Заговорил пулемёт, тяжёлый ротный, и его недовольный голос хорошо было слышно сквозь шум. Стало ещё громче, когда защёлкали одиночные выстрелы из автоматов, затем раздался взрыв. Где-то недалеко отсюда шёл бой.
Но крепость пока молчала. Зато по воронкам вокруг видно, что сюда уже прилетело несколько мощных снарядов. Да и находящиеся на борту самолёты могли сбросить сюда бомбы. Прямо по своим.
Два бойца пронесли пулемёт, мимо пробежал взвод. Где-то орал старшина Ильин. Жив старик ещё, и вот это хорошая новость.
— Чё вы там сиськи мнёте?! — услышал я его крик с другой стороны.
Я дошёл до памятника, и тут раздался резкий выстрел. Один из пробегающих мимо десантников, тощий парнишка в берете, а не в каске, упал, схватился за левую ногу и громко взвыл от боли.
— Снайпер! — крикнул кто-то.
К раненому бросился товарищ с прыщами на щеках, не старше его.
Бах!
Боец пробежал по инерции ещё и рухнул замертво лицом в грязь, а раненый продолжал вопить.
— Дым! — приказал я.
Дымовые уже были наготове, их начали кидать. Густой дым скрыл и раненого, и место вокруг него. Бойцы тут же утащили вопящего, но тело покойного оставили, а я ушёл, пока снайпер не начал охоту за мной.
Враг стрельнул в облако дыма ещё несколько раз, я видел, как пули высекали искры из стоящего рядом гранитного фонтана, но никого не задело. Затем стихло, он ушёл.
Ну где же ты, гад? Я посмотрел на крыши зданий вдали. Надо его найти. Снайпер — это проблема. Будем с ней разбираться сегодня же.
Наконец, я добрался до подвала, и в нос сразу ударил тяжёлый дух места. Влажно, сыро, очень много раненых. Пахло спиртом и кровью. Стоны не прекращались. Забегавшиеся санитары пытались всем помогать, но не успевали.
А у забитого досками подвального окошка, откуда едва проникал свет, лежал человек, очень грузный, седой, с перевязанной головой.
Это командор, как называли командующего десантом на каждой летающей крепости.
Глаза закрыты. Он мёртв или без сознания?
Рядом с ним работал радист. Перед ним стоял тяжёлый ящик радиостанции в серой расцветке, к которому были подключены толстые провода гарнитуры. Лампы на ящике светились.
— Буран-1, Буран-1, это Кречет-2, приём! — говорил бритый наголо парень, придерживая гарнитуру. — Огонь по своим! Квадрат 4-2-1-2! Прекратите огонь, прекратите огонь, вы по своим стреляете. Приём!
Снаружи затряслась земля. Сразу три близких разрыва. С потолка начала сыпаться пыль.
— Прекратите огонь, Буран-1! — продолжал кричать радист, выждав немного. — Это Кречет-2, вы по своим стреляете!
Он огляделся, посмотрел на раненых товарищей вокруг и проговорил со злостью, срывающимся голосом:
— Вы по своим стреляете, уроды. Твари!
— Отставить ругань, — прохрипел седой офицер. — Что за разговорчики в эфире?
Командор ещё жив. Я шёл к нему, пока путь мне не преградил высокий молодой офицер. Светлые волосы торчали дыбом, левый глаз налился кровью, правое ухо опухло, а нижняя часть лица перевязана бинтами. Там, где должен быть рот, расплылось кровавое пятно.
— Это кто тебя так приложил, Юджин? — тихо спросил я.
Капитан Флетчер что-то промычал, совсем неразборчиво. Похоже, пуля или осколок задели рот. Говорить не мог совсем.
— Молчи, — сказал я. — Беру командование на себя.
Флетчер кивнул, но сморщился от боли. А я подошёл к окну и сел рядом с командором Шлейном. Командор тоже не из северян, как и Флетчер, но он в десанте с самого первого дня появления этого рода войск.
Шлейн открыл глаза.
— Вернулся, Климов?
— Вернулся. У нас проблемы. И утром будет хуже.
У него минимум три тяжёлых ранения. Получил пулю в живот, грудь, да и голова перевязана не просто так.
— Что нашёл? — спросил он слабым хриплым голосом.
— В штабе крепости засел шпион. Передал пустынникам свежие радиокоды, а нам старые. Поэтому крепость стреляет по нам. Они её наводят.
— А я думал, они сами так мажут, — Шлейн хмыкнул.
— Но это не самое худшее. Они устроили радиоигры, передают в наш штаб то, что выгодно пустынникам. В том числе от нашего лица.
— Дерьмище, — прохрипел командор. — Полный бардак, и никто этого так и не понял.
Я полез в сумку, доставая бумаги, продолжая говорить:
— На завтра в восемь утра запланирована операция. Они хотят заманить в этот район побольше имперских сил.
— И она попадёт в засаду? — спросил он.
— Хуже. Они подорвут все мосты и отрежут район от остального города. И мы тоже останемся здесь, если не успеем отойти.
— Окружение и избиение, — прохрипел командор. — Хитрые гады. Но как мы свяжемся со штабом, если нет новых кодов?
— У сухарей они есть. И у нас теперь тоже.
Шлейн посмотрел на меня и слабо улыбнулся.
— Знаешь, Климов, — сказал он. — С самого первого дня я знал, что не ошибся, когда брал тебя на крепость, хотя меня отговаривали. Но я сразу увидел, что ты на своём месте.
— Благодарю, командор. Принимаю командование на себя.
Он пожал мне руку и что-то пробормотал слабым голосом, закрывая глаза.
Я передал коды радисту. Тот с удивлением посмотрел на мятую грязную бумажку с имперским гербом в виде ветвистого кольца и подписью «Совершенно секретно», потом на меня, и сразу склонился к рации, начиная крутить ручки.
Едва он закончил, как рация будто взорвалась от шума в эфире.
— … вы чё там, уснули?.. — проорал кто-то, а затем последовал звук выстрелов.
— … прошу разрешения на отход… — следом взрывы.
— Гнездо-3, вы куда, ***, бомбы сбрасываете? *** ***, вы куда на своих бросаете?!
— Гнездо-1, Гнездо-1, — этот голос был слышен чётко. — Это Заря-2! У меня три коробки сгорело с утра! Прошу разрешения на отход, в квадрат 4-2-2-7! Всех пожгут!
— Отставить, Заря! Запросите помощь Беркута! Он рядом с вами.
— Да нет его здесь! Нигде нет! Тут вообще наших нет! Вы куда нас отправили вообще?!
— Как нет, Заря?! Они только что передавали…
В городе происходил хаос, что понятно по тону переговоров, которые велись совсем не так, как принято по регламенту. А ещё мы на общем канале, который слушают враги. И корректируют свои планы, чтобы нанести нам больше ущерба.
— Начинай, — сказал я радисту.
А сверху начались очередные взрывы. Крепость снова открыла огонь.
Радист откашлялся и начал:
— Гнездо-1, Гнездо-1! — произносил он новые позывные. — Это Беркут-2! Приём!
— Беркут-2, это Гнездо-1, слышу вас. Приём. — почти сразу ответил голос из радиостанции.
Слышно было чётко. Ведь штаб сидел в летающей крепости, а там мощные радиостанции.
— Гнездо-1, вы по нам стреляете со вчерашнего дня! Прекратите огонь!
— Это невозможно, Беркут! — голос был удивлён. — Вы же сами передали координаты! Кто это вообще говорит? Кто это говорит, мать вашу? Подтвердите личность.
— Это я Беркут-2! — тут же возмутился другой голос. — Кто это там в эфире?
Уже выдают себя за нас. Но этих хитрых гадов мы достанем.
Глава 5
«Кинофильм “Братья” рассказывает историю братьев-близнецов Валентина и Павла Климовых — двух известных участников Второй гражданской войны, которые оказались по разные стороны конфликта и сражались друг против друга.
Зрителям понравились масштабные батальные сцены с участием настоящей военной техники, но многие раскритиковали сюжет фильма за художественный вымысел и расхождения с реальной историей.
В финале фильма Павел Климов погиб, спасая брата из плена. Но в реальной истории он был отправлен в изгнание, когда мятежники проиграли. Однако его потомку было дозволено служить в имперской армии, чтобы вернуть доброе имя семье…»
— Столичная газета «Хроники Урбуса», 870 год.
Я сделал знак радисту, и он протянул мне гарнитуру.
— Коды скомпрометированы, Гнездо, — произнёс я. — Запрашиваю смену всех кодов и позывных. Они в руках врага.
— Подтвердите личность, Беркут, — упрямились в штабе.
А если не подтвердить личность, то они хоть и сменят коды, ведь они так или иначе уже скомпрометированы, но продолжат огонь по квадрату, ещё сильнее, чем раньше. Надо их убедить.
— Передайте Гнезду-1 привет его деду от моего прадеда, — произнёс я.
Это вообще не пароль. Но я знал, кто командует, и знал, что он всегда слушает эфир. И мы с ним говорили до высадки. Он поймёт, что у десантников новый командир, и что это я.
Так и вышло.
— Внимание, говорит Гнездо-1.
Голос был другой: уверенный, немного картавый, усталый, но с небольшой искоркой, будто он вечно усмехался. Связь была хорошая, и слышно его чётко. Радист, услышав этот голос, чуть ли не вытянулся по стойке смирно прямо у аппарата. Даже командор открыл глаза.
На несколько мгновений в эфире установилась тишина, а затем тот же голос объявил:
— Смена всех кодов. Приказываю перейти на резервный канал, второй номер. Повторяю: переход на резервный канал, второй номер. Конец связи.
Радист достал красные конверты из планшета погибшего офицера-связиста и сорвал печать с конверта с цифрой 2. Надеюсь, из-за этого бардака резервные планы не успели обновить за последние дни, и наши старые подойдут.
А листки со старыми кодами и не пригодившиеся резервные конверты медленно сгорали на полу. Один из раненых следил за этим, потом посмотрел на меня.
Да, теперь я отвечаю не за одно отделение, а за весь батальон. И этот батальон должен выйти из окружения.
Радист закончил настройку и посмотрел на меня.
— Гранит-2, — тут же раздался наш новый позывной. — Это Замок-1. Приём.
— Слышу вас, Замок. Приём.
Говорил всё тот же голос нового главнокомандующего, который недавно был назначен на пост, когда прежний не смог взять город, а войска умылись в крови.
— Что стряслось, Гранит? — спросил он.
— Враг заполучил наши коды.
— Откуда у вас эти данные?
— Допросил языка из их штаба во время вылазки, — отчитался я. — Есть доказательства, что в нашем штабе шпион. Он помешал нам получить новые коды, а противник говорил от нашего имени. Они всё слышат в эфире.
— Я пошлю за доказательствами.
— А на завтра, на восемь утра, запланировано уничтожение переправ в квадратах... — я посмотрел на карту, но называть конкретные места смысла нет, их слишком много. — Все мосты на севере и северо-востоке. Приём.
