Пусть, что хочет творит! Мне фиолетово! Точка! Подчеркиваю!
А на следующий день объявили, что в субботу мы всей группой едем в лагерь, который находится в чаще леса. Там будут проходить лекции и командные игры, вроде как для сплочения коллектива. Я бы, может, и не поехала, но куратор объявила, что все за счет института. А так как дядя Вова планировал в субботу привести очередного друга, я была рада оказаться где угодно, кроме квартиры.
– Куда это ты собираешься? – удивилась бабка, заметив, как я утром субботы собирала вещи в рюкзак. Взять решила только самое необходимое: сменное белье, щетку и теплую кофту. Хотя апрель радовал хорошей погодой и многие уже ходили в майках с коротким рукавом.
– У нас сегодня поездка в лагерь с группой. – Я испугалась, вдруг она не отпустит. Нет, в целом бабушка мне ничего не запрещала, ее бы воля, она бы меня вообще сплавила куда-то, но мало ли.
Бабушка протерла руки о фартук и, ничего не сказав, закрыла дверь. Я облегченно выдохнула, быстренько довела все до ума, схватила рюкзак и уже через час сидела в автобусе рядом с Линой Филатовой. Мы как раз обсуждали предстоящую поездку, когда в салон вошел Тим.
В спортивном черном костюме Макаров выглядел еще привлекательнее и раскрепощеннее, чем обычно. Он лениво окинул взглядом автобус, по его лицу так и читалось: “Зачем я здесь нахожусь?” Мне стало интересно, почему он не поехал на машине. Да и реально, почему не отказался? Что-то мне подсказывает, он бы мог, в отличие от нас всех.
Наши взгляды с ним случайно пересеклись, и в моей груди что-то вспыхнуло, словно спичка зажглась. Возможно, мне показалось, но было в его глазах что-то такое жгучее, пылкое, похотливое… Я смущенно сглотнула и поспешила отвернуться к окну. Нечего на него смотреть. У него для этих переглядок есть Соня. А я… мне вон пейзажи куда интереснее. Когда еще выпадет шанс на горы полюбоваться.
Автобус уходил все дальше в сторону горной местности и наконец-то показался лагерь — уютный, уединённый комплекс, спрятанный среди густого хвойного леса на склоне. Вокруг возвышались величественные ели, и другие разные деревья, названия которых я не знала. Сам лагерь выглядел, словно из фильма: простые корпуса, большая открытая площадка с шатрами для собраний или лекций, и узкие тропинки, уходящие вглубь леса.
Погулять по окрестностям нам не дали, сперва определили, кто и где будет ночевать, а потом отправили на занятия, которые проходили на открытом воздухе. После обеда, уже вечером, когда солнце только начало окрашивать небо в малиновый цвет, ко мне подошла Лина.
– Не хочешь прогуляться? В лесу сейчас хорошо, красиво. Тем более занятий больше не будет.
– Почему бы и нет, – я радостно кивнула, и мы зашагали вглубь по тропинке, усыпанной одуванчиками.
Деревья росли, так плотно, что их ветви переплетались, образуя над головой густой полог, который почти не пропускал солнечный свет. Красиво, но немного пугающе.
– Ой, – Лина остановилась, хлопнув себя ладонью по лбу. – Я кое-что забыла в комнате. Ты иди, я сейчас сбегаю и догоню тебя.
– Может, я…
– Не стоит, иди. Я скоро! Одна нога тут, другая там, – заверила она и, развернувшись, побежала прочь. А уже через пару минут ее силуэт окончательно скрылся из вида.
Сначала всё было спокойно и даже приятно: воздух пах хвоей, под ногами хрустели опавшие ветви. Но погода в горах меняется мгновенно. Небо стремительно темнело, тяжёлые свинцовые тучи нависли над верхушками елей. Подул холодный, пронизывающий ветер. Я поёжилась и плотнее запахнула кофту, но продолжала идти вперёд. Постепенно вокруг становилось всё мрачнее. Свет, который ещё недавно пробивался сквозь кроны, почти исчез. А потом где-то вдалеке глухо зарокотал гром.
Я остановилась.
Меня вдруг охватило странное тревожное чувство.
Я оглянулась, но не увидела ничего, кроме темных силуэтов деревьев и сгущающихся теней. Наверное, просто разыгралось воображение.
Надо было возвращаться, и чем быстрее, тем лучше. Я решила пройти другой дорогой, вроде бы эти высокие ели мы проезжали, и лагерь должен быть прямо за ними.
Небо снова разрезала ослепительно-яркая вспышка молнии. Почти сразу же прогремел оглушительный раскат грома, от которого задрожала земля под ногами. А через секунду на лес обрушился настоящий ливень. Крупные, тяжёлые капли мгновенно пробили ткань одежды и холодными струями потекли по коже.
Я попыталась ускорить шаг, почти побежала, но мокрая земля и скользкие листья превратили тропинку в опасный каток. Ветки хлестали по лицу и рукам, мокрые волосы прилипли ко лбу.
«Чёрт меня дёрнул пойти именно сюда!» — пронеслось в голове.
Высокие ели, которые должны были служить ориентиром, словно растворились в сплошной серой пелене дождя и наступивших сумерках. Я остановилась, тяжело дыша, и попыталась понять, куда идти. Сердце колотилось так сильно, что его гул отдавал в ушах. Внезапно в голове всплыл образ сталкера, который присылал мне плюшевых медведей. И от этого жуткого образа, паника еще больше сдавила грудь. Я начала дышать часто, глотая губами воздух, и, пытаясь унять нарастающий страх.
Решительно свернув вправо, я сделала несколько шагов, но проклятые кеды предательски скользнули по влажной глинистой земле, и меня потянуло вниз. В последний момент, когда я уже приготовилась к падению и удару, меня поймали сильные мужские руки, резко потянув на себя.
– Поймал тебя.
Глава 10
– Тимофей, – прошептала я, не в силах поверить, что это он держал меня в своих объятиях. По его красивому лицу скользили капли дождя, и я почему-то смутилась, когда наши взгляды встретились.
Окружающие звуки вмиг пропали, будто нас закрыли невидимым щитом, и это немного пугало. Я боялась того, что зарождалось во мне – ощущений, от которых живот стягивало спазмом и хотелось чего-то безумного. Рядом с Тимом казалось, что я теряла контроль над собой, своими мыслями и поступками. Это что-то необъяснимое, новое.
– Тим... – вглядывалась я в темные глаза напротив. Слишком темные, темнее ночи. Его взгляд вдруг упал на мои губы, и очередная волна смущения заставила щеки вспыхнуть стыдливым румянцем. Ну что же такое? Это неправильно, ужасно неправильно.
– Идем, там есть хижина, – мрачным голосом произнес он.
И я подчинилась, позволила взять себя за руку и провести по скользкой тропинке, окутанной осевшим туманом. Макаров прав, вряд ли мы сможем отыскать сейчас дорогу до лагеря, нужно где-то переждать ливень.
Хижина оказалась небольшим срубом. Замка не было, дверь легко поддалась, и мы вошли в сухое, но довольно холодное помещение. В щели задувало, на старых стеклах были трещины.
– Тут должны быть дрова, – предположил Тим, заметив камин. И в самом деле, в углу комнаты обнаружился ящик с сухими дровами, спичками и средством для розжига. Будто… нас здесь ждали. Нет, это глупо. Скорее всего, это домик лесника и он время от времени оставался ночевать в лесу.
Тимофей отправил полено в камин, налил немного розжига, и вуаля – повеяло теплом. Хотя толку было немного, одежда у нас промокла и противно липла к коже. И только от этого зубы уже постукивали друг о дружку.
– Нужно раздеться, – Тим внезапно вырос напротив меня, вводя в ступор своим предложением.
– Что…
– Одежда промокла. Ты же не хочешь заболеть, Настя? Давай, – он говорил таким спокойным тоном, будто каждый день оказывался в подобных ситуациях и знал, как правильно поступить.
– Нет, я… – Правда, даже представить было сложно, что придется раздеваться перед Тимом, что уж говорить о реальности. Сердце заходилось в груди, меня переполняли странные эмоции, очень странные, граничащие с симпатией и одновременно виной за ужасное поведение.
– Закрой глаза и просто сделай это, – командным басом отчеканил он.
– Прикалываешься? – пролепетала я.
– Ни капли. Иначе заболеешь. Из двух зол как говорится…
– Слушай, я… я не могу. Мне…
Договорить Макаров не дал. Он сделал шаг ко мне и вдруг накрыл мой рот своей ладонью. Не сжал, не наседал, просто как бы обозначил, чтобы я замолчала.
– Закрой глаза, – шепнул он. И я настолько от его поведения растерялась, что даже сопротивляться не смогла. В Макарове было что-то такое, имеющее надо мной власть. Или же он сам был соткан из этой дикой энергетики. Как настоящий дьявол. – Открою тебе секрет, моя девочка.
Тело прошибло микротоками от фразы “моя девочка”. Я схватилась за нее и не отпускала. Она будоражила и посылала подальше все то хорошее, что во мне было. Принципы. Правила. Черту, которую я не имела права пересекать.
И вот я, полностью обескураженная, подчинилась его команде. Закрыла глаза в ожидании, что произойдет дальше.
– Неловко – это когда вот так, – Тим вдруг коснулся языком моей щеки. Он осторожно слизнул каплю дождя с моей скулы, затем медленно провёл ниже, собирая следующую. В это же время его пальцы обхватили меня за шею, нажимая на затылок. В этот раз не грубо, а наоборот, как-то игриво что ли, словно мы находились на грани чувств, которые оба не могли сдерживать. У меня аж колени подкосились.
Я не говорила ни слова и не могла двинуться. Внизу живота возникла незнакомая приятная пульсация, мне сделалось жарко, хотя еще минуту назад я дрожала.
Тим слегка толкнул меня, заставив спиной упереться в прохладное дерево. Его нога оказалась между моих ног, а язык продолжал слизывать капли, которые стекали по лицу. И когда Макаров буквально насадил меня на свою ногу, я перестала дышать, потому что ощутила, как по телу прошло нечто похожее на ток. Щеки загорелись, с губ слетел стыдливый вздох. Господи, что со мной такое?
– Хорошая девочка, – в какой-то момент я подумала, что Тим проведет языком по мочке уха, но он остановился и резко отстранился от меня, оставив после себя табун мурашек на коже. Как вихрь. Ураган, от которого никогда не знаешь чего ожидать.
Я часто моргала, прижимая к груди руку и пытаясь немного перевести дух.
– Что ты… – только и смогла произнести, широко раскрыв глаза от удивления. Макаров дотронулся до края своей толстовки и одним движением снял ее, а следом и футболку. В приглушенном освещении, исходящем от огня в камине, Тимофея было не очень отчетливо видно, но я все равно с любопытством разглядывала его.
Даже в полумраке прокачанная грудь и пресс казались идеальными. Но больше всего меня заинтересовали татуировки, разбросанные по телу. Среди черно-белых рисунков ярким пятном выделялась алая бабочка. Словно мечта о счастье, которая никогда не исполнится. От Тима буквально веяло опасностью, его аура будто кричала: держись от меня подальше!
Мамочки… Мне сделалось не по себе от того, насколько сильно я заинтересоваласьэтим парнем.
– Твоя очередь. — Он вытащил из кармана стальную зажигалку и принялся открывать и закрывать крышку. Щелк. Щелк. Звучало, как обратный отсчет. Щелк. Щелк. Будто что-то должно произойти.
Сглотнув, я отвернулась, приняв тот факт, что в одежде мне действительно будет холодно, затем медленно стянула с себя толстовку и осталась в одном спортивном топе.
Ладно, дело было не совсем в бешеной энергетике, исходящей от этого парня. Я просто как только вошла, сразу приметила одеяла и только поэтому согласилась раздеться. Не более. Ничего странного в том, что я потянулась и сняла лиф нет. Тем более он был настолько влажный, что хоть выжимай.
Пока снимала джинсы, почему-то задавалась вопросом: смотрит ли Тим на меня сейчас? О чем думает? Что я бесстыдная? Ведь он встречается с моей подругой, а мы тут… стоп! У нас экстренная ситуация, мы можем замерзнуть. Нам нужно согреться и просушить одежду. Хватит себя накручивать, приказала я себе.
– И их тоже, – прозвучал за спиной голос Тима. Я кинула на него удивленный взгляд, прикрывая руками обнаженную грудь.
– Что прости?
– Трусики, – сказал он и снова щелкнул зажигалкой. Щелк. Щелк. Как удары моего сердца.
Я вдруг осознала, что все это время Макаров смотрел на меня. Неотрывно. Пристально. Как голодный дикий зверь.
Я отвела глаза и только тогда заметила на полу его мокрые джинсы и чёрные боксеры, небрежно брошенные рядом. Сглотнув, я резко отвернулась, чувствуя, как кровь приливает к лицу, а пульс ускоряется до предела. Воздух в маленькой хижине вдруг стал густым, тяжёлым, пропитанным напряжением и чем-то ещё, гораздо более опасным.
Мне отчаянно захотелось оглянуться. Увидеть то, что не предназначалось для моих глаз. А потом пристыдить себя и убежать прочь из этой хижины. Но вместо этого я медленно запустила пальцы под резинку трусиков, стянула их по бёдрам и позволила упасть на пол.
За тонкими стенами снова прогремел раскат грома. Я вздрогнула и, не в силах больше сдерживаться, всё-таки повернулась к нему.
Грудь моя напряглась, чувствительно реагируя на прохладный воздух и на пристальный взгляд парня напротив. Она болезненно ныла, словно жаждали прикосновения.
Мамочки… О чём я вообще думаю? Что со мной происходит?
Тим смотрел на меня так, будто хотел запечатлить каждую линию моего тела. Он медленно скользил по мне взглядом — от шеи вниз, задерживаясь там, где кожа особенно чувствительно реагировала на его внимание. От этого взгляда внизу живота, словно свинцом разливалось приятное покалывание и легкая вибрация.
– Ты чертовски красивая, — приглушённо произнёс он.
Его слова прозвучали так тихо, что я почти не поверила, в их реальность. Может, мне вообще показалось? Может, это только моё разгорячённое воображение? Я невольно прикусила нижнюю губу до лёгкой боли, пытаясь вернуться в реальность и не утонуть в этом опасном мороке.
Тим ничего больше не говорил. Просто смотрел. И в этой тишине, нарушаемой только треском огня и шумом ливня, я чувствовала себя абсолютно обнажённой — не только телом, но и чем-то гораздо более глубоким.
Какой стыд… Впервые стоять вот так перед парнем, чувствовать его жадный взгляд на своей коже, представлять, как его руки могли бы коснуться меня, скользнуть по груди, по талии, ниже… Эти мысли были такими яркими и запретными, что тело пробила сладкая дрожь.
Покраснев до кончиков ушей, я скрестила руки на груди, надеясь, что темнота стала моим укрытием. От всего. Но главное – от самой себя.
На мои плечи вдруг легло одеяло. Колючее, прохладное, но такое необходимое.
– Вот видишь, – Тим прошептал мне это на ухо, – ничего страшного. А теперь… предлагаю вздремнуть.
Макаров поднял свои вещи и развесил их возле камина на спинках стульев. А затем взялся за мои. И когда он дотронулся до трусиков, теребя их между пальцами, я снова закусила губу, ощутив все то же покалывание внизу. Не понимаю себя. Впервые в жизни я не могла понять того, чего хочу и как этому противиться.
– Смотри-ка, – Макаров показал на тумбу с распахнутыми дверцами. – Тут есть дешевый коньяк. Надо выпить.
– Зачем?
– Чтобы согреться, зачем же еще? Ты же не хочешь заболеть? – загадочная улыбка мелькнула на его лице, но я не заострила на этом внимания. Просто покорно взяла бутылку, после того как Тим сделал пару глотков, и тоже выпила.
Вкус алкоголя показался странным, слишком приторным, словно детский сироп. Хоть бы не отравиться. Я передала бутылку Тиму, он поставил ее на место, а потом лег на кровать, повернувшись лицом к стене.
Я на носочках подошла к кровати, присела, сжав руками края верблюжьего одеяла. Мне было неловко пристраиваться рядом, но я понимала, что дождь закончится нескоро, да и одежде нужно время высохнуть. Поэтому мне требовалось успокоиться и просто лечь.
Минут на двадцать… Тридцать. Ничего не произойдет, верно?..
Уснуть правда удалось не сразу. Мурашки, охватившие каждый участок кожи, и фраза, звеневшая в моих ушах: «ты красивая», не давали покоя. Щеки до сих пор горели в тех местах, где касался язык Тима. Мне было сложно поверить, что он делал это играючи, не по-настоящему.
Интересно, какой Тим на самом деле? Что прячут его темные глаза? Что творится в его душе?
А потом я просто отключилась. Проснулась от резкого скрипа, распахнула глаза. Было уже довольно светло, лучи солнца били прямо в окно.
– Настя! – голос старосты заставил меня подорваться с постели, прикрываясь одеялом. Я готова была провалиться под землю, до того стало неловко.
– И тебе привет, – Тим помахал рукой Оле и бодро улыбнулся, скинув… одно одеяло? Но мы же спали под разными? Или нет? Стоп. Я не помню.
Макаров непринужденно слез с кровати. Увидев, что на нем нет трусов, Оля завизжала и смущенно отвернулась. Я же спрятала лицо в ладонях. Пульс молотками застучал в висках. Мамочки… Что о нас подумают? Обо мне? Нехорошо это.
– Развели здесь, – буркнул недовольно лесник, который, видимо, и привел сюда старосту к нам. – Одевайтесь и на выход.
Не говоря ни слова, мы быстро оделись и следом за лесником отправились в лагерь. Оля поглядывала на нас с Тимом, я смущенно прятала глаза, а Макаров… спокойно шёл себе, иногда камешки пинал. Как будто ничего и не произошло. Наверное, так и надо. Ведь действительно, мы просто спали рядом. Волноваться об этом… глупо?!
Проводив нас до ворот, лесник попросил Тима ему помочь, и тот неожиданно согласился. Остаток пути мы с Олей прошли вдвоем. Мне хотелось объясниться, попросить, чтобы она сохранила увиденное в тайне, но Анурова всю дорогу с кем-то переписывалась и убрала телефон только остановившись напротив нашей общей комнаты.
– Оль, – прошептала я, стушевавшись от ее колючего взгляда. – Слушай, насчет…
Только договорить я не успела. Дверь распахнулась неожиданно, как вчерашний дождь, что застал меня в лесу, на пороге стояли Соня Молотова и ее две подруги. Оля толкнула меня в спину, мол, шевелись, и я, споткнувшись, позорно распласталась на полу перед девочками.
– Блин, – пискнула, поднимаясь. Ну что за непутевая? На ровном месте падаю.
– Поговорим? – холодного процедила Соня, заставив меня поднять на нее глаза.
– О чем? – отряхнув джинсы, я встала, непонимающе всматриваясь в лицо своей одногруппницы.
– О тебе и о моем парне.
Глава 11
До меня не сразу дошло, что это Оля столкнула нас с Молотовой лбами. Правда, я не слышала, что Тим расстался с Мариной и начал встречаться с Соней. Какая-то Санта-Барбара. Однако я в нее влипла, и надо было как-то выпутываться, потому что девочки, судя по гневным взглядам, были настроены серьезно.
