— Язык, — потребовал он.
Я показала. Доктор перестал шутить. Это произошло мгновенно. Пальцы на подбородке замерли, маска приблизилась, и он повернул моё лицо к свету. Мне стало страшно. По-настоящему. Не потому, что он мог причинить боль, а потому, что в его внимании не было ничего человеческого. Только чистый, неразбавленный научный интерес.
— Что? — спросила я, убирая язык.
— Мадам!
Один только тон заставил меня подчиниться. Я снова открыла рот, и он рассматривал язык так долго, что мышцы челюсти начали дрожать. Потом отпустил меня. Его пальцы сразу легли на шею, провели по чёрным прожилкам. Доктор вытер один участок кожи рукавом моей же одежды, посмотрел, снова коснулся.
— Удивительно, — произнёс он, и в этом слове было столько веса, что мне стало холодно.
Глава 10
— Что?
Он не ответил. Взял мою руку, провёл пальцем по ногтю, повернул ладонь. Затем внезапно стянул с себя одну перчатку. Я увидела длинные сильные пальцы, бледные в свете огня, и прежде чем успела что-то понять, он прижал два пальца к моей шее. Голой рукой. К коже.
Я дёрнулась, словно от ожога.
— Вы что делаете?!
Доктор не убрал руку.
— Пульс считаю.
— Вы заразитесь!
— Вряд ли. Ваши человеческие болезни ко мне не прилипают.
— Но… — попыталась возразить я, но силы уже покидали меня.
— Тихо, — произнёс он.
Его пальцы были горячими. Невыносимо. Не потому, что обжигали, а потому что я помнила. Белый платок. Глаза мужа. Отвращение. Он боялся прикоснуться ко мне даже через ткань. А незнакомец стоял коленом среди мертвецов и касался моей заражённой кожи голой рукой, считая удары моего сердца так, словно это было самое естественное занятие в мире.
Слёзы снова подступили к глазам. Я отвернулась, не в силах смотреть на эту руку.
— Что опять? — спросил Доктор, не прекращая считать.
— Ничего.
— Это уже второй раз ваше «ничего» выделяет солёную воду, — с насмешкой произнёс он.
Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с грязью.
— Муж боялся меня трогать.
Рука на моей шее не шелохнулась. Я не собиралась это говорить. Слова сами сорвались. Наверное, потому что температура снова поднималась, или потому что день был слишком длинным, или потому что я больше не могла держать всё внутри. Мне хотелось, чтобы кто-то узнал о том, что случилось в карете.
— Он обмотал руку платком, — прошептала я, и голос мой дрожал. — Даже когда снимал с меня украшения.
Доктор убрал пальцы. На несколько секунд повисла тишина, наполненная лишь шумом дождя и далёким гулом огня.
— Какой заботливый супруг. И где же он сейчас? — произнёс он, глядя на соседние трупы.
— Он поехал в столицу, — прошептала я, чувствуя, как правда перестала выжигать меня изнутри.
— Он сказал, что мне всё равно больше не понадобятся бриллианты.
Доктор посмотрел на мою шею, потом на разорванную мочку, на обручальное кольцо, которое всё ещё болталось на исхудавшем пальце.
— Практичный мужчина.
Я вскинула на него глаза, не веря, что он мог сказать такое.
— Практичный?!
Доктор пожал плечом, и движение это было таким будничным, что ударило сильнее пощёчины.
— Покойникам действительно редко нужны бриллианты. Разве что порадовать расхитителей гробниц и мародеров.
У меня перехватило дыхание.
— Вы такой же.
Слова вылетели прежде, чем я подумала. Он замер. Я сразу испугалась. Не знаю почему. Может, потому, что мужчины наверху боялись даже его молчания. Но Доктор только спросил:
— Как ваш муж?
— Вы… вы говорите так, будто я уже умерла.
— Нет. Ваш супруг говорил так, будто вы уже умерли. Я пока собираю данные. Не путайте, пожалуйста, тёплое с мягким.
Меня словно ударили. Внутри стало пусто. Да. Разница была. Страшная. Муж решил, что я труп, ещё когда я умоляла его отвезти меня к лекарю. Этот человек стоял над чумным рвом с огнём в руке, но всё ещё проверял. Всё ещё считал пульс. Всё ещё задавал вопросы.
Доктор снова посмотрел на мой язык, на шею, на глаза. Задумался. И вдруг произнёс совсем тихо, так, что я едва расслышала сквозь шум дождя:
— По всем прогнозам и стадии заболевания, вы уже должны быть мертвы.
Глава 11
Я похолодела. На этот раз в его голосе не было ни капли насмешки. Только сухая, непреложная констатация факта.
— Но ведь я… я ещё жива…
Он поднялся. Медленно. Забрал трость. Стоял надо мной, глядя вниз, и молчал. Сверху окликнули: «Господин доктор?» Он не отозвался. Я смотрела на него, и сердце снова билось мучительно медленно. Удар. Пауза. Удар. Мне показалось, что даже дождь стал тише.
Вот сейчас. Сейчас этот совершенно незнакомый человек решит мою судьбу. И самое страшное заключалось в том, что я уже поняла: ему будет не жалко. Если он решит, что я должна сгореть, он бросит огонь. Без злости, без ненависти, без угрызений совести. Просто потому, что так нужно. Потому что так правильно.
Я протянула к нему руку. Она дрожала так сильно, что пальцы не слушались. До плаща не хватило нескольких сантиметров.
— Пожалуйста…
Доктор посмотрел на мою руку. Я заставила себя продолжить, вкладывая в слова всё, что осталось от жизни:
— Я не хочу здесь умирать.
Голос сорвался. Грудь сжалась. Я посмотрела на мёртвую женщину рядом, на маленькую рубашку, на синюю детскую ладошку, едва заметную под серой простынёй.
— Пожалуйста… Хотя бы не здесь.
У меня потекли слёзы. Я уже не пыталась их скрыть.
— Я не могу больше… Я не хочу лежать с ними. Я не хочу, чтобы меня жгли… Я…
Воздуха не хватило. Последнее слово растворилось в кашле. Доктор молчал. Мне показалось, прошла целая вечность. Потом он вздохнул. Тяжело, будто я доставила ему ужасное неудобство.
— Не могу устоять перед просьбой такой милой дамы.
Я замерла. Он повернул голову к людям наверху и небрежно крикнул.
— Вытащите её.
По краю рва прошло движение. Мужчины переглянулись. Один из них — высокий, в серой защитной маске — осторожно приблизился к краю.
— Живую? — переспросил он, словно надеялся, что ослышался.
Доктор медленно поднял к нему лицо.
— Нет. Сначала придушите, чтобы соответствовала остальным. Живую, конечно! Добивать не надо!
Мужчина побледнел даже под маской.
— Я не это имел в виду, господин доктор.
— Тогда не вынуждайте меня угадывать. Я слишком устал, чтобы разгадывать загадки.
Доктор снова посмотрел на меня.
— Так и быть. Я сегодня добрый, поэтому мадам умрёт с комфортом.
От облегчения меня затрясло. Сильнее, чем от озноба. Я зажала рот рукой, пытаясь не разрыдаться. Меня не спасли. Он ясно сказал: умрёт. Но не здесь. Не в огне. Не среди покойников. Сейчас этого оказалось достаточно.
Мужчина наверху всё ещё не двигался. Его взгляд скользнул по телам вокруг меня.
— Господин доктор, — заговорил он наконец, явно подбирая слова осторожнее, — придётся спустить людей в ров. Потом поднимать заражённую через весь внешний контур. Если она всё равно…
Доктор слегка опёрся на трость.
— Всё равно умрёт?
Мужчина кивнул. Вот. Вот сейчас Доктор передумает. Я почувствовала, как холод снова поднимается от живота к груди. Пальцы вцепились в мокрое платье. Не забирайте. Пожалуйста. Не забирайте обратно эти несколько минут надежды!
Доктор посмотрел на меня. Долго. Так внимательно, что я почувствовала себя букашкой, которую он накрыл стаканом и теперь решал, стоит ли проткнуть булавкой. Потом оглянулся на ров, на сотни неподвижных тел.
— Этим бедолагам мы уже ничем не поможем, — произнёс он спокойно. Кончик трости указал в мою сторону. — А эта ещё способна испортить мне вечер. Она будет очень стараться.
Глава 12
Мужчина наверху опустил голову.
— Понял. Сейчас принесут носилки.
— Вот видите, — одобрил Доктор. — А стоило всего лишь несколько минут подумать.
Наверху началось движение. Кто-то побежал к лошадям, послышался металлический звон, разворачивали цепи. Другой мужчина достал плотные перчатки и натягивал их до локтей. Я наблюдала за ними, боясь потерять сознание. Не сейчас. Только не сейчас. Если закрою глаза, они могут решить, что я умерла.
— Что, уже всё? — словно прочитав мои мысли, заметил Доктор.
Я посмотрела на него.
— Нет! Просто… глаза тяжёлые. И мне хочется спать… — начала оправдываться я.
— Напоминаю. Вы обещали мне испортить мой вечер. Нехорошо, если вы нарушите обещание.
Я попыталась вдохнуть глубже. Грудь сразу заболела.
— Вы действительно думаете, что я умру?
Доктор чуть повернул маску.
У меня задрожали губы. Он продолжил уже деловито, перечисляя мои недостатки, как дефектный товар:
— Вы провели неизвестное количество часов в общей могиле. У вас выраженные признаки чумы, кровохарканье, тяжёлое обезвоживание, лихорадка, вероятная травма плеча и, судя по тому, как вы пытаетесь дышать, проблемы с лёгкими. Прогнозы неутешительные.
Каждое слово вбивало меня глубже в землю.
— Спасибо…
— Не за что. Если вам нужна надежда, то это не ко мне.
Несмотря ни на что, я фыркнула. Боль тут же прострелила рёбра, и я скривилась. Он заметил. Я прижала руку к боку и простонала от боли.
Он снова опустился возле меня и осторожно провёл пальцами по рёбрам. При первом же нажатии я вскрикнула. Доктор остановился.
— Здесь болит?
— Да!
