— Да пошёл ты, крыса пустынная! Нихрена я тебе не скажу!
Пустынник склонился над ним... и воткнул кинжал ему в живот. Штык отчаянно заорал.
— Ах ты гадина, — прохрипел я и начал подниматься.
Меня держали двое, с трудом, будто я не был ранен.
Штык издал ещё один вопль. Я не видел, что делает командир пустынников, мне были видны только ноги парня, которые дёргались. Сволочи, да я вас…
Мои кулаки сжимались, а тело, которому давно была пора умереть, сопротивлялось. Они едва меня держали.
Крик резко оборвался, а Штык захрипел и замер. Убили, твари!
А в голове билась какая-то мысль. Странное чувство, будто что-то изменилось.
Тот дух, он исчез или… не до конца?
— Держи его лучше, — командир пустынников повернулся ко мне с окровавленным кинжалом в руках. — Кому говорят, держи. Сейчас я его…
Я напряг все силы и вырвался. Но вместо того, чтобы дёрнуть кольцо гранаты на поясе одного из пустынников, я вытянул вперёд правую руку.
И это сработало.
— Отпусти! — бородач замер на месте, хватаясь за своё горло.
Я сжал кулак. И сразу возникло такое ощущение, будто я что-то схватил и сжимал.
— Пусти! — прохрипел пустынник, а его лицо побагровело, будто его душили.
Поздно. Я несколько раз взмахнул рукой…
А командира пустынников с силой подбросило вверх и ударило о потолок, затем в пол, потом снова в потолок и швырнуло изломанное тело в стену. Только кости хрустели, когда он ударялся.
Что? Это я сделал?!
Другие замерли. Командир пустынников завопил от боли, глядя на покалеченные конечности, один рядовой пустынник начал отползать от меня, тяжело дыша, а другой сел на задницу и уставился на командира, вытаращив глаза.
Тот, что отползал, показал на меня пальцем.
— Небожитель! — завопил он во весь голос. — В подвале Небожитель! Убейте его!
Я поднял обе руки, и голова вопящего резко и с хрустом повернулась. Он наверняка успел увидеть собственную спину перед смертью.
Но остальные услышали крик, и сюда бежали ещё враги. А я готовился их встречать.
Значит, убиваете моих бойцов? Вот за это вы отплатите, гады.
Глава 2
«Мы там, где враг не ждёт».
— Девиз императорского разведкорпуса.
— Что там у вас? — раздался крик сверху. — Чего ты там орёшь?
Я взмахнул рукой, а лежащий на полу кинжал дрогнул, будто рядом был магнит, а затем резко полетел вперёд, чтобы с отчётливым шлепком вонзиться прямо в глотку второго пустынника. Тот захрипел, так и не успев достать оружие из кобуры. А на командира я посмотрел и швырнул в стену, только подумав об этом.
Он врезался в неё и сполз вниз, оставляя кровавый отпечаток. Больше сухарь не издал ни звука.
Ещё не знаю, как действует эта сила, но всё получалось само. Даже рана почти перестала беспокоить.
Но ещё рано праздновать. Я лёг у стены, в которой был проход наверх. Занял позицию слева от врага, ведь человек сначала замечает то, что справа. Притворился мёртвым, и это получилось легко, ведь форма была залита моей собственной кровью.
Мы сможем выбраться, если остались ещё наши. Раз я жив, мне и завершать задачу.
Протянул левую руку, и автомат одного из пустынников — АВР-49 (такой же, как в десанте, только с деревянным прикладом, а не складным металлическим) потянулся ко мне, будто притянутый магнитом.
Оружие привычно легло в мои руки, и я опустил переключатель огня вниз на стрельбу очередями.
В подвал вбежали трое противников с автоматами наготове и начали водить стволами по сторонам. Меня приняли за труп вместе с остальными.
— Саади! — крикнул один, глядя на командира. — Что здесь случилось? Кто это сделал?
— Он мёртв, — сказал второй.
А я начал палить.
Автомат оглушительно загрохотал в тесном помещении. Ствол подбрасывало вверх от отдачи, приклад сильно бил в плечо. Но я не просто держал его руками, я будто удерживал его этой силой, чтобы отдача не мешала попадать.
Очередь срезала одного пустынника, пробив его бронежилет в упор. Второго, без броника, прошило насквозь, во все стороны полетели клочки его куртки. Запахло палёной ватой и горелым порохом.
Третьего только ранило, он выронил оружие… и его с силой отбросило в стену, туда, где был тайник. Мне стоило только поднять руку и толкнуть, даже не прикасаясь к нему. Как и до этого.
Он врезался так сильно, что из стены выпала ещё пара камней, а на ней самой остался кровавый след.
На мгновение стало тихо, но я знал, что будет дальше. В ушах хоть и звенело после пальбы, я всё равно услышал глухой стук. Что-то ударилось о пол у нижней ступеньки лестницы и покатилось среди свежих гильз. Граната.
Но я не бросился на пол, а вытянул к ней руку и вскоре почувствовал её в своей ладони, даже не прикасаясь к ней. Она прыгнула назад, как я и хотел.
Бах! Дом тряхнуло, сверху посыпалась пыль и пошёл дым. Раздались крики.
Ну а я перезарядил автомат, взяв магазин из подсумка на теле мёртвого пустынника, и отправился наверх, пока они не опомнились. Раз уж жив, надо вытаскивать своих и выбираться отсюда подальше. Будто меня и не ранило, хотя я чувствовал, что горячая кровь бежит по телу. Просто боли почти не было.
Забежал по ступенькам, перепрыгнул через чьи-то окровавленные ошмётки, засыпанные белой пылью, и застрелил пустынника, который стоял на коленях. У него бежала из ушей кровь, но оружие из рук он не выпустил и был готов стрелять. Получив пулю, он молча грохнулся на пол и больше не дёргался.
Тела валялись повсюду, но это были сухари. Один выживший спрятался за стеной, я увидел его плечо и выстрелил. Он отшатнулся с криком, и я швырнул его в стену мысленным толчком и движением руки.
Тело ударилось в ещё чудом висящий кухонный шкаф, и тот, наконец, оторвался. Во все стороны разлетелась битая посуда. А человек упал на пол и больше не шевелился.
— Да стреляйте уже по ним! — кричали снаружи.
Оттуда сразу открыли огонь. Я лёг, ожидая, когда в комнату влетят новые гранаты. На полу, на грязном красном ковре, засыпанном пылью, блестело битое стекло из окон и валялись стреляные гильзы. Их так много, будто кто-то рассыпал здесь несколько мешков.
Меня попытались окружить, кто-то пролезал через пробитую снарядом стену. Я его снял. Но затем стрельба вдруг стихла. И я услышал протяжный свист издалека. Он становился громче.
— Всем отойти! — закричал кто-то снаружи срывающимся голосом. — Всем…
Ба-бах!
Внутри меня будто что-то перевернулось и сжалось, едва не разорвавшись. Слух пропал на несколько мгновений.
Землю тряхнуло, стены дома затряслись, по одной прошла трещина. Штукатурка осыпалась, за ней показались кирпичи. Кусок потолка отвалился и грохнулся рядом со мной. Трещина на стене шла дальше, добралась до оконного проёма. Пустая деревянная рама лопнула в щепки.
Это ударила артиллерия. Наша собственная летающая крепость стреляла по этому району откуда-то издалека. Они же не знают, что мы здесь.
Следующий взрыв был дальше, но всё равно было громко.
Надо уходить, пока следующий снаряд не угодит в здание или пока пустынники не очухались. Сейчас они залягут в своих норах, надо успевать.
Я прошёл глубже в дом. Больше всего врагов лежало в коридорчике у кухни, там же я нашёл нашего бойца, вернее, его останки. Увидел на плече нашивку за двадцать прыжков с крепости. Лёха Кузнечик взорвал гранату, когда пустынники подошли слишком близко, и нескольких забрал с собой.
Хороший был парень, отзывчивый. За него мы отомстим.
— Ах ты сука! — кричал кто-то впереди.
Дальше увидел наших, и от сердца, которое будто сжимала в кулак чья-то ледяная рука, чуть отлегло.
Есть живые!
Пулемётчик Краб и рыжий радист Гвоздь были связаны и лежали у стены. Краб ранен серьёзно, Гвоздь легко. А Пашка Шутник навалился на пустынника, которого сбил с ног в тот момент, когда я зашёл.
— На, сука! Сука…
Руки Пашки были связаны, но он бил врага собственной головой в лицо, сильно запрокидывал её назад и остервенело колотил пустынника. Вкладывал в удары всю свою злость, а когда запрокидывал голову, аж хрустела шея.
Я подошёл ближе и спихнул его.
— Отставить, Шутник! — приказал я.
Услышав мой голос, Пашка замер, а я выстрелил в пустынника с разбитой рожей, пока тот не очухался.
— Ну ты зверь, Пашка, — прошептал Гвоздь, глядя на товарища. — Он только отвлёкся, а ты…
— Рожа мне его не понравилась. Вот и поправил.
Шутник нервно засмеялся, упав на пол. Но не потому, что смешно, а потому что у него сильное нервное напряжение. Так бывает.
И стало тихо, насколько могло быть в районе, который обстреливала крепость своими мощными орудиями.
Пустынники вполне могли отойти в другой дом, когда крепость начала стрелять именно сюда, у них же везде прорыты подземные ходы. Переждут обстрел и снова пойдут в очередную атаку.
Но взрывов пока не было. Огромная крепость, висящая в небе у города, сейчас либо разворачивается, чтобы продолжить огонь из другой батареи, либо меняет позицию. В ближайшие пять минут станет понятнее. Но нам в любом случае надо валить.
Трое наших здесь, и в одной комнате я нашёл Музыканта, он тоже жив, но ранен.
Итого осталось четверо живых бойцов. Штыка убил командир пустынников, Кузнечик подорвал гранату, чтобы не попасть в плен, Крыса нигде не было.
Я подобрал с пола боевой нож сухарей с наборной кожаной рукояткой и латунной гардой. Разрезал верёвки у Шутника на руках, острое, как бритва, лезвие при этом чуть зазвенело, после перешёл к остальным.
— Так вы живы, господин капитан? — спросил Гвоздь, наш радист, будто не верил. Из левого уха бежала кровь. — А я думал, что всё. Конец нам. А вы как пришли…
— Что произошло, пока я был в отключке?
Посмотрев на Краба, который слабо реагировал на происходящее, я кивнул на него, и Шутник тут же бросился ему помогать, даже не вытерев кровь с лица.
— Мы только ушли, а сухари как напали, — торопливо говорил он, отчаянно картавя. — Толпой целой, взвода два, не меньше. Живьём пытались брать. Со всех сторон как рванули, как дымовых накидали! Мы к дому отступили, Лёха там на гранате подорвался, когда его взяли, а нас…
Понятно, почему хотели взять живьём как можно больше наших. Пустынники, хотя солдаты часто называли их между собой «сухари» или «инфы» (от названия южного региона империи — Инфиналия) хотели узнать, не выяснили ли мы что-нибудь о планах на завтра. Они разработали серьёзную и сложную операцию, а тут вдруг погиб штабист, и они переполошились. Хотели проверить, не причастны ли мы к этому.
А что до потерь, так пустынники всегда пускали вперёд не обученных солдат, а собранное в городе ополчение. Вот и смогли закидать наших мясом и взять живыми.
Но плевать. Отряд цел, миссия продолжается. Разве что рация, которую тащил Гвоздь, была уничтожена, в неё попало не меньше трёх пуль. Это усложняет дело.
— Господин капитан, а где Штык?
— Погиб, но я с ними за это разобрался.
Они помрачнели, Штыка уважали все. На лицах появилась злость за ещё одного павшего товарища.
— А ваша рана? — Шутник подошёл ко мне.
— Потом, — прохрипел я. — Надо прорываться. Уходим прямо сейчас, с боем, если надо.
—Есть!
— Работаем.
Некогда думать о случившемся. Рана хоть и заболела снова, но терпеть боль можно и без укола. Да и кровь больше не бежала.
Да и эта странная тяжесть в голове, будто кто-то вставил туда металлический шар, мешала не сильно.
Это должно быть связано с тем, что хотел сделать дух в свече, но не смог. Но что с ним случилось? Дух должен был получить тело, но чего-то испугался, а я… а я теперь могу делать то же самое, что и он.
