую весь континент.
От Вторжения Таргина Великого в Юнитум ведётся современное летоисчисление в империи…»
— Имперская энциклопедия, новое издание 870 года
Пустынники шли в бой. Они использовали те же самые тактики, что и имперская армия, в такой же манере отдавали приказы. И совсем недавно они были частью империи, такой же, как и северяне из Огрании и остальные. Но всё изменилось.
Первая волна противника наступала, забросав всё перед собой дымовыми гранатами. Сквозь белую пелену дыма показались силуэты бегущих людей.
Я занял позицию в окопе. Отдельного наблюдательного пункта для меня не было, а стоять посреди открытого пространства, как свеча на ветру — верная смерть.
В нормальной ситуации сидел бы с картой у рации, но она уже давно не нормальная. Да и в десанте командиры всегда на передовой и даже первыми прыгают с парашютом во время высадки.
Поэтому я засел в недавно вырытом холодном окопе в третьей линии вместе с радистом и связистами, и стрелял лично, наблюдая за обстановкой из-за мешков с песком.
Над головой летели пули, трассирующие и обычные, некоторые рикошетили и визжали, а молодые солдаты вздрагивали.
— Не ссы! — со смехом прокричал ближайший ко мне десантник товарищу. — Если слышишь пулю — она точно не твоя!
Второй парень с оспинами на лице нервно засмеялся, но вдруг замолк, когда его каска дёрнулась. На ней появилась дыра аккурат напротив лба, а по лицу побежала кровь. Солдат упал без звука, товарищ на него посмотрел, а потом направил взгляд в сторону и начал туда стрелять, сжав зубы так, что это можно было услышать.
Все вели себя по-разному. Кто-то прижимал голову к земле, будто пытаясь спрятаться, кто-то пытался раскопать укрытие поглубже, накидывая перед собой камни и комья холодной земли. Но большинство стреляли.
Силуэты в дыму приближались.
— Подъём! — заорал старшина Ильин на слишком увлёкшегося копать солдата и сильно ткнул его в бок. — Стреляй уже!
Солдат-бинхаец стиснул зубы и начал палить в сторону врага автоматическим огнём, особо не целясь. Горячие дымящиеся гильзы сыпались на землю. Сильно воняло сгоревшим порохом.
Где-то впереди, за зданиями в дыму, грохнул взрыв. Силуэты вдали залегли, но снова начали подниматься.
Я положил автомат на камни и комья земли и прицелился. Навёл оружие на врага и нажал на спусковой крючок, достаточно тугой. Выстрелил одиночным.
Приклад толкнул в плечо, но куда попала пуля, я не увидел. Следом пустил короткую двойку.
Та-та! Гильзы полетели вправо. Я увидел полёт трассирующей пули по пологой траектории. До самой цели.
Один силуэт упал. Кто-то вцепился ему за шиворот и потащил назад.
Огонь становился всё сильнее и сильнее. Зарокотал пулемёт позади нас.
Ту-ту-ту!
Было видно, как крупнокалиберные пули прошлись по стене, выламывая от неё куски штукатурки и поднимая облачка пыли.
Следующая очередь срубила целую цепь нападавших, остальные залегли. Гранатомётчик нацелил трубу в сторону памятника, где стоял пулемёт, но я его снял.
Вспышки взрывов и выстрелов то и дело появлялись в дыму. Инфы пытались укрыться за давно сгоревшими машинами, но мы там почти всё заминировали.
— Третий взвод, работайте по дому! — во весь голос кричал старшина. — Вы чё там, мать вашу, сиськи мнёте?! Стреляйте!
Снова хлопнул взрыв посреди атакующих. Над головой пролетел снаряд из гранатомёта, оставляя дымовой след.
— Крыша! — я показал туда, заметив там силуэт.
— Понял! — отчаянно закричал Пашка Шутник, направляя в ту сторону автомат.
Длинные очереди трассирующих прошлись по самому краю кровли, высекая искры. Силуэт, который я заметил, скрылся. Но блеск оптического прицела его выдал.
Туда направили пулемёт. Ту-ту-ту-ту-ту. Мощные звуки выстрелов прорывались через любой шум.
С этим снайпером было проще, чем с предыдущим. Его задело, он слетел вниз и больше не дёргался.
— Правый фланг! — крикнул я. — Огонь!
Со стороны проулка, где стоял сгоревший танк, выбежала целая толпа с дикими криками.
Это легковооружённая пехота из ополчения, даже не все были в военной форме. Бежали как придётся, бесформенной кучей. Но когда они подойдут ближе и закидают гранатами, то мало не покажется.
Я направил оружие туда. Бил короткими двойками, укладывая пули точно в цель. Ко мне присоединились остальные.
Нападающие быстро потеряли кураж: кто-то залёг, кто-то побежал назад, но многие двигались дальше.
— Не подпускать! — орал сержант с того направления. — Трофимов, ты чего там спишь?! Гранату кидай!
Бах! Граната попала точно в цель.
Правда, это я направил её в полёте куда надо.
С каждым разом пользоваться силами получалось всё лучше. Я даже обвалил одну колонну, за которой укрылся пустынник. Просто толкнул, мыслью, и она поддалась, засыпав врага.
А ведь может быть что-то ещё. Дух явно был сильный.
Ну а пока я перехватил автомат, положив руку на подствольник. Кто-то засел в том здании, кажется, пулемётчик, и он вот-вот должен был открыть огонь из окна.
Взял чуть выше, вспомнив, как на меня орал инструктор в академии, когда я не мог попасть в мишень.
Раздался хлопок, и граната полетела ровно в цель. Бах! Из выбитых окон повалил дым. Больше там не осталось никого.
Автоматические винтовки десантников палили дальше, к ним то и дело добавлялся рокот пулемёта. Во все стороны летели трассирующие пули, жужжа, как злые осы.
И враг отступил. Временно.
Поднялся ветер, принося с собой запах горелой ваты и тухлого яйца. Пошёл снег, совсем слабый, но грязи от него будет ещё больше. Хотя, казалось бы, куда ещё? Серая пятнистая форма у всех уже превратилась в однотонную коричневую.
— Будут ещё, — сказал я. — Готовимся, Сергей.
Старшина Ильин кивнул и побежал разбираться там, где у нас были недочёты.
— Второй пулемёт где?! Вы чего там, мать вашу, молчите?!
— Заело!
— Живо исправить!
Он гонял солдат, кричал громче, чем раньше, но его слушались.
А первая победа дала людям мысль, что ещё не всё потеряно. Все спешно снаряжали магазины винтовок патронами, готовили гранаты и рыли, рыли, рыли. Ковыряли землю, потому что это могло спасти жизнь, и десантники это уже поняли на своей шкуре.
Хорошо, что мы не на севере, и земля ещё не замёрзла. Лопатки звенели, попадая в камни, но не гнулись и не ломались, они достаточно толстые.
Повсюду валялись гильзы, втоптанные в грязь, трубы использованных гранатомётов, обрывки упаковок бинтов и выдавленные шприцы-тюбики с обезболивающим. Кровь смешалась с грязью.
Один солдат брезгливо отбросил от себя чью-то руку. Санитары и приданная им помощь оттаскивали раненых. Какое-то время было тихо.
Я слушал доклады с других направлений, а старшина проверял первую линию. Доносился его крик:
— Это что за яма? Это окоп или кролик норку вырыл?
— Так Мелкий же копал, господин старшина! — отозвался чей-то голос. — Ему-то в самый раз.
