«Так кто ты?» — спросил я, едва у меня выдалась свободная секунда.
Мысли то сбивались в кучу, то снова расходились. Что-то требовало поглотить его, но дух сопротивлялся. Что-то требовало сломить его волю, но я не понимал, что это значит.
Но сам я думал иначе. С этим духом надо было поступить другим образом, раз он офицер.
«Капитан Рудаков, — наконец сказал он, и я понял, что его голос был молод. — Я был офицером в армии Огрании. Мы торопились на помощь Нерску, когда южане прорвали оборону и взяли его в осаду».
«Когда это было?»
Этот разговор казался важным. Я следил за боем, но не забывал о разговоре. Ведь это — ключ к той крепости, который я подберу прямо сейчас. И это же не банк, это храм, в котором сейчас находится банк. И он стоит в удачном месте.
Я это понимал, ведь слишком много под ним было силы. То есть игниума...
«Вчера, — ответил дух. — Или раньше? Я не знаю. Я не вижу, что происходит вдали. И время очень странное».
«В какой части ты служил?»
«Третья мардаградская бригада, — с гордостью сказал он, но голос стал мрачнее: — Мы не успели на битву. Оборона пала, Наблюдатель Ян Варга погиб, а я попал в плен, и через месяц меня повесили. Даже не знаю, что было дальше. А душу поймали и спрятали в свечу. И тот, кто это сделал... он с тобой! Я его чую, его душа рядом. Он обманщик. Он был при моей казни».
«Ты про Небожителя?»
«Да. Но тот, ещё один — намного хуже! Он голоден».
«Кто он?»
«Я не знаю», — и это прозвучало правдиво.
Дух видит больше, чем я. Но далеко не всё.
«С тобой говорю я, а не они, — мысленно произнёс я. — И знай. Та война закончилась, вы победили».
«Правда? — он удивился. — Империя победила? Императрица взошла на трон? Ян Варга выжил?»
«Да на все вопросы. А сейчас идёт новая война. А твоя старая бригада сейчас сражается внизу, если ты не видишь. Помоги им и получишь покой. Давно пора, да? Ты заслужил, капитан».
Дух замолчал.
«Вот тебе я верю», — сказал он.
А после… его свеча потухла.
* * *
На улице...
Зорин вжался в сиденье.
— Огонь! — проорал он.
В наушниках раздался всего лишь один щелчок.
Но ригга, нависшая над танком, вдруг замерла. А по ней начали стрелять другие танки. Один, второй, третий.
Из дыр в массивном бочкообразном корпусе шагохода повалил яркий огонь и дым. Снаряды с сердечником из прессованного игниума пробивали монолитную стальную броню боевой ригги, а уже внутри сгорали, поднимая температуру в кабине до запредельных значений.
Вскоре из труб выхлопных коллекторов на корме огромной машины вырвалось огромное оранжевое пламя, освещая всё вокруг. Огонь начал пожирать внутренности старинного шагохода.
Зорин выдохнул и посмотрел на часы.
— Вперёд! — приказал он. — Там пехота дохнет, пока вы тут прохлаждаетесь! Миша, живой? — Зорин ткнул мехвода.
— Не очень, — отозвался тот.
— Раз болтаешь, значит жив. Вперёд!
* * *
В это же время. Близ моста...
Под мостом было темно и сыро, вода плескалась внизу, пару раз мимо проплыли чьи-то тела. Вокруг опор поставили бочки с игниумом и привязали, чтобы их не унесла вода. Поставили с запасом, чтобы мост был разрушен с гарантией.
А на самом мосту шёл бой. Боевые машины имперской пехоты и танки палили из пулемётов и пушек по укреплениям. Эти силы отвлекали на себя огонь, пока основные части прорывались к самому банку, который нависал над мостом.
Но пустынники не собирались с этим мириться. Провода от бочек тянулись к взрывной машинке на берегу.
— Взрывай! — кричал капитан инженерных войск Инфиналии и подгонял своих. — Быстрее!
Сапёр с платком на голове начал крутить машинку, остальные бросились в укрытия. Но ничего не произошло.
— Не работает, саади, — доложил сапёр. — Где-то провод перебит.
— Найди где! Быстро!
Сапёр побежал в сторону моста, освещая дорогу фонариком, и быстро нашёл место, где толстый провод перебили чем-то тяжёлым. Он полез за оружием, но ничего сделать или кого-то предупредить не успел.
Что-то острое вошло в спину, и ноги подогнулись. А чья-то широкая ладонь без большого пальца прикрыла ему рот.
— Тише-тише, — почти ласково проговорил человек сзади.
Но нападение заметили. Разведчик Ермолин бросился в укрытие, оставив тело на земле. В него стреляли, он матерился, пока не добрался до большого железобетонного блока. Пуля высекла искру, попав в арматуру.
А тем временем Джамал и приданные ему десантники атаковали группу сапёров. Ермолин поддержал их огнём из ручного пулемёта и приблизился, когда стрельба стихла и пока подрывникам не прислали подкрепление.
— Вот засранцы, чуть не взорвали, — проговорил он и тяжело выдохнул. — Всё готово, Джамал?
Тот тем временем отключил провода и швырнул машинку в реку. Всплеска не было слышно, ведь по банку палили танки. Взрывы оглушали.
— Вот же срань! — выругался Ермолин, пригибая голову, когда до них долетел кусок камня из стены. — Танкисты херачат. Валим?
— Валим! — Джамал кивнул.
Но уйти они не успели. По зданию выстрелил танк, что-то взорвалось и загорелось, и в зареве огня стало видно, как со стороны банка к мосту медленно ехала гражданская машина. Небольшой грузовичок, набитый бочками.
— Вот же срань! — прокричал Ермолин. — Решили так взрывать. Огонь!
Они начали стрелять, но им пришлось залечь, ведь от банка отъехала двуствольная зенитка на гусеничной платформе, чтобы прикрыть грузовик. Снаряды лупили туда, где залегли разведчики.
* * *
В подвале...
Пустынник рванул на Кеннета, замахиваясь автоматом с закреплённым на нём штыком. Тот сжал рукоятку ножа и нажал на кнопку. Лезвие выскочило с громким щелчком. Кто-то кричал, а офицер-инспектор не сразу понял, что кричит он сам.
Инф замахнулся, но Кеннет ушёл в сторону, сделав резкий рывок. Пустынник сделал пару шагов, закричал и выронил автомат.
Он обеими руками схватился за ногу. Светло-жёлтая штанина пустынной формы на правом бедре быстро пропиталась кровью, которая при таком слабом свете казалась чёрной.
Пустынник стремительно бледнел, теряя много крови, ведь она брызгала, как под напором. А Кеннет, такой же бледный, как умирающий инф, отошёл к стене.
На пол упал выкидной нож и звякнул. Лезвие окровавленное. На рукоятке была грубо выгравирована крысиная голова — знак «Ржавых Крыс», некогда известной подростковой банды из города Кхарас в Хитланде.
— Вашу мать, — проговорил Кеннет и попытался взять нож, но рука плохо слушалась.
Но когда он услышал шаги, то подхватил не нож, а лежащий на полу пистолет. А в проёме появился ещё один пустынник, который сразу начал целиться из автомата.
— Ах ты!.. — только успел прокричать офицер-инспектор.
Но нападения не было. Примчавшийся сзади рыжеватый пёс напрыгнул на пустынника сбоку и вцепился зубами ему в руку.
Кеннет прицелился и выстрелил, но даже когда пустынник умер, пёс так и продолжал рвать руку трупа. А в проходе послышались шаги. Кеннет очень глубоко вздохнул, поправил фуражку и посмотрел на вошедших.
— А у нас тут прорыв, старшина, — бодрым голосом сказал он, пряча трясущуюся руку за спину. — Хорошо, что я сюда зашёл.
— Понял, господин офицер-инспектор, — Ильин уважительно посмотрел на него и на два трупа под ногами, а затем отдал распоряжение бойцам: — Ты и ты — вниз. Ты — сапёров зови!
Когда они убежали, Кеннет устало привалился к стене и сполз вниз. Пёс сел рядом с ним и заскулил, а потом лизнул в лицо.
* * *
У банка...
Зорин не отрывался от прицела. Танки его батальона били по зданию. Снаряды ударялись в стены, взрывы происходили и внутри, но всего этого было мало.
Оттуда стреляли пулемёты, чуть ли не из каждого окна. Сплошной поток трассирующих не давал шансов пехоте даже поднять голову, не то что выдвинуться. И что хуже — в банке были управляемые противотанковые ракеты, которые не давали бронемашинам занять позиции удобнее.
И пехота подобраться не сможет, ведь инфы развернули зенитку. Тяжёлая двухствольная установка только что снесла атакующих морпехов, а теперь долбила по той стороне моста, по бойцам, которые пытались помочь объединённой группировке взять банк.
— Сучья зенитка! — вырвалось у Зорина, когда он увидел, сколько людей гибнет. — Снять её!
А потом земля содрогнулась.
— Какого?.. — пробормотал он.
* * *
Я будто различал, что происходит. Тот дух-Небожитель, что был в подвале и хотел взять моё тело, был рядом и был готов действовать.
Небожитель снова показывал мне другие времена, когда шагоходы ещё были на вооружении и считались непобедимой силой. Он помогает? Или надеется отыграться в нужный момент? Я ему не верил.
В его воспоминаниях ригги стояли на холме, который трясло от землетрясения, а по земле расползались трещины. И шагоходы проваливались туда. Под холмом были залежи игниума, и дух, усиленный эссенцией, мог воздействовать на игниум даже на расстоянии. Он вызвал землетрясение.
Не зря этот банк показался мне храмом, когда я его увидел. Это и был старинный храм, посвящённый предкам. А храмы в те времена строили на месторождениях игниума, чтобы духи в свечах стали сильнее.
Ведь в давние времена духи отвечали на молитвы, а для этого была нужна сила.
Я смотрел на землю под зданием и видел светящиеся жилы в глубине. Мог разглядеть их и до этого, но слабо, а когда предок из танковой свечи согласился помочь, для меня они засветились ярче, чем солнце. И с Эссенцией из его души я мог на них влиять.
Если присмотреться, я видел месторождения и давил на них, пытался поджечь и взорвать. Шар в голове, который будто поселился там после молитвы, становился больше и горячее, а руки чувствовали нестерпимый жар. При этом я машинально отдавал приказы об обходе и начале атаки, реагировал на появление подкреплений инфов, слушал доклады.
— Отходим! — наконец приказал я.
Офицеры уставились на меня, но начали отдавать приказы.
А я понимал, что главное сейчас происходит там, под землёй. И когда напряжение достигло пика, всё получилось.
Здание, где мы находились, начало дрожать, с потолка посыпалась пыль, упало чьё-то фото, висящее на стене. Радист с тревогой посмотрел на потолок и притянул радиостанцию к себе поближе.
А затем вдруг погасли огни прожекторов, стоящих у банка. Замолчала зенитка и попыталась уехать.
Стало тихо. Никто не стрелял всего несколько мгновений.
А затем раздался громкий гул. И здание банка начало трястись, будто оно стояло на слое желе.
Этот уродливый храм начал рушиться.
Сначала по фасаду прошла трещина, от крыши до фундамента. Потом вторая и третья. Стены начали ходить волнами, во все стороны посыпалась пыль. Из окон вылетели немногочисленные уцелевшие стёкла и обломки рам, за ними полетели камни, куски штукатурки и чьи-то тела.
Я смотрел дальше. Рация замолчала, все смотрели.
Трещины по земле расползались, как паутина. Земля под банком вспучивалась, из разломов валил пар, подсвеченный снизу багровым. Игниум в недрах раскалялся, плавился и рвался наружу, а его пар обжигал. Стало намного теплее. Но мост держался, хотя его и болтало.
