— Отлично, — я кивнул.
— Как говорили мои предки, — Станислав улыбнулся, — возмездие приходит с севера. И сегодня оно пришло.
* * *
Бойцы готовились к штурму, разделялись на отряды, занимали технику, проверяли боеприпасы. Много суеты, много нервов, но в то же время у всех было ожидание, что всё вот-вот закончится.
Шутник с восторгом смотрел, как один из крепких штурмовиков несёт в руках здоровенную волынку с очень длинной трубкой.
Это старая традиция нарландцев. Они шли в бой под волынки ещё тогда, когда все вокруг сражались на конях и мечами. И сейчас оставили. Да и любят они навести много шума, а волынка — очень громкий инструмент даже на войне.
До меня доносились отдельные реплики солдат:
— …пацаны говорят, целую канистру спирта там вылили. Пулей пробило.
— А где вылили? Может, ещё в лужах осталось?
— Да в землю уже всё впиталось.
— А из земли можно достать?.. Ты же умный, придумай.
Где-то рядом ссорились.
— Ты мой сухпаёк взял!..
— С чего он твой-то? Это я его обменял...
— Отставить цирк! — рявкнул старшина Ильин. — По местам!
— Господин капитан! — окликнул меня молодой взводный Максимов. — Не знаем, куда девать. Не бросать же здесь.
Я думал, у него в руках фонарик, который он прикрывал ладонью, но это оказалось нечто другое. Лейтенант протянул мне горящую каменную свечу. Точно, из того огнемётного танка достали свечу, когда машина остыла. Пусть он и прикрывал врага, но это душа предка, а их почитают.
Огонёк свечи лейтенант прикрыл рукой, чтобы меня не осветило перед возможным снайпером. Я протянул к ней руку и взял холодный гладкий камень свечи.
«Убийца!» — послышался голос у меня в голове.
Я машинально отдёрнул руку. Но снова взял.
«Ты их убил!» — снова тот же голос.
«А твои танкисты пожгли моих ребят», — сказал я про себя.
Со мной говорил дух. Другой дух, именно из этой свечи, а не из подвала, голос совсем иной, помоложе. Этот предок охранял танк и усиливал работу двигателя.
Значит, тот Небожитель из подвала дал мне силу, чтобы я мог слышать других мёртвых. А может, я всегда это умел.
— Унеси к раненым, — приказал я.
— Есть!
Взводный передал свечу бойцу, и тот с ней убежал, но огонёк свечи я видел даже через него ещё долго, даже через стены.
— А вы с нами, инспектор? — спросил я Кеннета, который подошёл ко мне.
— Если мы не прорвёмся, нам конец, — он усмехнулся и достал портсигар. — Да и знаете, когда солдаты видят, что командиры здесь, а не где-то в глубоком тылу, они сражаются охотнее. Хотя бы из понимания, что офицер вроде меня в самую глубокую жопу не полезет и впустую рисковать не будет.
Кеннет засмеялся и встряхнул руку.
— Слишком много расписывался, — сказал он, но руку явно трясло от волнения.
— Ладно, будете со мной, — я кивнул. — Оружие есть?
— Уставное, — он похлопал по кобуре.
У него такой же ПР-18, как у меня.
— Павел, найди автомат офицеру-инспектору, — велел я Шутнику, который находился рядом. — Это надёжнее.
Я огляделся. Бойцы ещё не отошли после дневной атаки, а тут уже новая. Кто-то был воодушевлён победой, кто-то не очень. На совещании всё было просто, а на деле всё пойдёт совсем не так.
И всё равно, мы работаем.
— Выходим! — приказал я.
Глава 10
«Боевые ригги — шагающие машины колоссальных размеров — долгое время были основой военной мощи империи.
Но уже во время Второй Гражданской войны стало очевидно, что ригги устарели и легко поражаются ракетами и прочими бронебойными средствами. Тем не менее, благодаря своей впечатляющей огневой мощи и мобильности, они оставались на вооружении вплоть до появления летающих крепостей.
Сейчас они в основном используются как памятники, но многие модели остаются на ходу…»
— Военная история империи Юнитум, том 4.
Разом зарычали моторы танков, обдав всех гарью и вонью топлива. Машины поехали, перемалывая остатки камней на мостовой, и через грязь, которая была повсюду. Следом за ними ехали бронемашины пехоты и десанта.
А вдали, на севере, за городом, начали хлопать салюты. Яркие вспышки, праздничные, разных цветов. Где же их там запускали? Там, где штаб Объединённой группировки? Похоже, пускают с крепости.
— Празднуют день Основания империи, — с горькой усмешкой сказал Варга. — Им там должно быть весело.
— А вы чего забыли в городе, майор Варга? — спросил у него Кеннет. — Вы же приписаны к штабу.
— С моей фамилией в тылу не сидят. Предки не поймут. Мой прадед шёл в бой даже после потери руки и глаза, и ничего. А это всего лишь царапина.
— Слышал. И фильм про него смотрел.
Салют продолжался. А у нас начался свой.
Сначала завопили волынки. Следом дали залп танковые пушки, и первая волна штурмовиков хлынула в здания, что мешали нам подойти и атаковать банк.
До меня доносилась стрельба: громкие пулемётные очереди, щелчки автоматических винтовок, быстрая пальба из коротких автоматов и уханье штурмовых дробовиков. А дополняли всё это взрывы снарядов из крупнокалиберных танковых орудий, когда мощные фугасы пробивали стены.
Над домами поднималась пыль и дым, хорошо заметный в зареве огня...
Мы развернули командный пункт в одном из зданий, чтобы наблюдать непосредственно за штурмом банка. Рядом со мной радисты, несколько офицеров связи и охрана. Стрелять самому не надо, сейчас надо вести в бой все разрозненные части нашей армии.
С моего места видно, как штурмовики невозмутимо пролезали в пробитые танковыми снарядами стены или делали новые проходы сами, ставя взрывпакеты в нужных местах.
— Нарландия! — доносился их рёв.
Бах! Бах! Взрывы гремели отовсюду, но их волынку всё равно было слышно.
Пустынники такой тактике совсем не умели противостоять. Следили за одним входом, а у них под носом появлялся новый, вместе с контузией и осколками.
Ревела волынка, палили пулемёты, а где-то рядом с банком запустились двигатели боевой ригги, которую обещал встретить Зорин. Двигатели ревели так, что мы его слышали даже на дистанции.
Пока всё по плану, по рации отчитывались о ходе боя. Но всё ещё может пойти не так.
Враг готовился, хлопали сигнальные ракеты, взмывая вверх, орал сигнал тревоги. Лучи прожекторов с опаской скользили по небу, опасаясь атаки с воздуха. Где-то там же крутился радар.
А в свете прожекторных ламп и сигнальных ракет я видел сам банк.
Это старое здание с вытянутыми окнами во весь этаж, башнями на крыше и колоннами повсюду. А под крышей повсюду торчали старинные каменные статуи, напоминающие уродливых монстров.
Не похоже это на банк, скорее на древний храм или замок. Очень старое здание.
Но что-то цепляло мой взгляд, будто в глаз попала песчинка. Именно тогда, когда я смотрел вниз, на основание.
Это было именно такое же ощущение, как тогда, когда я заметил, откуда по нам стреляет снайпер. Зацепился взгляд.
И не только. Дух Небожителя, продолжая молчать, снова решил кое-что мне подсказать.
Я понял, на что он намекает. Или знал это, будто это знание поселилось в моей памяти, будто всегда там было.
— Шутник, — тихо позвал я. — В подвале с ранеными есть свеча предка из того танка. Принеси мне ту свечу.
— Но… э-э-э… Есть, господин капитан, — рядовой замялся, но вытянулся и кинулся выполнять приказ.
Он побежал вниз по лестнице, придерживая автомат за ремень. А я посмотрел на банк и вниз, на то, что было закопано под ним.
Должно сработать.
А бой тем временем шёл вовсю, а у врага мы видели то, что может нам помешать — боевую риггу.
Такие машины были основой военной мощи империи долгое время, пока окончательно не устарели. Вот только её орудия корабельных калибров могут вызвать много проблем.
Огромный десятиметровый силуэт бронированной шагающей машины освещался сигнальными ракетами и всполохами пожаров. Она шла не туда, куда нам нужно, и стреляла из скорострельных мелкокалиберных пушек, не давая пехоте действовать.
Но я видел не только сам шагоход. Чтобы сдвинуть эту массу, мощности двигателей того времени не хватало, и для этого внутрь ставили свечу предков, как на старых танках.
Ригга защищена от моих атак.
— Коробка, ***, куда ты поехал, ***?! — слышалось из радиостанции по нашему каналу. — Прикрывай нас! Там пулемёт на втором этаже!
— … противник ведёт шквальный огонь из окон…
— У них там зенитка, ***! По нам стреляет!
— Подбили! Горю! Я Утёс-4, горю!
— Утёс-3! — послышался прерывающийся голос Зорина. — Прикрой Четвёртого!
— Снайпер на крыше!
— Сухари обходят!
Я вмешивался, отдавал приказы, реагировал на то, что происходит в бою. Хотел быть там, с остальными, но здесь от меня больше толку.
На улице постоянно мелькали следы от трассирующих пуль, захлёбывались пулемёты, вспыхивали взрывы и взлетали сигнальные ракеты.
Обстановка лучше не становилась, мы ещё не вышли к банку, а ригга никак не хотела уходить.
— Гранит-1, Гранит-1! — в эфире назвали мой позывной. — Это Базальт-5! Мы на другой стороне моста! Вы что там делаете? Конец связи.
— Это Гранит-1. Атакуем их, Базальт, — невозмутимо сказал радист, когда я кивнул.
— Отправлю свои коробочки, чтобы отвлекли их, — пообещал неизвестный мне офицер. — Поддержите нас огнём.
Не знаю, кто это, но я был ему благодарен. Глянул в лист актуальных позывных. Ага, танковая бригада из Калиенты. Имперская армия стягивалась к переправе и с той стороны, и врагу придётся отвлекаться и на них тоже.
Инфы стояли насмерть, но и мы после всех этих дней уже не были мишенями. Парни научились воевать.
А запыхавшийся Шутник принёс мне свечу духа из того танка и стоял у входа в комнату, ожидая приказов.
— Что-то мне не нравится, что происходит внизу, — окликнул меня офицер-инспектор Кеннет, который с нервным видом смотрел на бой и на силуэт ригги вдали. — Хочу проверить, что там.
— Там должны были всё заминировать, — сказал я. — Но если есть какие-то опасения, возьмите несколько человек и осмотрите сами.
Думал, что инспектор передумает, заткнётся и больше не будет отвлекать. Но он не смутился и действительно пошёл в подвал. Несколько десантников отправились за ним по команде Ильина.
— Так, старшина, — сказал я, когда Шутник протянул мне свечу. — Проверьте, что на правом фланге. Они давно не отчитываются. Отправьте кого-нибудь. Может, рация у них отказала, может, что-то ещё.
