Страница 18 из 27
Мост опять задрожал, когда по нему поехали ещё танки. Следом — машины разминирования, бронетранспортёры пехоты, грузовики и инженерная техника.
А я посмотрел на руины банка. Рядом с ними чудом уцелело два памятника.
Первый — императору Павлу Громову, очень большой. Он не конный, как на той площади, а пеший, и у него не отбили голову. Император здесь молод, на лице ухмылка, на левом глазу повязка бандитского вида, а на плече он держал внушительного вида топор палача — Карнифекс, легендарное оружие Небожителя, каким был Громов.
Почти у каждого Небожителя было особое оружие помимо способности, и они призывали такое в момент опасности. Копья, мечи, топоры, дубины, даже цепи.
Но есть ли какое-то у меня, я пока ответить не мог. И даже не знал, как они его вызывали.
Другой памятник — бронзовый. Это статуя старика, древнего, скрюченного и с огромным носом. Статуя зелёная от старости, но нос и туфли блестят, наверняка это тёрли на удачу. Старик в доспехе, на котором скульптор тщательно вырезал перья, приделанные туда как украшения. Лицо старое, но очень хитрое.
Это Таргин Великий в последние годы жизни. Они с Громовым были соперниками, и Громов, который сам был Небожителем, победил, но память о враге велел сохранить.
Мимо снова проехали войска. В этот раз новобранцы, и по глазам видно, что в бою они ещё не были. Взгляды у некоторых восторженные и любопытные, у некоторых испуганные. И все пялились на нас. Почти ровесники с моими бойцами, но мои выглядят намного старше.
А когда бронемашины проезжали мимо трупов пустынников, которые мы сложили кучей в ожидании, когда их заберут, новобранцы уставились на них, выпучив глаза. К одному трупу подбежала одичавшая собака, но её отогнали.
— Не ссыте, эти сухари уже не кусаются, — прокричал Шутник колонне. — А вообще, пацаны, если жрачку найдёте какую, понюхайте сначала, а то ещё обдрищ...
— Шульгин, отставить цирк! — приказал старшина Ильин.
— Да я просто, подбодрить, — Пашка тут же принял на себя деловой вид, но вслед колонне тихо сказал: — Удачи, пацаны.
* * *
Даже подвалу банка досталось. Даже бронированное хранилище, где когда-то лежали золотые слитки, пострадало — толстые стальные стены смяло, как бумагу.
Но там ничего ценного уже не было, поэтому гвардейцы и представители имперской безопасности, прибывшие на броневиках, предназначенных для вывоза денег, уехали пустыми. Хотя на нас косились, будто это мы всё стащили.
Мы же разместились в уцелевшей части подвала. В помещении сидели почти все офицеры, кто был на вчерашнем совещании. Только двоих тяжело ранило, их уже эвакуировали, и ещё двое, включая усатого штабиста капитана Бруно, погибли.
Штабист вчера никому не понравился, все думали, что он вредный чистоплюй и стукач, и задачу я ему дал несложную. А он погиб, выполняя её. Раскрыл пустынников, которые пытались под видом гражданских выйти нам в тыл. Погиб не зря, сорвал им планы, и спас много бойцов и гражданских. Его уже помянули, пожелав, чтобы его душа нашла путь домой.
Остальные, включая второго штабиста, майора Станислава Варга, были на месте.
— А генерал Загорский всё-таки взял дворец, — сказал Зорин, заходя в подвал. — Под самое утро.
— Большие потери? — спросил я.
Он кивнул и поморщился.
— Проблема-то в том, — добавил танкист, — что он два дня назад сказал императору, что дворец уже в наших руках, а к нему тогда только-только подошли. Император сейчас рядом с городом, вот генерал и торопился доделать. Припомнит он нам это, брат, что мы ему отказали.
— Расслабься, — сказал я.
— Я не парюсь. За пацанов обидно. Не было у них такого командира, как здесь.
Мы принесли в комнату обшарпанный деревянный стол, который шатался, пока мы не подложили под ножку свёрнутую бумажку. Ели то, что у нас осталось: тушёнка, хлеб, каша из консервов и вяленое мясо, которое мы захватили у инфов. Оно твёрдое и солёное, но для разнообразия совсем неплохо.
Я сел в углу, рядом с Флетчером, который точил нож, о чём-то задумавшись.
— Спасибо за подгон, — сказал я.
Он кивнул с важным видом. Флетчер умудрился найти целый контейнер с нижним бельём на одном из захваченных складов. Старое бельё стирать некогда и негде, так что мы его просто выкидывали, мылись и надевали свежее. Всё это делали втихую, всё равно наш снабженец сидит на крепости. Его бы от такого хватил удар.
У нас проверяли, чтобы солдаты даже на передовой приводили себя в порядок. Занимался этим Ильин, одно отделение он прямо сейчас заставил мыться в ледяной воде. И так было нужно. У нас говорят, если солдат теряет человеческий облик, то со временем перестаёт вести себя как человек, начинает звереть. А так нельзя, им ещё домой возвращаться.
Пришёл Джамал с канистрой в руках. В ней что-то бултыхалось, похоже, там был спирт. Он открыл крышку, и все сразу унюхали это.
— Солдатам не показывал, а то бы не дошёл, — сказал он с усмешкой и вставил в рот спичку.
— Сходили мы к снабженцам, — добавил Ермолин и хмыкнул. — Позаимствовали, так сказать. А то они развели торговлю на том берегу. Меняют спирт на сигареты.
— Вы уходите? — спросил я.
— Теперь да, — он кивнул. — Особые обстоятельства закончились, командир, теперь у нас своё командование, как и раньше. Но мы хорошо поработали.
— Отлично вышло.
— Если предки позволят — ещё пересечёмся, командир, — сказал Ермолин. — Если меня, конечно, не спишут из-за этого.
Он показал искалеченную левую руку, где не было большого пальца.
— А ты, Джамал? — я повернулся к разведчику.
Когда я к нему обратился, он вздрогнул и выронил спичку. Похоже, уснул с открытыми глазами.
— Буду работать, — проговорил Джамал, чётко выговаривая каждый звук, — как и раньше. Наверное, придётся создавать новую группу, потому что Чана, скорее всего, комиссуют. Этого мордатого тоже, — он кивнул на Ермолина, и тот хмыкнул. — А я один много не навоюю. Но в ряды разведкорпуса Его Императорского Величества, — сказал он с иронией, — много кто желает попасть.
Он взял с тарелки запечённую в золе картошку и начал чистить.
Тут голову поднял командир нарландских штурмовиков — майор Фостер. Он где-то уже выпил, причём крепко, и в тепле его развезло. У него был зам, который всем рулил, поэтому мы пока спрятали офицера здесь, чтобы никто посторонний его не увидел.
Скоро здесь будет много высших офицеров, раз уж мы победили, и каждый скажет, что это его заслуга. Зато если бы мы проиграли, все генералы наперебой бы кричали, что они к этой операции непричастны.
— В этом городе мы будем торчать долго, — пьяным голосом сказал майор, — потому что император, да хранят его предки, — едко произнёс он, — боится собственной армии, и не без причины. Вот и будет нас кидать из одной жопы в другую, чтобы нам было не до мятежа. Пока всех офицеров не положит.
Стало тихо, все посмотрели на него, а потом на офицера-инспектора Кеннета, который поднялся.
Кеннет показал себя с хорошей стороны этой ночью. Он нашёл, где прорывался враг, и удерживал оборону до прибытия наших, поэтому его зауважали. Но такие разговоры — его ответственность.
— У вас сильный нарландский выговор, и я не разобрал, что вы сказали, — произнёс инспектор. — Но вам, майор, лучше проспаться и поменьше болтать. В ваших же интересах.
— Дальше передка не пошлют, — майор засмеялся. — А я уже в штурмовом батальоне, ха! Кто кроме нас во весь рост в атаку ходит? Мы и ходим. Это наша работа, лучшая в мире. Пенсия в сорок лет, но за неё надо пролить крови, чужой и своей.
Он хороший человек и офицер, но хватанул лишнего. Лишь бы ещё где-нибудь такое не сморозил. Поэтому не выпускали.
Все обернулись, когда услышали шаги, и в помещение заглянул лупоглазый часовой с автоматом.
— К вам из штаба, господин капитан.
— Пропусти, — велел я.
Вошёл молодой офицер в чёрной шинели. Вид у парня чистый и аккуратный, глаза испуганные, видно ухоженные руки и ногти. Это адъютант генерала Рэгварда, явно недавно выпустившийся из академии.
Он старался держаться невозмутимо, но скользнул взглядом по столу и по нам. Всё это явно не напоминало штабную работу или выхолощенные учения, где он наверняка участвовал.
Парень похлопал глазками, достал из кожаной сумки на боку конверт с красной печатью и протянул мне.
— Новые приказы. Лично от генерала Рэгварда.
* * *
Нам было приказано отходить. Причём не только десанту, но и остальным частям, кто участвовал в штурме банка.
Приказ понятный и логичный. Нас сильно потрепало, все устали и держались из последних сил. Бойцам нужно отдохнуть, батальону нужно пополнение, а уж РВСникам досталось намного сильнее.
На наше место заступали новые отряды, в основном внутренние войска из Калиенты. Загорелые солдаты-островитяне с удивлением смотрели на нас и на следы боя вокруг.
Но ещё больше их удивляло, что их земляки, уцелевшие после штурма морпехи, запросто сидели с нашими бойцами, шутили, смеялись и ели. Но совместные бои сближают даже недавних врагов.
Когда-то наши народы враждовали, а правители объявляли друг другу кровную месть. Так было и с пустынниками, но только инфы затаили свою злобу сильнее остальных. До сих пор припоминали.
— Не сработает, — окрикнул Пашка несколько островитян, которые обступили статую Таргина.
Один залез, чтобы потереть ему нос на удачу.
— Почему? — спросили из толпы.
— Сухари, вон, тёрли и тёрли, до зеркального блеска. И вон где все лежат. Не помогло!
Он ехидно усмехнулся.
— По машинам, — приказал я, когда приготовления закончились.
Отступили мы в пригороды на севере, но там были не казармы, а старый курортный комплекс. Наконец-то можно было спокойно помыться, поесть и поспать.
Здесь же разместили бойцов второго батальона имперского десанта с нашей крепости. Их потрепало куда сильнее. Командовал ими майор Брайдер, он же, как старший по званию, должен возглавить имперский десант нашей крепости.
Брайдер, высокий белобрысый мужик из Нарландии, раньше относился ко мне холодно, и мы с ним особо не разговаривали. Но в боях он явно пересмотрел свой взгляд на многие вещи, и, увидев меня, подошёл с таким видом, будто увидел старого друга.
— Крепко вам досталось, Дмитрий, — сказал он. — Но вы молодцы, продержались. Показали, чего стоит наш десант. А нас вот потрепали. Понатыкали зениток там, где мы высаживались. Треть только в воздухе потерял.
— Было жарко, но мы справились, — я кивнул. — У меня есть вопрос.
— Говори, Климов, конечно.
— У тебя был такой боец, кличка Крыс. Он прибился к нам на пару дней, потом исчез. Не объявлялся у вас?
— Нет, — майор помотал головой. — Так и не видел его после высадки. Помер, наверное, или дезертировал. Так-то хороший боец, матёрый, но себе на уме.
Брайдер тоже ждал вызова в штаб и возвращения десанта в крепость. Вид у него мрачный и усталый.
Майор поставил вместо себя одного из ротных, но первый батальон оставил за мной, а сам отбыл на крепость. Ну а нам дали пару дней на отдых. Никуда не вызывали, новых приказов не поступало. Поэтому мы давали бойцам поспать подольше.
Помимо столовой, бани и прочего необходимого, здесь была ещё библиотека. Я взял оттуда несколько книг, которые могут пригодиться.
Одна — иллюстрированная энциклопедия про Небожителей, как Изначальных Восьми, так и тех, кто появился позже, из Второго поколения. Достаточно подробная энциклопедия.
Были и научные работы профессора Дэйра, написанные зубодробительно сложным языком, и тонкая брошюра «Природа Небожителя» за авторством Яна Варга, предка штабного майора, который нам помогал. Эту книгу я прочитал целиком, там мало текста, но написано понятным языком. И там было много интересного для меня, чтобы сделать выводы…
— Ого, — не удержался и вслух сказал я. — Тут-то вы и ошиблись, заговорщики.
Да, вот к этому они не готовились. Но теперь я был уверен, что вскоре ко мне придут.
Вернулся в выделенную мне комнату и сел писать наградные листы для своих бойцов и рекомендательные письма для других офицеров и солдат РВС, кто хорошо себя проявил.
Знаю, что штабисты очень сильно докапываются до оформления, чуть ли не до каждой помарки, и маринуют эти листы месяцами. Вот и надо разбираться со всем этим заранее, чтобы выбить всем медали и награды.
Бои в городе продолжались, иногда доносились стрельба и взрывы. А я писал представление на Шутника и думал о своём. На самом деле, даже было немного не по себе от того, что сижу в чистом, сытый, в этой светлой комнате, где тепло, есть чистая вода, туалет в отдельном помещении и ванна, а они там умирают.
Но так надо. Восстановлюсь и снова в бой. Все понимают, что с империей творится что-то неладное. И раз кто-то хотел устроить заговор и вернуть одного из Небожителей к жизни, то я сам оказался здесь замешан. Мне и драться за всех.
Дух Небожителя, который хотел получить моё тело, пока не показывал себя. Ещё одна душа, третья, тоже молчала, будто её и не было. Если бы не тот разговор с духом покойного офицера, я бы и не знал о ней.
Ладно. Это тоже не всё. Я выпрямился на стуле и подкинул вверх ручку. Смогу ли заставить её остановиться?
Она зависла в воздухе буквально на мгновение, и вскоре упала.
Я попробовал ещё раз, она снова остановилась передо мной, но всего на несколько секунд. А усилие я прикладывал такое, будто целился из тяжёлого пистолета на вытянутой руке. И рана заныла.
Нет, это так не работает. Удержать вещь слишком непросто, даже мелкую ручку. Зато швырять и толкать — совсем другое дело, причём даже огромные предметы легко подчинялись мне.
Да, ломать, а не строить, и убивать, а не перемещать. Не смогу закинуть своего десантника на крышу или спасти падающего, но смогу уничтожить врага. Эта способность для боя.
Снаружи раздался шум двигателя, и я выглянул в окно. Рядом со зданием курорта остановился тёмно-зелёный внедорожник с имперским гербом на капоте. Два офицера в чёрных шинелях вошли внутрь, оставив вооружённую охрану снаружи.
Вскоре оба офицера появились в моей комнате. Один усатый и высокий, другой намного ниже, гладковыбритый, очень толстый. Оба смуглые, наверняка из Мидлии.
— Капитан Спинелли, — представился один, говоря нараспев. Высокий и усатый мужик смотрел на меня немигающим взглядом. — А это старший лейтенант Моретти. Мы из спецотдела службы контрразведки.
Да, оба из Мидлии. Почему-то большинство контрразведчиков были из центрального государства империи, и очень этим гордились.
— Капитан Климов, — назвался я и отложил ручку.
— У нас есть к вам несколько вопросов по поводу происходящего. По поводу того, что вы якобы взяли языка во время вылазки. И по поводу того, что вы попали в плен, — Спинелли усмехнулся.
— Я не попадал в плен, — спокойно сказал я. — Пустынники захватили меня ненадолго, пока я был без сознания после ранения, но не смогли удержать. Вырвался с боем и вернулся к своим.
