Страница 4 из 27
— Отставить, — спокойно сказал я.
— Мы-то вас давно заметили, — небритый разведчик засмеялся и поднял пулемёт на плечо. — Ничего вы этих сухарей накрошили. Где и хоронить-то такую кучу теперь?
— Мы немного прошли им по тылам, — добавил второй, очень смуглый. — Чтобы не напали на вас со спины.
Вот почему по нам не стреляли.
— Благодарю за помощь.
Здоровяк стиснул мою руку своими пальцами, крепкими, как тиски, но пережать не смог. Левая рука у него перебинтована, через повязку просочилось красное пятно. У второго, бородатого, хватка такая же сильная.
— Капитан Ермолин, императорский разведкорпус, — произнёс здоровяк. — А это — капитан Джамал, мой товарищ, который сейчас будет нудеть, что мы тратим время впустую.
— Тише, — с сильным выговором сказал смуглый, жуя спичку. — Эта летающая штуковина за городом сейчас развернётся к нам другим боком и продолжит хреначить из своих батарей.
Выговор у него своеобразный, он чётко и тщательно проговаривал все звуки, даже глухие, не проглатывая окончания.
— Во-во, — Ермолин закивал. — Вам надо валить, парни.
Значит, разведчики. Императорский разведкорпус — это спецвойска имперской армии, разведчики и диверсанты, действующие в тылу врага небольшими группами.
Наш десант по традиции в основном состоит из северян, а в разведкорпусе были выходцы со всей империи.
— Мы возвращались на базу, такси нашли, — Ермолин усмехнулся и показал на грузовик, — а тут прибежал к нам один ваш солдатик. Вычислил нас как-то, увидел, сразу понял, кто такие. Хитрый такой, на крысёнка ещё похож, зубки торчат, — он оскалил свои жёлтые зубы.
— Крыс это, — произнёс Шутник, занимаясь раной Музыканта.
— Говорит, что его командир в окружении, сухари, гады, обложили. Помогите, говорит, ведь там какие-то важные сведения есть из штаба пустынных змеев. Очень важные. А мы же разведка, это наш профиль. Пошли к вам, а вы уже ушли, даже чаю не попили.
— И где он? — поинтересовался я.
— Я думал, уже здесь, к вам вернулся, — Ермолин огляделся. — Он так-то тоже постреливал, и неплохо. А куда делся?
— Время, — напомнил Джамал. — Давайте сведения, мы их увезём и доставим в штаб. Мы захватили транспорт местных, сможем проехать быстро.
— Возьмите нас с собой, — сказал я.
— Извиняй, командир, — Ермолин развёл руками. — Мы отходим. Но если сведения важные — передадим обязательно.
— Нужно как можно быстрее связаться со штабом на крепости, а наш батальон ближе всего, — твёрдо произнёс я. — Но без нас вас могут расстрелять на подходе, вы же не знаете наши пароли.
— Мы к своим поедем, дольше, но надёжнее, — они переглянулись, и Ермолин продолжил: — Нет, командир. Понимаю, что ребят хочешь вытащить, но не можем.
— Уходите отсюда, пока они снова не полезли, — сказал Чан из машины.
Они не подчиняются десанту, да и Чан старше меня по званию и тоже офицер имперской армии. Но мы на одной стороне, и у меня было то, что поможет их убедить.
— Почему крепость стреляет по этому району, как думаете? — спросил я.
— Потому что связи нет, само собой.
— Потому что штаб поменял коды, пароли и позывные, — сказал я. — Ещё вчера. И мы не можем с ними связаться.
— Ха, как обычно, — Ермолин хмыкнул, а его товарищ начал нервничать. — А ни вам, ни нам этого не сказали.
— Не только поэтому. В штабе вражеский шпион, и он сделал всё, чтобы мы эти коды не получили. Зато они есть у пустынников, самые свежие. И те передают в наш штаб свои отчёты, как им выгодно. А штаб им верит, ведь коды действующие.
Ермолин замер, а Джамал выронил спичку изо рта.
— Вот же срань, — проговорил Ермолин. — Бардак, сука, и не проверили.
— Там целую операцию провели. И в штабе думают, что мы побеждаем, — продолжал я, — а пустынники закрывают ловушку для всей группировки в центре. И завтра нанесут удар, когда начнут подрывать мосты в одно время. А сейчас наводят крепость на этот район, да только сами под неё попали. У них тоже бардак.
— Надо срочно ехать, — проговорил Джамал. — Прямо сейчас. Есть доказательства?
— Есть. Поехали, — я кивнул на машину. — Ближайшая радиостанция в нашем батальоне. Сейчас каждый час на счету. И давайте уже не спорить, с нами больше шансов пробиться.
— Вот же вы упрямые, десантники, — Ермолин шумно выдохнул и посмотрел на майора. — Ну чё, подбросим командира с пацанами? Только штабелями придётся всех укладывать, а то не влезем.
— Поехали, только быстрее! — Чан закивал и поморщился от боли.
Мы расположили раненых в кузов вплотную, как дрова, сверху набросали на них тряпки. Сами сидели, прижимаясь друг к другу, в упор, даже вздохнуть было сложно.
Но зато есть шанс вырваться.
— Терпи, Краб, — уговаривал Шутник товарища. — Будешь потом рассказывать, что в десанте тебя так ценили, что аж на руках носили. Ах, мать её! — он стукнулся головой о доску и потёр её.
— Голову береги, — посоветовал Ермолин. — Сотрясение будет.
— А у меня там кость, господин капитан, — отшутился Пашка. — Сплошная кость, ребята видели.
— Ты рядовой ещё! — по-свойски произнёс разведчик. — Это у офицеров — кость, а ты вот сотрясение заработать можешь.
— Понял, господин капитан.
— А теперь сидеть тихо и не высовываться, — сказал Ермолин, перестав улыбаться. — Джамал — из этих краёв родом, вырос здесь, всё знает, да и вид, как у местных. Но если они увидят наши бледные рожи или вот эту скуластую бинхайскую морду, — он кивнул на майора, — то всех перестреляют. Кроме Джамала, его-то будут заманивать к себе. Генералом сделают, не меньше, с такими-то родственниками.
— Хорош так шутить, — отозвался Джамал из кабины, слыша разговор через открытое окошко между кабиной и кузовом.
Он завёл двигатель. Из выхлопной трубы пошёл дым, обдав нас вонью тухлого яйца. Так пахнет топливо под названием игниум, которое используется повсюду, от машин до летающей крепости. Запах резкий, но к нему привыкаешь быстро.
Мы выехали, а вскоре землю тряхнуло, и разрушенная булочная начала осыпаться до конца. А на соседней улице вырос столб оранжевого огня там, где мы отбивались.
Крепость развернулась и продолжила огонь. Вовремя мы ушли.
— Не высовываемся, — приказал я своим. — Шутник, займись ранеными. Гвоздь, помоги ему, потом проверь оружие, — я положил автомат рядом с собой. — И не стрелять, пока я не прикажу.
— Ты же сам пулю схватил, командир, — заметил Ермолин, внимательно присмотревшись ко мне, и скользнул взглядом вниз, на кровь и бинты. — Как вообще на ногах стоишь? Тебе бы отдохнуть.
— А некогда отдыхать. И умирать мне нельзя. Запрещено, — я сел, прислонившись спиной к задней части кабины. — Зато предки присматривают.
— Вот и за нами пусть присмотрят, — разведчик коснулся лба и посмотрел на бледного Краба. — Да не ссы, парень. Домчим с ветерком. Поездка будет — во!
Он поднял левую руку так, будто собирался продемонстрировать нам большой палец. Но большого пальца на ней не было, только обрубок был перемотан бинтом, на котором уже проступило кровавое пятно.
— Срань, постоянно забываю!
Он весело захохотал. Похоже, это его любимая шутка. Шутник выдавил пару нервных смешков, остальным же было не до этого.
Тем временем Джамал нажал на педаль газа. Грузовик тронулся с места и поехал по разбитой дороге в центре осаждённого города. В ту сторону, где занял позиции наш батальон, который будет уничтожен завтра утром, если мы не успеем.
Глава 3
«Имперская армия включает в себя императорскую гвардию, силы спецназначения (в том числе воздушный десант и разведывательный корпус), корпус офицеров Генерального штаба, войска связи, инженерные войска и летающие крепости…
Региональные вооружённые силы государств, входящих в состав империи, подчиняются главнокомандующему имперской армии…»
— Устав вооружённых сил империи Юнитум.
По уставу офицерам имперской армии не полагались автоматические винтовки, но те из нас, кто побывал в настоящих боях, носили с собой автоматы, как у простых солдат. Сейчас я держал в руках двадцатизарядную автоматическую винтовку Риггера — АВР-49, который я захватил в бою у пустынников. Повернул автомат к себе, проверяя его состояние. На затворной раме был выбит серийный номер, год выпуска — 845-й от в.т.в. — и прочие данные: «Автоматическая винтовка АВР-49. Нерская промышленная зона». Рядом — стилизованный знак ели, герб города Нерск.
— Есть пароли? — спросил я.
— Есть лучше, — Ермолин хмыкнул и посмотрел на водительскую кабину. — Свой пустынник.
— Всем лечь, — скомандовал Джамал из кабины.
Кабина была отделена от кузова тонким листом фанеры, пробитым пулями, поэтому мы хорошо его слышали. Грузовик ехал мимо группы сухарей, я увидел их в дырочку. Один из них поднял автомат и пальнул в воздух короткую очередь.
— Ветер с юга! — проорал Джамал через окно старинную боевую кричалку пустынников.
— Буря идёт! — ответило несколько голосов вразнобой.
Пронесло, они поверили. Шутник тяжело выдохнул, Ермолин хмыкнул, глядя на него.
— Куда ты столько гранат набрал? — Музыкант поморщился и потёр макушку, когда Пашка неловко повернулся и случайно задел его подсумком по голове.
— Да на всякий, пригодятся.
— Зелёные сигнальные шашки нашёл? — спросил я.
— Никак нет. Только красные.
Хреново, для связи с нашими нужны зелёные. Но будем крутиться.
Я ощупал бок. Рана осталась, но немного затянулась. Будто прошло несколько недель, а не часов. Пару раз украдкой проверял под бронежилетом, потом доставал руку, но свежей крови не было. Значит, силы Небожителя позволяли не только швырять людей и вещи, но и выживать, когда обычный человек уже бы умер. Хотя тот дух говорил, что во мне есть капля его крови, поэтому я пережил рану. Раз уж остался жив, надо разбираться.
Ловил на себе взгляд Шутника и остальных ребят, которые не понимали такой резкой перемены, ведь несколько часов назад я умирал. Но не думаю, что кто-то этим расстроен. Ну а разведчики и не знали таких подробностей.
Сел поудобнее, насколько это было возможно в этой толчее, украдкой посмотрел в дыру в брезенте, чтобы понять, где мы находимся.
Инфиналия — страна на юге империи, большую часть которой занимает выжженная пустыня. Но город Фледскарт, в котором шли бои, находился в другой, более умеренной климатической зоне, на правом берегу реки Сильва.
Сейчас осень, и из-за дождей всё здесь было покрыто вечной грязью, толстым светло-коричневым слоем, густым, как масло, хоть на хлеб мажь. Она была повсюду: пропитывала одежду и попадала под неё, въедалась в поры, мешала технике, а по ночам ещё схватывалась морозом.
Пустынники в такую погоду воевали не очень умело, но этот город был на их стороне, и им проще.
Через дырки в брезенте я иногда их видел. Инфы брели колоннами, как ополчение, так и армия, ещё недавно служившая империи. В основном здесь лёгкая пехота, бронетехники у них традиционно было мало. Они шли на север, туда, куда ехали мы. Их больше, чем думало командование. Намного больше.
Вскоре грузовик остановился.
— Всем тихо, — предупредил я своих, прислушиваясь.
Шутник кивнул и зажал рот Крабу, чтобы его не услышали, если он очнётся и застонет от боли.
— Вам надо было выбираться вдвоём, — прохрипел Чан, не открывая глаза, — а не брать меня.
— Тихо ты, морда твоя бинхайская, — проговорил Ермолин и взял пулемёт поудобнее.
Послышались чавкающие шаги, кто-то шёл к нам через лужу. Джамал открыл окно.
— Смерть узурпатору с севера! — прокричал он пароль.
— Свобода Инфиналии! — закричали в ответ.
Пароль слишком простой, пустынники не стали особо заморачиваться. Ну или хотели, что свои его запомнили. А в имперской армии на каждом блокпосту был бы свой пароль.
Я увидел, как смуглый тощий боец, совсем мальчишка, торопливо отодвинул перекрывавшую проезд ржавую трубу. Грузовик проехал дальше, а мы вжались в дно кузова, чтобы нас не увидели.
Было слышно тяжёлое дыхание одного из раненых, который сдерживал стон. Краб очнулся и терпел изо всех сил, но не издал ни звука.
Машину тряхнуло. Дорога разбита бомбёжками, как и весь район. Ни в одном здании не осталось целых стёкол, некоторые окна забиты досками или заложены. Иногда в них можно было различить пулемёты. Пустынники собирались драться в этом городе долго.
— Помнишь, что говорить, если спросят, что везёшь? — спросил Ермолин, повернувшись к кабине.
— Получше тебя, — отозвался Джамал. — Скажу, что трупов набрал.
— На север, где бои идут, везут ещё трупы? — с сомнением спросил я. — Там своих хватает.
— Да мы так шутим. Разные варианты есть.
Но у меня возникла идея.
— Игниум, — сказал я, глядя на ящики и бочки в кузове. — Активный игниум для взрывчатки и три бочки игниумной пасты. И скажи, что по этим дорогам его так разболтало, что может рвануть. Они пропустят, лишь бы мы уехали.
— Во! — оживился Ермолин. — Солдаты всегда боятся взрывчатки!
— Хорошая мысль, — измученный майор Чан открыл глаза.
