Он силой всучил мне конверт в руку, пальцы сжались, а расслабить я их уже не могла в силу бурлящей ярости.
— Ты что, мне подачку от вашего кэпа передал? Да кто он такой? Посылает своего прихвостня, чтобы спать спокойно? — шипела я, медленно наступая на Савина, но тот и не думал отходить, лишь его взгляд стремительно менялся, становясь каким-то серым, задумчивым. Он даже нахмурился и громко хмыкнул, словно какая-то ошалелая мысль посетила его голову. И вот тут я прикусила язык…
— Мышка, а правда, ты какого черта злая-то такая? Мы что, котёнка твоего украли? Или по нашей просьбе ты с работы вылетела? — чем дальше он говорил, тем откровеннее звучало сомнение в его голосе. — Да что, черт возьми, с тобой?
— А что с вами? Испорченные, избалованные и самовлюбленные мальчишки! Я на вас год пахала, а вы меня не замечали, но стоило упасть в раздевалке, так вы принялись оттачивать своё острословие на мне? Конечно, вы же родились с золотой ложечкой во рту… Бед не знали!
— Мышка, ты бы язычок прикусила, — вдруг захрипел Савин и резко обернулся. – Я не знаю, в чем твоя проблема, но поверь, счастье не измеряется баблом. Ты думаешь, что все про всех знаешь? Если у человека есть дорогая тачка, значит, его можно смешивать с грязью? О, нет! Я умываю руки, — Максим рассмеялся и прыгнул в машину. — Беги, Мышка, а то общежитие закроют…
Он отъезжал медленно, при этом не сводя с меня своих посеревших глаз, где смешинки сменились любопытством и каким-то сверкающим подозрением.
И тут я поняла, что вляпалась…
Вдруг послышалось противное шарканье за спиной, и я резко подорвалась, в последний момент просачиваясь в дверь проходной. Карга только брякнула ключами, а я уже пикнула пропуском и, послав ей самую омерзительную улыбку, побежала к себе в комнату.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт! — шипела я, перескакивая через две ступеньки.
Влетела в наш бокс, сбросила сумку на пол и медленно скатилась по двери. Сердце дубасило по ребрам, оглушая мощными толчками. Ничего не видела, не слышала… Лишь чувствовала монотонное жужжание зажатого в руке телефона.
На экране высветилось имя брата, и я выдохнула…
— Да, Лёня, — собрала силы в кулак и произнесла как можно спокойнее.
— Мелкая, привет, — он тоже притворялся, нарочно выдавливая из себя смех. — Ты как?
— Нормально… А ты как? — я пулей вбежала в комнату, мысленно радуясь, что моей соседки до сих пор нет. — Отец опять пьяный?
— Значит, звонил… — прошипел Лёня. — Маш, ты не обязана разгребать это дерьмо! Это я старший брат, это я должен был о вас всех позаботиться! Живи, Машка! Убегай оттуда! Слышишь?
Должен был… Но тебе помешали.
Я закрыла глаза, до боли прикусила кулак, ощущая металлический привкус крови на языке.
— Всё хорошо, братик. Всё у нас будет хорошо… Давай я тебе перезвоню? Мне пора мыть коридоры. Если опоздаю, то Карга Павловна опять отцу позвонит, — весело произнесла я.
— Эту чокнутую ещё не траванули? — рассмеялся Лёня, пряча обреченность за напускной легкостью.
Что бы он ни говорил, но мы оба знали, что никуда я уже не сбегу. На этой ветке метро нет промежуточных станций, а значит, и сойти мне не удастся.
Глава 8
Лютаев
Я сидел на паре, но совершенно ничего не слышал. Профессор с тоскливой обреченностью разжевывал тонкости громкого дела для будущих акул юриспруденции, прекрасно понимая, что большая часть студентов здесь исключительно ради пресловутой корочки и никогда не свяжет свою жизнь с адвокатурой.
— Илюша-а-а-а-а, — протянула Вика и, пользуясь тем, что профессор отвернулся к доске, перемахнула на мою скамейку.
В нос ударило приторное облако сладкого парфюма, и меня накрыла мигрень. Виски запульсировали, зудящая боль поселилась где-то в затылке блуждающей шаровой молнией. Её ладонь так по-хозяйски легла сначала мне на шею, после сместилась вниз, оглаживая грудные мышцы, а когда потянулась к прессу, я звонко цыкнул, и Вика нехотя отняла свои щупальца.
— Ты не забыл про билетики? — простонала жгучая брюнетка с огромными губищами кроваво-красного цвета. — Мы с девчонками уже договорились в деканате, нас отпустят на выездной матч в качестве группы поддержки. Ты рад? Мы уже придумали костюмы, сегодня будем рисовать баннеры в поддержку наших героев.
Вика не говорила, она буквально стонала, меняя темп дыхания от томного и протяжного до быстрых и пугающе резких выдохов. Меня уже давно не очаровывает женское внимание, и, приходя в универ, я стараюсь спрятаться в компании друзей, чтобы не ходить мишенью по коридорам.
Слишком много фальши в этой напускной доброжелательности.
Оказавшись в основном составе, имя Ильи Лютаева растворилось, для них я просто Лютый из первого звена. Вот только я играю в хоккей не для того, чтобы снимать сливки популярности, а потому что люблю хоккей всем сердцем.
— Чеснокова, ну ты же была в деканате? Неужели там тебе не сказали, что все халявные билеты у них? — я чуть сдвинулся по скамейке, только бы не задохнуться от насыщенного парфюма.
— Илюша-а-а-а, — она снова приблизилась, а через мгновение на моё колено опустилась ее костлявая рука. — Ну, ты чего такой грубый? А нам же было так хорошо…
— Вик, тебе что надо? — я чуть развернул корпус, всматриваясь в её хитро прищуренные глаза. — Скажи прямо, тогда и унижаться не придётся. Ты же ненавидишь хоккей, какого черта тебе приспичило ехать в другой город?
Я обернулся, заметив группу девчонок, что откровенно веселились, наблюдая за настырной предводительницей, пытающейся соблазнить меня. Они шептались, хихикали, явно восторгаясь смелостью Чесноковой.
— Ну ладно-ладно… Схожу в деканат, просто хотела получить билетики из твоих рук. Илюш, а ты будешь на дне рождения клуба? — Вика не замечала моего тона, пропускала мимо ушей подколки, я порой поражался её целеустремленностью. — О… Мне рассказывали про эти безумные вечеринки. А мне удалось попасть в списки приглашенных.
— Чеснокова, а при чем тут ты? — я чуть наклонился к ней, стараясь не вдыхать носом. — Что, Петров тебя кинул? Ищешь новый член, чтобы снова стать той самой тёлкой капитана? Не хоккей, так футбол… Не футбол, так баскетбол. Так? Спорт неважен, главное – результат?
— Лютаев! — она глупо захихикала, и её ладошка двинулась по колену вверх, прямо к моему паху. — За юмор в вашей парочке явно отвечает Савин.
— Мне жаль, если ты считаешь бред, извергаемый Савиным, юмором. Я не буду тебя трахать, Вика, и под ребят своих тебя тоже подкладывать не собираюсь, — зашептал, наклоняясь все ниже и ниже, что вызвало полный восторг на верхних рядах аудитории. — А ты переводись на факультет физкультуры, раз у тебя такая тяга к спорту.
— А что, если я всем расскажу, что ты трахаешь Кобак? — Вика выдержала паузу растерянности, а в глазах заплясали черти. Она только притворялась, что дерзкая, бесстрашная, но тело-то не обмануть… Девушка вся сжалась, зрачки сузились, а после пустились в дикую пульсацию, поглощая серость радужки.
— А что, если я расскажу, что на факультете не осталось ни одного члена, что не побывал в твоём рте? Один намёк, и через сутки весь универ будет знать о твоих героических похождениях. Ну? Как тебе встречное предложение?
Горло вспыхнуло резью, пальцы сжались в кулаки… Чёрт возьми, она-то откуда знает про Кобак?
— Но это неправда! — шикнула Вика и вцепилась ногтями мне в бедро.
— Да? А что больше неправда, что ты сосалка знатная, или что я трахаю Кобак? – цедил я, даже не моргнув взглядом, чтобы не давать ей повода для шантажа. — Кому поверят, Викусь? Тебе? Или мне?
— Сволочь ты, Лютаев!
— Приятно познакомиться, — протянул я, с удивлением наблюдая, как по лестнице вдоль стеночки крадется Савин. Его появление произвело настоящий фурор, он прикидывался человеком-пауком, широко улыбался и попутно здоровался с парнями.
Его талант заводить друзей иногда просто обезоруживал! Казалось, он знает весь город, а о нём слух расходится и за его пределы.
Если наше с Викой перешептывание профессор старался не замечать, чтобы не превращать пару в цирк, то от подобного хамства его очки чуть ли на лоб не полезли вслед за глазами.
— Савин? Ты что забыл на моей лекции? Мы с тобой, слава тебе, Господи, распрощались в том году! — захрипел Савёлов, размахивая длинной указкой. — Ты же пятикурсник! Проваливай!
— Геннадий Витаминович, да я соскучился по вашим лекциям просто! Я тихонько послушаю, чесслово!
— Вениаминович, Савин! — машинально ответил профессор, не осознавая, что кладет палец в рот тигра.
— Нет, Савин — это я, — не унимался Макс, продолжая двигаться в мою сторону. — А вы Савёлов Геннадий Витаминович, мой любимый профессор.
— Вениаминович! — профессор шлепнул указкой по столу, заглушая волну смеха, прокатывающуюся по рядам. — Я – Геннадий Вениаминович!
— Упс… Ошибочка вышла, — Савин снова натянул ангельскую улыбку и нагнулся к Чесноковой. — Исчезни, Викусь, взрослым дядям потрещать надо.
— Савин, сам вали отсюда… — началат было Вика, но Макс просочился между нами и бесцеремонно сдвинул этот источник зловония в конец длинной парты. — Боже, какие же вы придурки!
— Приятно познакомиться, — повторил Макс мои слова и помахал ей вслед.
— Клоун, блин, — я ткнул друга в бочину. — Мне зачет Витаминычу сдавать, а ты меня подставляешь!
— Лютаев, ты же задрот-отличник, сдашь и никуда не денешься, когда разденешься, — заржал Савин, но поймав взгляд Савёлова, прикрылся моей тетрадью, продолжая корчить рожи профессору.
— Савин, это тетрадь на пружине, и я всё вижу!
— Инсульт, Геннадий Вита… Вениаминович. Последствия игры в хоккей. Не обращайте внимания на убогого, — Савин прилежно сел, сложил руки на парте и закивал, намекая, что профессору бы лучше вернуться к лекции, пока пара не закончилась. — Продолжайте, я весь внимание.
— Макс, я благодарю Бога, что ты старше меня, — выдохнул я и забрал свою тетрадь, где с начала лекции успел написать только дату. — Чего припёрся?
— Помнишь, ты хотел, чтобы я узнал о Мышке?
— О чем? — я ошалело обернулся к другу. — Ты чё несешь?
— Разве нет? — он закатил глаза, прикидываясь, что что-то вспоминает. — Не просил, что ли? Упс… Просто ты так выразительно на меня посмотрел на тренировке, что я подумал…
— Савин, думать – это не твоё!
— Согласен. Зато я охренительно классно действую, за это ты меня и любишь. Короче, Мышка учится в УПИ, живёт в общаге, а ещё у неё явно психическое расстройство неясной природы, — Савин скинул смешливое выражение лица и застучал пальцами по парте, тараторя факты, как из пулемёта. — Я даже не успел ничего натворить, а Мышка всех собак на меня спустила. Да она сама — злющий чихуахуа: мелкая, зубастая, кровожадная. А я всего-то ей дал денег.
— Что ты ей дал? — я буквально продирался через его тираду бессмысленности к сути.
— Денег я ей дал. Твоя Алка приказала уволить Мышку, не выплачивая зарплаты. А мне стыдно стало, — выдохнул Савин, скучающе осматривая аудиторию. А вот это правда… Савина невозможно остановить даже танком, и только стыд может сорвать его стоп-кран, после чего его клоунада прекращается. — Я вроде как тоже виноват в том инциденте.
— Да? И каким это образом? — я прищурился, осознав, что действительно не знаю, что именно случилось в раздевалке. Я же был в душе. Сначала один, а потом через техническую дверь, минуя раздевалку, туда просочилась ненасытная Алла, жаждущая поздравить меня с победоносным дублем.
— Да мы с Добрыней перекидывались полотенцем, я сразу не заметил малявку, а она, очевидно, испугалась летающих снарядов и рухнула на пол, — вздохнул Савин. — Вот я и решил компенсировать ей зарплату.
— И…
— А она меня чуть не покусала! — шикнул Савин и снова обернулся. — Друг, как думаешь, а после человеческого укуса нужны уколы от столбняка?
— Сам ты столб, Савин, — прохрипел я. — Какого черта ты вообще за ней попёрся?
— Я ж говорю – стыд замучил. А как услышал от одной из сотрудниц, что Мышке не заплатили, так и вовсе дурно стало. А чего её искать? Я пролез в офис Светика, нашёл её данные, и готово.
В этот момент по коридору пролетела трель звонка, и студенты подорвались с места, не дожидаясь окончания лекции. Но ни я, ни Макс не шелохнулись. Я пялился на своего неуёмного друга, а тот, упершись в ладонь, улыбался Савёлову.
— Спасибо за лекцию, Геннадий Вениаминович… Очень познавательно! Как жаль, что в последний год своего обучения мы больше не увидимся. А вы не против, если я буду забегать поностальгировать?
— Лютаев, тебе бы хорошо подготовиться к зачёту, — просипел Савёлов, покрываясь красными пятнами ярости, и буквально выбежал из аудитории.
— Ну ты и мудак, Савин…
— Приятно познакомиться, — заржал Макс и бросился от меня вниз по лестнице. — Лютый, подбрось на тренировку? Меня мать наказала и забрала тачку.
— Пешком пойдешь!
— Ну, ты чего… Мы же лучшие друзья! — Макс обнял меня и кулаком принялся елозить мне по макушке.
— Ладно, погнали, только сначала перекусим, я от голода сейчас сдохну…
Глава 9
Маша
Признаться, я была весьма ошарашена, когда в восемь утра мне позвонила Светлана. Я как раз собиралась выбегать в универ, а её просьба заехать после пар на арену выбила меня из колеи.
Я уже мысленно попрощалась и с ареной, и с хоккеем, и с тёплым местечком и отличной зарплатой. Но её звонок застал меня врасплох. Я начала накручивать себя, думая о том, что меня ждёт. А если они мне выставят счет? Что, если я ещё окажусь должна клубу? Стоит ли ехать, ведь в кошельке всего сто рублей, большая часть которых уйдет на проезд.
Вопросов было много, но ответ мне могут дать только там… Поэтому сразу после пар я отправилась на Ледовую арену. Чтобы сэкономить свой жалкий бюджет, большую часть пути пришлось идти пешком. Усталость и злость вопили и требовали открыть переданный конверт, но гордость заглушала эти вопли, напоминая, что я не на помойке себя нашла. Мне было противно даже прикасаться к этому конверту. Я забросила его в рюкзак, так ни разу и не заглянув во внутрь, хотя любопытство почти победило.
Да, у меня нет состоятельных родителей, а на моих плечах тяжестью висит вся моя семья. От меня зависит, что они будут есть, хватит ли денег оплатить коммуналку, или опять придется ходить мыться в баню к соседям и топить буржуйку старой мебелью из гаража. Но я не настолько упала, чтобы подбирать подачки… Хотя, возможно, это и глупо.
Я же себя потом не буду уважать, если возьму деньги своего врага! Я могу позориться, могу не спать сутками, впахивая официанткой, уборщицей, курьером, но зато эти деньги я заработала своим трудом. А значит, и стыдиться мне нечего…
— Светлана? — я тихо поскреблась в каморку к начальнице и просунула сначала голову, чтобы разведать обстановку.
— Проходи, Маша, — Светлана медленно поднялась, взяла со стола мой пропуск и ключ от шкафчика. — Я не знаю, что там произошло, но Алла Леонидовна приказала вернуть тебя обратно. Пропущенная вчера смена будет оплачена, на извинения от руководства можешь не рассчитывать, не надейся. Но я очень рада, что недоразумение разъяснилось.
Недоразумение? То, как они играют мной – это всего лишь недоразумение? Я стояла, боясь пошевелиться. Не дышала и ждала, что Светлана скажет, что это шутка, и чтобы я поскорее проваливала отсюда.
— Это что, правда?
— Чистая, — женщина передала мне документы и обняла. — Давай, беги переодевайся и приступай к работе. График в комнате, я тебя уже вписала. Так, мне пора в отдел кадров, там новеньких принимают. Посмотрю хоть, с кем придётся работать. И ещё… Держись подальше от раздевалки парней, я на тебя повесила третий этаж, там ты точно будешь в безопасности.
Я от благодарности готова была расплакаться. Да, третий этаж ненавидели все, ведь там были прачечная, склад инвентаря, кабинеты тренеров, и поток людей был бесконечный, следовательно, и работы море. Но кого там никогда не было, так это хоккеистов и администрации.
Я кинулась в объятия Светланы, крепко сжала её, тихо шепча благодарности.
— Так, утри сопли и иди работай. Но знай, что твоё волшебное возвращение – не моих рук дело. Не знаю, какая курица клюнула Кобак, но благодари того, кто совершил это чудо. Я никогда не думала, что эта грымза умеет менять свои решения.
— Я буду тише воды, слово даю. Светлана, одна просьба, — я скинула рюкзак и достала тот конверт. — Вы не могли бы передать это Лютаеву? Тут никакого криминала, честное слово! — я сложила руки в умоляющем жесте, рассчитывая, что женщина сжалится.
Светлана недоверчиво меня осмотрела, а потом кивнула на свой стол, и я швырнула его и с облегчением выдохнула.
Когда она ушла, я прислонилась к подоконнику в коридоре, до сих пор не веря в реальность. Я всю ночь не спала, пытаясь придумать, что делать дальше. Если в следующем месяце не отправлю отцу денег, то он не просто приедет, он заставит меня забрать документы из университета и отправит домой! И вот там моя жизнь и закончится…
А сейчас я снова смотрю на пластиковый пропуск и не верю удаче.
Неужели это правда?
