Глава 5
На вечернюю тренировку я не просто спешил, а летел. Хотелось быстрее выйти на лед и выпустить пар. Я буквально сбежал из дома, только бы не столкнуться с мамой. С меня хватит и разочарованного взгляда отца.
И самое поганое, что злились они не за дебош в баре, и не за обезьянник, откуда нас пришлось вытаскивать среди ночи, а из-за гребаных статей, о которых они ничего не знали.
И отец прав! Сто раз прав! Я слишком долго и усердно трудился, чтобы упустить свой шанс попасть в сборную. Ещё в том году ко мне приходили спортивные скауты, предлагая весьма неплохие контракты различных клубов. Но отец настоял, что я должен окончить универ, а потом махать клюшкой где угодно, хоть на другом материке. Маме после этих слов пришлось вызывать скорую… Вернее, тётю Соню, с которой они до утра пили «волшебные» капли, причитая на тему, как же быстро растут дети.
В тот момент я не был уверен, что хочу связать жизнь с хоккеем. А теперь всё поменялось.
Сборная – это не удача и не лотерея. Это первая ступень моего будущего. Я, в первую очередь, себе должен доказать, что чего-то стою.
Припарковался у ледовой арены, машинально осмотрел стоянку, заметив, что почти все парни уже в сборе. А ещё заметил красную «ауди», значит, Алла ещё на работе.
Несмотря на то, что мы были дублем нашей взрослой команды, тренировали нас так, словно если основной состав сляжет с диареей, на защиту города придется вставать нам. А мы были не прочь…
Вошёл в раздевалку, на ходу стягивая мокрую толстовку. Вдох… Резкий запах пота, хлорки и ментола разогревающих спортивных мазей — вот атмосфера, в которой я чувствовал себя как рыба в воде.
Гул голосов стих, парни обернулись, приветствуя меня, а после вновь продолжили ржать.
Бросил на скамейку свою сумку, а после стянул одежду и начал переодеваться.
— Да я башку даю на отсечение! Это была она! — горланил Фёдоров, перематывая скотчем щитки. — Вас когда менты загребли, я успел слинять в компании с горяченькой рыжухой. Не помню, как её зовут… — Фёдоров замолчал, а толпа прыснула смехом от его замешательства. — Неважно! Она притащила меня к себе в общагу, а там эта девка! Ну, которая пиво все разгрохала после игры. Она там полы в общаге драила. Виляла своей сладкой жопкой, размахивая рваной вонючей тряпкой.
Я застыл, ощущая как каменеют мышцы, лениво посмотрел на Фёдорова, прикидывая, врёт или нет. Но, очевидно, он говорил правду.
— Она там и живёт, и сортиры драит. Вот умора! — не унимался Фёдоров. — Братцы, ну если её в хлорке отмыть, то она очень даже ничего. Я бы ей вдул…
— Фёдоров, не, не вратарь ты… Трепло! — поднялся Ванька Добрынин и двинул ко мне, словно заметил, что ещё мгновение, и меня разорвет на осколки. — Ну работает человек на двух работах, всякое бывает. Это же у тебя дед бывший мэр. А простые люди живут иначе.
— Да я её до вчерашнего дня вообще не видел. Ходила призраком, а тут за сутки дважды… Нет, личико у неё смазливое, конечно. Ну а так… Мышь обыкновенная, а в том халате ещё более жалкая и серая.
По раздевалке прокатилась волна дикого ржача. И лишь Савин с Добрыниным не присоединились к этой вакханалии. Они медленно встали мне за спину, чувствуя, что назревает беда.
— Ты, Фёдоров, её хорошо рассмотрел, — усмехнулся я и, отбросив руки друзей, двинул прямо на острослова. — Что, на серость потянуло? Себе под стать ищешь?
— Да пошёл ты! — Фёдоров напряженно сглотнул и отвернулся к своему шкафчику. — Мне нет никакого дела до миссис Мышь. Она же обычная приживалка. Такой один раз подмигнешь, она тебе на шею сядет и будет бабло сосать похлеще, чем хер!
Фёдоров снова заржал, только на этот раз команда не поддержала его веселья. То ли потому что он зашел слишком далеко, то ли потому что я встал к нему слишком близко.
— Фёдоров… Ты вместо того, чтобы телок рассматривать, лучше бы за шайбой на льду следил. Мне на прошлой игре пришлось под нападающего падать, чтобы он не забил свой фирменный угловой! — я хлопнул по спине вратаря, ощущая, как под ладонью от ужаса сжимаются его мышцы.
— Да я так, кэп… Чисто поржать… — голос его задрожал, от ужаса он даже не рискнул обернуться, чтобы в глаза мне посмотреть.
— Поверь, будет лучше, если ты будешь брать буллиты, чем буллить девчонок! Понял?
— Да… Я просто…
— Просто? Тогда идём на лёд, и мы всей командой будем ржать, как ты не можешь взять простую шайбу. Какого черта тебя Мулин ещё из команды не вышвырнул? — процедил я и отошел от него. — Сегодня никто домой не пойдёт, пока Фёдоров не покажет класс!
— Есть, кэп… — уныло откликнулась команда, и в раздевалке воцарилась тяжелая тишина. Даже Савин решил заткнуться и не подливать масла в мой огонь.
Чёрт… Что я творю? Какого черта взъелся на придурка? У Фёдорова вечный словесный понос, прошлый тренер его трижды убирал из команды, но дед с бывшими регалиями дергал за ниточки и придурка снова и снова возвращали.
Какая, к черту, мне разница, что они обсуждают? Мне какое дело до обычной уборщицы? Ну Мышка, как Мышка… Маленькая, хрупкая, а в глазах такая лютая печать, что сердце сжимается.
Да я же сам ей это прозвище придумал. Вот только называть её так — это одно, а слышать это похабное хихиканье от других – совершенно другое.
Рванул створку шкафчика, и от звонкого скрипа свело скулы. Зажмурился, вспоминая её дерзкое: «Да пошел ты!». И такое пламя в её глазах вспыхнуло, что я оторопел на мгновение. Там же вся ярость этого мира полыхала, и направлена она была на меня.
— Мальчишки, всем привет! — голос Аллы раздался слишком резко. Она вошла спиной, прикрывая глаза ладошкой, и захихикала. — Не смотрю, не смотрю! Переодевайтесь, мои богатыри могучие. Я просто украду у вас капитана на пару минут.
«У-У-У-У!» — понеслось по раздевалке, смешиваясь с диким смехом.
— Чувак, она тебя до смерти затрахает. Моргни два раза, если нужно подменить, — шепнул Савин, когда я проходил мимо. — Алла Леонидовна, а вы чего-то задержались сегодня. Работы много?
— Конечно, много! Мне вас, оболтусов, пиарить нужно. Или вы до конца жизни в «Дьяволах» сидеть собрались? — Алла веселилась, покачивала аппетитной задницей, обтянутой кожаными штанами.
Эта сука знала, как сделать приятно. Она вообще не знала слов «нет» или «не хочу». И это чертовски возбуждало.
— Алл, какого черта? — я еле успел натянуть кофту и вышел в коридор. — У меня тренировка!
— Илюш, ты вчера не заехал, — заскулила Алла, прикусывая свои пухлые губы. Она хлопала ресницами, играя в «обиженку», хотя прекрасно знала, что я этого терпеть не могу.
— А должен был? — прислонился к подоконнику, сложил руки на груди, наблюдая за её игрой. — У нас вроде все чисто и понятно. Никто и ничего никому не должен. Никаких звонков, СМС, скандалов. Или что-то изменилось?
— Нет! — Алла вспыхнула и рывком прижалась ко мне, запуская свои шаловливые ручки прямиком в трусы. — Просто наше веселье вчера прервала та чокнутая уборщица. И я подумала, что ты заглянешь вечерком…
Чёрт… И тут эта Мышка!
— Алла, а ты бы мужу позвонила, вдруг он из командировки пораньше вернётся? — усмехнулся я, отталкивая её. — Ты что устроила? Льнешь ко мне у всех на виду, — я перехватил её руки, встряхнул, заставляя поднять глаза. — Алла… Что ты задумала?
Мне хватило лишь мгновения, чтобы всё понять… Надоело Алке жить рядом с богатым, но сильно морщинистым старпёром, за которого её выдал отец. Тела молодого хочется, но при этом и статус не понизить. Бинго…
— Ты что, решила меня женить на себе? — я рассмеялся, а Алка сморщилась, как от звонкой пощечины.
— Илья, я… я не могу без тебя! — она всхлипнула и попыталась снова обнять, но по коридору послышались шуршание и тихий плач.
И через мгновение на свет показалась Маша. Она тащила огромный пакет мусора, с плеча свисал баул с оторванной лямкой, она постоянно поправляла его и еле слышно скулила.
— Чего ноешь, малая? — эти слова сами вылетели из моего рта, вызвав феерию реакций.
Алка зло зашипела, а Маша вскинула на меня такие бешеные глазища! Столько в них было презрения, ненависти, отвращения, что по позвоночнику разряд тока прошелся. Она было открыла рот, но тут же передумала и снова поплелась к воротам.
— Я здесь больше не работаю, — единственное, что бросила через плечо девчонка, а после замерла, посмотрела на этот мешок и со всей дури пнула его, а потом сбежала.
Я долго смотрел ей вслед, пытаясь собраться.
Какого черта я так реагирую?
— Что ты сделала? — я еле поборол желание броситься за девчонкой и медленно обернулся к бледной и глупо улыбающейся Алке.
— Уволила, — она отбросила растерянность, и её глаза снова засверкали сучьим блеском.
— Что ты сделала? — прорычал я, ушам своим не веря.
— Ну уволила её, уволила! Эта дрянь всю раздевалку разгромила! Я же видела, как она тебя взбесила, потом и нахамила напоследок, — голос Аллы стал звонким, как вибрации старой скрипки. — Мы со Светой все обговорили, считай, что проблема решена.
— А чья это была проблема, Алл? Может, все же твоя? — я чуть склонил голову, обхватил рукой её лицо, и Алла ласковой кошечкой прижалась к ней, пока не ощутила, как медленно сжимаются мои пальцы. — Ты что устроила? Силу свою демонстрируешь? Власть? Можешь уволить кого хочешь? А не ты ли отца умоляла взять Фёдорова обратно? А почему так? Может, его дедуля, мэр дырявый, занёс тебе бабосиков?
— Илья! — Алла было рыпнулась, пытаясь отстраниться, но я не позволил. — Это всего лишь девка вшивая… Бродячая нищенка! Я вообще не понимаю, что она тут делает. Мне Фёдоров рассказал, что она по всему городу полы драит. А мне тут зараза не нужна! Я же для тебя старалась, милый, — снова засюсюкала она. — Чтобы тебя перед игрой никто не злил. Ты только играй, Илюша, играй!
— А кто тебя вообще просил заботиться обо мне? — захрипел я, и довольное сияние с лица Алки наконец-то сошло. Она побледнела, задрожала. — Кто тебя об этом просил? Ты мне что — мать?
Уверенность Аллы сменилась паникой, глаза забегали, она уже будто ждала, чтобы кто-нибудь вышел и прервал эту пытку.
— Верни её, — тихо, безэмоционально произнес я, склоняясь к её губам. — Верни!
— Но… Илья, ты хоть подумал, как это будет выглядеть?
— Мне плевать, как это будет выглядеть! — рявкнул я, и Алла подскочила от неожиданности. — Ты либо сама всё исправляешь, либо я иду к твоему отцу. Как думаешь, что мне в первую очередь ему рассказать? Что его тридцатилетняя дочь взятки за его спиной берет, или что совратила капитана?
Как жаль, что так действенно работают только угрозы. Я понимал, что никуда не пойду, Алла это понимала тоже, но тем не менее сделал шаг в сторону, задумчиво пялясь на свой телефон.
— Не буду! — цыкнула она, и в тишине застучали её каблучки.
— Сделай это, Кобак! Не расстраивай меня, — напряжение вылилось в смехе, громком, грозном, он скакал по стенам коридора, точно достигая своей цели.
Сделает… Она все сделает.
Внутри меня разрывало от злости… Злился на идиотку Алку, на Фёдорова с его длинным языком и похабными шуточками, на этого гребаного писаку с его статейками. И на Мышку… За то презрение, что засело в её огромных голубых глазах.
Но больше всего я злился на себя. Потому что этот внезапный яростный порыв защитить эту девчонку был иррационален, непонятен, и оттого бесил больше всего.
Глава 6
Маша
Не помня самой себя, я как-то умудрилась проехать три станции на метро, пересесть в трамвай и выйти на своей остановке. Отсюда до дома было далековато, зато путь пролегал через красивую аллею вдоль паутины университетских общежитий.
«Маша, мне жаль, но мне приказали тебя уволить, — Светлана тяжело вздохнула и закрыла глаза, чувствуя и свою долю ответственности за произошедший вчера инцидент.
— Могли бы и позвонить, я бы не тратилась на проезд, — как бы я ни крепилась, но голос мой дрогнул от рвущейся обиды.
— Маша, я не должна была тебя пускать в раздевалку…
— Светлана, да что я сделала-то? Ну разбила пару бутылок, ну опозорилась. Эти лбы, вон, прошлый сезон слили, даже в плей-офф не вышли, так их позор весь город простил. А меня за пиво решили выгнать? А им вообще можно его пить-то? Спортсмены тупые, — я не выдержала и выплюнула порцию яда.
— Маша, я не тренер, и о рационе спортсменов рассуждать не стану, — Светлана не оценила моего выпада, потому что в отличие от меня она работает в этом клубе уже двадцать лет. Она любит и парней, и символика для неё не пустой звук. А я так пренебрежительно прошлась по ней. — Зачем ты с Лютаевым связалась? Это-то ты мне можешь объяснить?
Слова Светланы вонзились на подкорку роем рассвирепевших пчел и зудели, зудели, заглушая все звуки извне. Стены крошечной каморки, больше подходящей для хранения инвентаря, чем для кабинета главного менеджера, давили. Мне не хватало воздуха, я задыхалась от внутренней паники и едких слез. А ещё меня душила собственная злость, такая противная, густая, плотная.
— Да это не я с ним связалась, а он схватил меня и вышвырнул из раздевалки. Да кто он такой, этот ваш Лютаев? Избалованный птенчик отца-олигарха? Сам-то он собой что представляет? Спортсмен с тонкой душевной организацией? Что-то, когда он своим «агрегатом» размахивал, я не заметила смущения на его лице, — я уже не кричала, просто шептала, хотя знала, что тем самым злю Светлану ещё больше. — Это он заставил меня уволить? За то, что послала его?
— Ты ещё и послала его? Боже, какая глупая девчонка, — снова протянула Светлана. — Они тебе не заплатят.
— Я что, бесплатно отработала две недели?
— Маша, ты не о том думаешь. При чем тут Лютаев и твоя ненависть к нему? Где ты, приезжая студентка, в нашем городе найдёшь ещё такую работу на неполный день? Три часа в день и пять часов во время домашней игры, — застонала Света и снова схватилась за поясницу. — Ну кто будет платить столько? Опять вернёшься в официантки? Бросишь спать, чтобы не пропустить пары? Что ты наделала, девочка? Не Лютаев дал это распоряжение. Ты привлекла внимание не того человека…
Светлана явно имела в виду Аллу, чей взгляд до сих пор фантомным лазером прожигал мой затылок. Она с таким удовольствием наблюдала за моим унижением, а как только заметила, что Лютаев говорит со мной, так её лицо изуродовалось отвращением и злобой. И нос стал крючковатым, и родинка на подбородке показалась отвратительной бородавкой… Бр-р-р-р-р… Ведьма на шпильках!
— Не знаю, что там вы не поделили с Лютаевым, но он не самый плохой человек…
Что она несёт? Это Лютаев-то ангел? Да, он не смотрел на меня, как на добычу, не испепелял отвращением, как Алла или тот же самый Фёдоров. Его глаза были полны… Интереса, что ли. А вот это пугало куда сильнее».
Да, я не была готова к увольнению ни морально, ни финансово. Привыкла к стабильной зарплате, да и Светлана была права, за такие деньги работа была непыльная. Мне хватало, чтобы и самой с голоду не умирать, и чтобы домой деньги отправлять. Что я буду делать теперь? Тех крох, что мне платят за мытьё общежития, не хватит даже на еду! Всё рухнуло их-за одного неловкого движения и тележки без колеса, из-за толпы разбалованных идиотов… Из-за НЕГО. Всё в моей жизни из-за него!
Как бы я не сопротивлялась, но в голове до сих пор звенит его низкий, грудной голос:
«Беги, малая…»
Малая? Я тебе, Лютаев, не малая! Но ничего… Сегодня упала я, но вскоре со своего пьедестала рухнет ОН! Уж об этом-то я позабочусь.
— Э! Красотка? Куда опаздываешь? — раздался свист из кустов, и я вовсе перешла на бег.
Сердце подскакивало прямо к горлу, страх забурлил по венам, а истошный свист за спиной лишь больше подгонял меня. Благо крыша моего корпуса уже выглянула из-за пожелтевших верхушек рощицы.
Если бы я не задержалась, чтобы собрать вещи, если бы не пряталась, чтобы не попасться на глаза Лютаеву, то не пришлось бы топать во тьме по не самому безопасному району. Всё из-за него! Всё! Боже, как же сильно я его ненавижу. Порой кажется, что это чувство убивает меня, отравляет, забирает краски, лишает возможности жить и наслаждаться каждым днём. Но иначе я просто не могла.
Когда вдали показался подъезд моего общежития, я уже успела накрутить себя до такой степени, что звонок собственного телефона прозвучал как набат.
Затаив дыхание, я вытащила смартфон и заскулила.
— Да, пап, — сейчас меньше всего мне хотелось говорить с ним, но прятаться было куда хуже. Уж это-то я точно знаю…
— И где ты? Почему до сих пор не в общежитии? — сходу заорал он в трубку, пропустив приветствие и вопрос о том, как дела у его дочери. — Ты на часы смотрела?
Я и так была зла, а сейчас и вовсе возненавидела Каргу Павловну, нашу комендантшу, чьим хобби было вести милые беседы с родителями студентов. И неважно, первокурсник это или уже пятикурсник. Ей было все равно! Она просто писала сообщения, отправляла фото незаправленных кроватей, бардака на общей кухне и переполненных пепельниц. Ей было фиолетово, курит ли человек, его ли это… Она презирала условности вроде тех, что без хозяев в комнату нельзя входить. В том году даже разгорелся нешуточный скандал. Студенты устроили настоящий бунт, дошли до самого ректора с требованием приструнить чокнутую комендантшу! Но наша Карга Павловна заявила, что почувствовала запах дыма, поэтому взяла запасной ключ и вошла. И ведь ректор даже благодарность ей объявил…
Па-па-ра-па-па… ПУ! Ей можно было всё что угодно. Она держала в страхе весь корпус, а более хитрые студенты готовы были отдать любые деньги, лишь бы переселиться от неё подальше. Жители других общежитий наш корпус и вовсе обходили стороной, называя Каргу Павловну – Сталиным в юбке. Но был и неоспоримый плюс: у подъезда чисто, на газоне цветут цветы, никаких пьяных сборищ и шума после отбоя. Правда, и в здание не попасть, если ты чуть задержался.
— Пап, я поздно освободилась с работы, — попыталась я вставить слово в тираду его беспочвенных обвинений.
— Да какая работа? Разве это работа? Ты присылаешь сущие копейки, и мы вынуждены выживать на них всей семьёй! — отец больше не орал, он чеканил слова, что летели в меня убийственными пулями. — А сама там жируешь в своем городе. По клубам ходишь, у мужиков зависаешь… А я говорил, что над бабой контроль должен быть, иначе она стремительно превращается в шлюху! Все вы такие… Все! Ну? Говори? Где ты, дрянь, шлялась?
