Читать «Приговоренная мужем. Спасенная и обмантутая» — Кристина Юраш онлайн
Страница 17 из 20
Он медленно повернул голову. Я не видела глаз. Только чёрные стёкла, в которых дрожал огонь площади. Но мне всё равно казалось, что он смотрит прямо на меня — на бледную, грязную женщину с мокрыми волосами и чёрными венами на шее, которая кричала на него из кареты, пока человека убивали в двадцати шагах.
— Мадам, — произнёс он. Голос был ровным. Тихим. Без насмешки. — Когда толпа перестаёт быть людьми по отдельности, разговаривать с ней становится значительно сложнее.
— Значит, вы ничего не сделаете?
— Я этого не сказал.
Он медленно сжал и разжал голые пальцы. Бледные. Горячие. Я видела это даже отсюда.
Потом передал трость подбежавшему помощнику. Тот взял её обеими руками и побледнел.
— Господин…
Доктор поправил край плаща. Простой жест. Будто собирался на прогулку. Будто не стоял перед толпой, которая только что забила старика насмерть.
На площади уже выбивали вторую дверь. Первый удар. Дерево треснуло, и из щели посыпалась труха. Второй. Толпа взревела. Третий. Петли застонали.
Доктор шагнул вперёд, властным движением руки остановив подмогу.
Один.
Без стражи. Без людей. Без оружия. Без перчаток. Без шляпы. Без всего, что отделяло его от мира.
Прямо в толпу.
Глава 46
И я вдруг поняла, что боюсь не за служителей храма. Не за толпу. Не за храм.
Я боюсь за него.
За этого невозможного, саркастичного, холодного человека, который только что стоял и смотрел, как убивают старика. Который не шелохнулся. Который ждал.
Чего?
Я не знала.
Но он шагнул. И площадь, которая ревела, которая била, которая убивала, — замолчала. Не сразу. Не вся. Но те, кто был ближе, те, кто увидел его первым, — замолчали. И обернулись. И отступили.
Потому что по брусчатке шёл человек в чёрном плаще с золотыми рунами. Без оружия. Без свиты. Без страха.
И почему-то именно это было страшнее любого оружия.
Доктор шёл прямо в толпу. Один.
Я ещё несколько мгновений смотрела ему вслед, не понимая, что именно он собирается делать. Он оставил трость помощнику. Не позвал стражу. Не приказал своим людям окружить храм. Просто поправил край чёрного плаща и двинулся к ступеням, на которых лежал мёртвый жрец.
Толпа всё ещё ревела. Кто-то бил в храмовую дверь плечом, и дерево стонало под ударами. Кто-то требовал вынести чашу. Кто-то кричал, что жрецы спрятали исцеление для богатых. И этот крик вызывал больше всего возмущений.
Белое облачение убитого старика мелькало между ногами, и люди переступали через тело, будто оно уже стало частью лестницы.
Я вцепилась пальцами в дверной проём кареты. Дерево было холодным, шершавым, и заноза впилась в подушечку указательного пальца, но я не разжала руку. Второй рукой я придерживала одеяло.
— Он же один… — прошептала я, и голос мой утонул в общем гуле.
Помощник, державший трость Доктора обеими руками, даже не посмотрел на меня. Его костяшки побелели от напряжения.
— Я бы на вашем месте переживал скорее за толпу, чем за него.
Почему-то это прозвучало не как страх. Как предупреждение. Как констатация факта, который не требует объяснений, но требует смирения.
Доктор дошёл почти до ступеней. Первым его заметил мужчина в сером пальто. Тот самый, который схватил жреца за одежду и ударил его в лицо. На костяшках мужчины ещё темнела кровь — свежая, влажная в свете факелов.
Он обернулся.
— Эй! Ты куда?!
Глава 47
Доктор не ответил. Он просто продолжал идти, и каждый его шаг был ровным, размеренным, совершенно несовместимым с хаосом вокруг.
Мужчина шагнул ему навстречу, расставив руки, будто собирался обнять или ударить.
— Я с тобой разговариваю!
Воздух дрогнул. Это произошло раньше, чем я увидела магию. Жар ударил в лицо даже возле кареты, сухой и резкий, с запахом паленого. Лошади шарахнулись. Одна резко вскинула голову, кучер выругался и натянул поводья, и карета качнулась, больно ударив меня бедром о деревянный борт.
А потом перед Доктором вспыхнула тонкая красная линия.
Она побежала по брусчатке в обе стороны, огибая храм широкой дугой. Между камнями проступил огонь — не высокий, не стена. Всего лишь узкая сияющая полоса, будто кто-то провёл по площади раскалённым лезвием. Свет её был не оранжевым, а кроваво-алым, и тени от него ложились на лица людей зловещими масками.
Толпа невольно отступила. Не вся. Первые ряды подались назад, задние продолжали давить, и образовалась живая, дышащая стена из тел.
Доктор оглядел первые ряды. Маска повернулась медленно, сканируя пространство.
— Правило первое. За черту не переходить. Это вредно для здоровья.
Он произнёс это негромко. Никакой угрозы. Никакого крика. Просто сообщил новое правило, которое ужасно не понравилось толпе.
Мужчина в сером расхохотался. Смех был хриплым, нервным, и в нём слышалось больше страха, чем веселья.
— А то что?
Доктор повернул к нему маску. Красные руны на клюве тускло блеснули.
— Не советую выяснять. Ещё раз. Это вредно для здоровья.
— Нас здесь сотни! — В голосе послышалась дерзость человека, которому нечего было терять.
Сзади поддержали, и голоса слились в единый рёв:
— Ты кто такой?!
— Вынесите чашу!
— Нас не остановить! Мы тоже имеем право на спасение! Не надо вытирать об нас ноги!
Кто-то снова ударил в храмовую дверь. Дерево затрещало, и сверху посыпалась труха.
А потом через красную линию рванул мужчина с обломком доски в руке. Я успела увидеть его лицо. Красное от возбуждения. Безумное. Уверенное в собственной безнаказанности. Он перепрыгнул огонь. Приземлился на другую сторону. Сделал шаг.
И вспыхнул.
Не одежда. Весь. Сразу.
Красно-золотое пламя сомкнулось вокруг него так быстро, что я не успела даже вдохнуть. Мужчина закричал. Один раз. Дико. Звук этот не был похож на человеческий голос — это был писк мяса, которое превращается в уголь. Он попытался броситься обратно, к своим, но сделал всего два шага и рухнул на колени. Потом лицом на брусчатку.
Пламя погасло. Осталось чёрное тело, скрюченное в неестественной позе. От него поднимался тонкий дымок, и запах палёной шерсти достиг кареты раньше, чем я успела отвернуться.
На площади стало тише. Не тихо. Именно тише. Рёв сменился гудением, как в улье, когда пчёлы чувствуют дым.
Доктор посмотрел на обугленные останки.
— Я предупреждал. Пересечение черты вредит вашему здоровью. А вот и наглядный пример.
Вот и всё. Будто человек не умер у его ног. Будто речь шла о разбитой чашке.
У меня похолодели пальцы. Но толпа ещё не поняла. Не вся. Страх распространяется медленнее, чем огонь.
С задних рядов послышалось:
— Он нас пугает! Не дайте себя запугать!
— Вперёд! Нам нужна чаша!
— Нас больше!
Двое мужчин бросились одновременно. Один перепрыгнул линию. Второй наступил прямо в неё сапогом. Оба вспыхнули. Толпа ахнула — единым, протяжным звуком. Один рухнул почти сразу. Второй пробежал несколько шагов, размахивая руками, и я видела, как огонь обвивает его тело, но при этом не касается никого рядом. Не перекидывается на одежду окружающих. Не ползёт по камню. Не охватывает деревянную дверь храма. Горит только человек. Точно. Выверенно. Будто пламя знало, кого Доктор разрешил ему убить.
Мужчина упал. Крик оборвался. Три обугленных тела лежали за красной чертой.
Доктор медленно поднял голову.
— Нужны ещё примеры? Или обойдёмся этими? Запоминайте. Я предупреждаю один раз.
Никто не двинулся. Тишина стала плотной, осязаемой.
Он сделал один шаг к толпе. Первый ряд отступил сразу. Второй — следом. Люди начали давить тех, кто стоял позади, и в этом движении была уже не ярость, а животная потребность увеличить расстояние между собой и этим ужасным человеком в чёрном плаще.
— Не толкаться, — произнёс Доктор, напоминая хищника, который выбирает добычу из стада.
И они остановились. Просто остановились.
Я смотрела на площадь, не веря своим глазам. Минуту назад эти люди забили старика до смерти. Они не слышали его просьб. Не слышали мальчишку-служителя. Не боялись ни богини, ни совести, ни закона, ни друг друга. Доктор провёл на земле линию и позволил троим умереть. Этого оказалось достаточно, чтобы они успокоились.
Он медленно повернул маску к мужчине в сером пальто. На руках того всё ещё была кровь.
— Теперь ваша очередь.
Глава 48
Мужчина вздрогнул, словно его ударили.
— Что? — спросил он с непониманием и отшатнулся.
— Выйдите вперёд. — Доктор поманил его.
— С какой стати? — возмутился мужик, пятясь к толпе.
— Вы первым ударили жреца, показав людям дурной пример, — вкрадчиво произнёс Доктор.
На площади стало совсем тихо. Даже ветер, казалось, затаил дыхание. Мужчина оглянулся. Люди вокруг него отступили, образовав небольшой пустой круг. Он остался один, и одиночество это было страшнее любого огня.
— Я его не убивал! С чего вы взяли, что это я?!
Доктор чуть склонил голову.
— Вы ударили его дважды. Правой рукой. Первый раз — в челюсть. Второй — когда он попытался подняться. Я всё прекрасно видел.
Мужчина побледнел. Кровь отхлынула от лица, оставив кожу серой, как пепел.
У меня по спине медленно прошёл холод. Вот что он делал. Пока я кричала ему: «Спасите!» Пока называла его чудовищем за то, что он стоял и смотрел. Он действительно смотрел. Запоминал. Каждый удар. Каждую руку. Каждое лицо.
Доктор указал дальше.
— Женщина в коричневом платке! — произнёс он внезапно, указав в толпу.
Толпа отступила, а сама женщина дёрнулась, словно её назвали по имени.
— Я… я ничего не сделала! Помилуйте… С чего вы решили, что это я? Я просто пришла…
— Второй камень, — чётко произнёс Доктор.
— Нет! Вы ошиблись… Я ничего не бросала… Клянусь вам! — испуганно лепетала женщина.
— Вы бросили в служителя. Промахнулись. Камень ударился о колонну. Этого уже достаточно, чтобы позвать вас сюда.
Она открыла рот, но слова не вышли. Она надеялась, что толпа станет её защищать, но толпа предала её, отойдя ещё немного назад.